Глава 5: Следующим утром

Когда на следующее утро Робби заходит в гостевую спальню, Фрэнк уже не спит. Он садится и оценивающе смотрит на Робби, одетого в черную хирургичку и держащего чистую пару одежды. Одежда Фрэнка, та, что он второпях запихнул в сумку, пока Эбби кричала ему убираться из дома, сейчас выстирана и сложена. Словно Робби знал, что Фрэнк проснётся весь в поту, нуждающийся в смене одежды с утра. — Я готовлю завтрак на кухне, — говорит Робби, кладя одежду на край кровати, — подходи, когда будешь готов. Робби уходит. Дверь всё ещё открыта. Тем не менее, Фрэнк переодевается из грязной одежды в свежую. Не то чтобы теперь ему нужна приватность: Робби видел всё прошлой ночью. Когда Фрэнк заходит на кухню, на столе стоят две чашки кофе и две тарелки с подгоревшими тостами. Значит, думает Фрэнк с немалым удовлетворением, даже великий доктор Робби не может нормально пожарить тосты. — Утро, — произносит Робби, сидя за столом с лежащим перед ним блокнотом. — Садись. Фрэнк чувствует себя сонным, хотя он и не уверен, что вообще спал больше пары минут. Он вытаскивает из-за стола стул и садится, ссутулившись в плечах. Его волосы всё ещё влажные и постоянно спадают на глаза, неважно сколько раз он зачесывал их назад. Робби надевает очки. Берёт шариковую ручку с логотипом Питта. — Начнём отслеживать твоё восстановление по всем правилам. Симптомы, тяга, триггеры, качество сна, всё вместе. Мне нужна подробная информация, чтобы это сработало. Фрэнк откидывает голову назад, рассматривает потолок и преувеличенно вздыхает. — Нам обязательно заниматься этим сейчас? — Да. — Робби как всегда спокоен. — Прямо сейчас я — единственное, что удерживает тебя от рехаба. Фрэнк отводит взгляд и поджимает челюсть. Робби всё равно начинает, его голос ровный и бесстрастный. — Как ты спал прошлой ночью? — Нормально. Робби поднимает бровь. — По шкале от одного до десяти — Семь. Ложь. Робби никак это не комментирует. — Тошнота? Головная боль? Тремор? Фрэнк потирает руки под столом. — Немного. — Чего? Он вздыхает. — Головная боль. Робби что-то записывает. — Тяга? Фрэнк колеблется. Мыслями он возвращается к телесному досмотру. Затем встряхивает головой, призывая свой большой дурацкий мозг подумать о чём-нибудь другом, пожалуйста. — Это…есть. — Насколько сильно? — Достаточно сильно. Робби не поднимает взгляд. — Ты думал о том, чтобы принять что-либо? — Нет. — Скажи мне честно. Ты думал что-либо принять? Фрэнк сверлит взглядом стол. — Да. Робби кивает, снова что-то записывая. — Когда началось? — Прошлой ночью. Перед тем как лёг спать. — И что тебя остановило? Горло Фрэнка сдавливает. — Ты. Это, наконец, заставляет Робби поднять глаза. Его взгляд немного смягчается. — Хорошо. Для этого я и здесь. Фрэнк откидывается на спинку стула и тяжело вздыхает. — Ну и херня, — бормочет он. — Ты звучишь как один из этих психологов-консультантов. Мне не нужен первичный опрос, Робби. Мне просто нужно двигаться дальше и забыть это как страшный сон. Робби кладёт ручку и складывает руки. — Ты можешь уйти, — спокойно говорит он. — Если ты хочешь в стационар, я позвоню в какой-нибудь прямо сейчас. Твой выбор. Фрэнк пристально смотрит на него. Он ни на секунду не сомневается в том, что Робби абсолютно серьёзен. После долгой тишины Фрэнк тянется за кофе, делает медленный глоток и сдержанно отвечает: — Продолжай. Робби дарит ему маленький одобряющий кивок и снова берёт ручку. — Отлично. Следующий вопрос. Аппетит? — Нулевой. — Энергия? — Хуже чем вчера. — Ожидаемо. Ты всё ещё в острой фазе. — Говоришь так, будто я твой пациент. — Ты и есть мой пациент, — говорит Робби. — Как минимум сейчас. Робби переворачивает страницу в блокноте. Ручка царапает бумагу. — Пройдёмся по лекарствам, — говорит он. — Что-нибудь принимаешь сейчас: рецептурные, безрецептурные, БАДы? Фрэнк смотрит на него, будто ослышался. — Ты серьёзно? Робби даже не поднимает на него взгляд. — Вполне. –Ничего, — говорит он. — Ты видел, я не принимаю даже витамины. Робби делает небольшую заметку. –Тебе выписывали что-то раньше? Фрэнк ухмыляется. — Кроме Аддерала, который мне выписали в десять? — Фрэнк. — Пфф, ладно. Ничего. — Были ли какие-то изменения в медикаментах недавно? Фрэнк сухо усмехается. –Ага, прекращаю употреблять. — Это считается, — он записывает, затем поднимает взгляд. — Аллергии? Фрэнк хмурится. — Зачем это тебе вообще? Робби поднимает бровь. — Затем, что я спросил. Фрэнк вздыхает и потирает шею — Замечательно. Кошки. — Кошки? — У меня аллергия на кошек. Робби улыбается и делает запись. — Приму к сведению. Значит, это исключает заведение кошки-терапевта в ближайшем будущем. –Такой вариант вообще был? –С тобой? — Робби смотрит поверх оправы очков. — Никогда. Робби облизывает указательный палец, чтобы перевернуть страницу блокнота. Фрэнк пытается не пялиться на вид мелькнувшего между губ розового языка Робби. — Следующая часть, — говорит Робби, — Я задам тебе стандартные вопросы о настроении, интересах, качестве сна и так далее. Фрэнк сощуривается. — Ты же не серьёзно. — Это называется ОДС-9, — спокойно отвечает Робби. Фрэнк рычит и откидывается на стуле. — ОДС–9? Серьёзно Робби? Что дальше, ГТР-7 и оздоровительная программа? — Это стандартный порядок, — говорит Робби, поправляя очки, — я бы спросил то же самое, будь ты любым другим пациентом. — Да, но я не. Голос Робби слегка смягчается. — Ты хочешь, чтобы я относился к тебе как к пациенту или как к кому-то, кого я прикрываю? Фрэнк не отвечает. Пальцы сжимаются вокруг кружки. Робби ждёт, держа ручку наготове. — В течение прошедших двух недель, — аккуратно начинает он, — насколько часто тебя беспокоило снижение интереса и удовольствия от привычной— Фрэнк резко толкается стулом назад. — Нет. Робби замолкает. — Нет? — Я не буду на это отвечать, — говорит Фрэнк. — Тебе не нужна анкета, чтобы понять насколько я жалок. Робби откладывает ручку, долго изучает его в тишине. Затем он кивает и закрывает блокнот. — Хорошо, — произносит он, — пока что пропустим. Настолько лёгкая капитуляция выбивает Фрэнка из колеи. Робби указывает на уже остывший тост, лежащий на тарелке перед Фрэнком. — На сегодня достаточно. А сейчас, тебе нужно что-нибудь съесть. Даже если ты не голоден. — Кофе пока что достаточно, — Фрэнк упрямится отчасти ради самого упрямства и отчасти из-за того, что любая мысль о еде вызывает у него тошноту. — Это не просьба, — голос Робби становится таким же как вчера, когда он приказывал Фрэнку открыть его шкафчик, — ты должен что-нибудь съесть. И ты не выйдешь из-за стола пока не съешь хотя бы кусок. — Робби, ты серьёзно? — Фрэнк толкает стул назад, готовый встать. — Ты что, моя мама? Раздавшийся резкий удар ладони по столу заставляет тарелки дребезжать. Фрэнк вздрагивает. — Ешь, Фрэнк. Сейчас. Что-то мелькает на лице Робби, быстро и неприметно, но Фрэнк успевает заметить. Вчера он уже видел это. То же выражение, когда Фрэнк упал на колени, когда Робби схватил его за волосы, когда Фрэнк стонал и хныкал на его пальцах, истекая слюной как сучка в течке. Фрэнк берёт кусок хлеба. Он подносит его ко рту, унимая дрожь в руках. Хлеб чёрный в середине из-за ужасного тостера Робби. Он кусает, привкус угля скрипит на зубах. Что-то в лице Робби расслабляется. — Хороший мальчик. Эти слова направляются прямо в член Фрэнка, мгновенно заливая жаром шею. Он скрещивает ноги, чтобы спрятать внезапный интерес внизу, и избегает тяжёлого взгляда Робби, концентрируя всё внимание на хлебе. Робби наверняка это замечает, потому что не отвлекается ни на секунду. Он просто сидит на месте, изучая Фрэнка в тишине. Затем, с нарочитой невозмутимостью, спрашивает: — Теперь ты будешь вести себя хорошо, Фрэнк? Фрэнк не может найти силы ответить. Вместо этого он кивает и заставляет себя проглотить ещё кусок подгоревшего тоста. –Хорошо, — говорит Робби. — Доедай. Еда оседает в желудке, заполняя его, и, может быть, Робби был прав, может, ему действительно нужно было поесть. Когда Фрэнк заканчивает с хлебом, что занимает больше времени, чем он готов признать, Робби убирает со стола, даже не съев свой тост, и протягивает Фрэнку старомодный телефон-раскладушку. — Что это? — спрашивает Фрэнк, вертя девайс в руках. — Я, конечно, знал, что ты старый, но не думал, что прямо доисторический. — Очень смешно, — отвечает Робби, подхватывая ключи от машины, эирподсы и засовывая их в карман худи. — Было уже поздно отпрашиваться с работы сегодня, так что я доверяю тебе проконтролировать себя самому, пока меня нет. Если будут какие-то проблемы, ты можешь позвонить или написать мне. Фрэнк открывает телефон. Экран мерцает отголоском прошлого века. Разумеется, единственные номера в контактах — Робби и служб спасения. — Я так понимаю, что в ближайшее время свой телефон обратно не получу? Робби качает головой. — Ты можешь разговаривать по нему с Эбби и Таннером, под моим присмотром. На этом всё. Я не могу позволить тебе сделать что-то, о чём ты пожалеешь, пока меня не будет. — Мне нужно очень сильно доверять тебе, чтобы отдать контроль над всеми своими вещами. ­–Хм, — Робби наклоняет голову, словно размышляя над словами Фрэнка. — Я сделал более чем достаточно, чтобы заслужить твоё доверие. Именно поэтому ты здесь, а не в рехабе. И, более того, на счёт контроля. Пока ты не вернёшь его себе, я буду держать его за тебя. Фрэнк хочет поспорить, но тон Робби не оставляет места для пререканий. — Холодильник в твоём распоряжении, — продолжает Робби, набрасывая куртку. — Там есть суп, фрукты, хлеб. Можешь читать, смотреть телевизор, — он указывает на раскиданные по журнальному столику медицинские журналы. — Просто—не покидай квартиру. Я вернусь через несколько часов. Потом возьму пару дней отпуска, так что мы сможем выстроить твой режим дня и созвониться с психологом. — Психологом? — Фрэнк вскидывает голову. — Да, Фрэнк. Психотерапия, — Робби слегка ухмыляется, — оо, какой кошмар. Он поворачивается к двери, ключи тихо бряцают. — Не натвори глупостей, — добавляет он, открывая дверной замок. Отдыхай. Мониторь симптомы. Позвони, если будет нужна помощь, и я сразу же вернусь. Ты понял? Фрэнк сглатывает подступающий к горлу ком. — Понял. Робби кивает, удовлетворённый, и выходит в коридор. Затем щёлкает замок и дверь закрывается. Фрэнк остаётся один на следующие двенадцать часов. Что может пойти не так?