Часть 1

— Опять? — Какаши-сенсей! — Ну Кака-а-а-ши-сенсе-ей, пощадите! — Ну не-е-ет, за что? — Да вы круче нейросети, спорим, она не сможет сгенерировать столько же тестов за месяц, как вы? — У меня при виде этих тестов сахар падает, Какаши-сенсей, можно в медпункт? — А мне сразу в морг… — А ведь утро так хорошо начиналось! А вот и неправда! Начиналось оно отвратительно, но разве могло быть иначе? Когда тебе тридцать, а ты до сих пор вынужден ходить в школу, о каком хорошем утре вообще может идти речь? Впрочем, глядя на поникшие лица подрастающего поколения, настроение у Какаши немного улучшается. Не потому, что он изверг, как громко заявляет Наруто с последней парты, а просто это забавно — то, как они каждый раз ноют, будто их нытьё способно хоть что-то изменить. Спойлер: не способно. — Мы ведь уже писали тест на прошлом уроке, — снова подаёт голос Наруто, когда Какаши невозмутимо кладёт перед ним листок с вопросами. — Сколько можно? — Действительно писали, — охотно соглашается Какакши. — Напомни, пожалуйста, какую оценку ты получил? — «Почти удовлетворительно», — стонет Наруто. — Что бы это ни значило… — Это значило, Наруто, — хищно улыбается Какаши, пусть за плотной медицинской маской этого и не видно, — что пока твоё «почти» не превратится в «удовлетворительно по-настоящему», мы будем и дальше писать тесты. — Мы поняли уже, что вы так намекаете на командную работу, — бубнит Киба, с ужасом обнаруживая, что вопросы есть и на обратной стороне. — И мы правда пытались его натаскать! Но это же Наруто… Вы ведь могли бы пойти нам навстречу! Чай, там, сходить попить… — Обязательно схожу, — кивает Какаши. — Сразу после вашего урока. Ино! Ино нервно дёргается и роняет карандаш. Какаши молча протягивает руку, в которую она с обречённым видом вкладывает крошечный листок со шпаргалкой. Пожалуй, впихнуть столько текста на такой маленькой площади — настоящий талант. Какаши действительно впечатлён. Однако самой Ино знать об этом не обязательно. — У вас полчаса, — объявляет он вместо того, чтобы восхищаться миниатюрами, и направляется к своему столу, перехватывая по пути прямо в воздухе записочку, которую Шикамару пытался незаметно перебросить за его спиной Наруто на парту. — А я говорил, что у него глаза на затылке, — шепчет Рок, но его всё равно прекрасно слышно. — Вау! Научите меня так делать! — восторженно вопит Наруто. — Пока я не могу научить тебя даже литературе, — отзывается Какаши, усаживаясь на своё место, и открывает книгу. — Это не ваша вина, Какаши-сенсей! — со всей искренностью заявляет Наруто, а её у него, как оказалось, через край, можно отчёрпывать вёдрами, а потом жертвовать нуждающимся, и всё равно останется с избытком. — Вы классный! А плохие оценки у меня и по другим предметам. — То есть, буквально по всем, ты хотел сказать, — бурчит где-то на фоне Саске. — Наруто, не подлизывайся, а пиши, — говорит Какаши, усмехнувшись в маску, но всё же решает, что в этот раз будет читать книгу куда внимательнее, чем в прошлый. И, может, какую-нибудь из записочек Шикамару получится не заметить. Внимательнее не получается, монотонный шелест листочков и сосредоточенное сопение вгоняют в дрёму. Кандзи расплываются по страницам, но Какаши стоически старается держать глаза открытыми, пытаясь не думать о том, что ему все эти труды нерадивых подростков ещё и проверять придётся. Пожалуй, в работе учителя — это самое неприятное. Ну и тот факт, что тебе в принципе приходится ходить в школу каждый день. Хотя ты её и окончил. Очень давно. Причём на пару лет раньше, чем это делает большинство людей. Скрип двери выводит Какаши из транса, а бодрый вид появившегося следом Сарутоби Асумы выводит из себя, потому что это просто неприлично ходить таким счастливым несколько дней к ряду. Нет, наверняка новость об отцовстве, которой он успел поделиться со всей школой, даже с теми, кто не хотел знать — это потрясающий буст, но можно же как-то поскромнее радоваться жизни в обычный серый будний день? Дети при виде физика на уроке литературы заметно оживляются, что подозрительно. Какаши включает режим повышенной бдительности. — Есть минутка? — спрашивает Асума и, не дожидаясь ответа, становится прямо перед Какаши, загораживая обзор. Да-да, ровно так, чтобы из-за его спины не было видно Шикамару и Наруто. Вот ведь засранцы хитрые. — Взятка или шантаж? — лениво потянувшись, интересуется Какакши. — Или по доброте душевной? — М-м-м? — крайне неубедительно делает вид, будто не понимает, что их план раскрыт, Асума. — Я просто зашёл спросить… Чёрт, тебе никогда не говорили, что ты чересчур умный, Какаши-сенсей? — слишком уж быстро сдаётся он, даже не интересно. — Ну невозможно же! Аж бесит. Был, если честно, один такой индивид в жизни Какакши, который постоянно говорил нечто подобное. Единственное, он ещё не забывал добавлять в конце своей мысли слово «мудак». А так точь-в-точь. — Прости, так уж вышло. Это наследственное. Так взятка или шантаж? — Проиграл Шикамару в сёги, — вздыхает Асума, затем качает головой и идёт на выход, бросая через плечо, что сделал всё, что мог. Однако наверняка этого хватит, чтобы Наруто наскрёб на своё «по-настоящему-хоть-и-не-без-читерства-удовлетворительно». А если нет… что ж. Все они сделали всё, что могли. — Десять минут, — объявляет Какаши, снова утыкаясь в книгу. — И… Киба, убери телефон, пока я не успел его убрать Цунаде-сама на стол. — Вы ведь даже не смотрели в мою сторону! — хнычет Киба, запихивая телефон в сумку. — Может, Ли прав и вы всё-таки ниндзя? — С утра не был. Сакура. — А? — оживает та, перестав пялится на Саске, чем занималась последние пять минут без остановки. — Ты всё? — Да, Какаши-сенсей. — Тогда проверь свою работу ещё разок и можешь сдавать. Сакура так и делает, после чего ещё несколько человек, тоже закончив, приносят тесты и кладут их в ровную стопку на край учительского стола. Наруто, конечно же, дожидается звонка и приносит свой шедевр самым последним. Какаши невольно пробегается глазами по листу и замечает, что часть ответов худо-бедно верная. — Я там последний вопрос не дописал, — говорит Наруто. — Но нарисовал вам красивую жабу. — Благодарю. Очень мило с твоей стороны. Жаль, что я не веду изобразительное искусство, а только литературу, да? — Ага, жаль. Или физкультуру. Вот там у меня хорошие оценки. Ну, правда, Какаши-сенсей, зачем мне эта литература? — Девушек впечатлять? — говорит Какакши, убедившись, что практически весь класс успел покинуть кабинет. — Возьми, например, Саске. Его тесты — отличные, и вон какой он популярностью пользуется у девушек. — Он просто красивый, — морщится Наруто. — Как и все Учихи. Правда, вы видели его семью? Там все как на подбор! И не поспоришь. Какаши видел. Было время, и одного из них он видел даже чаще, чем собственное отражение в зеркале. — Какаши-сенсей, а почему вы стали учителем? — спрашивает Наруто, когда они вместе выходят из кабинета, а потом и из школы, поскольку расписание у них волшебным образом совпадает, и им всегда «чисто случайно» по пути. Какаши усмехается. — Как-то само собою вышло, — отвечает он размыто, хотя, по сути, и не врёт. Действительно же само собою. Ещё год назад Какакши и представить не мог, что ему придётся нянчиться с подростками в самый расцвет пубертата и пытаться при этом вбивать в их головы светлое-вечное — Джен Эйр на минималках. Главное, при этом не превратиться в Сэмюэла Зайковски из «Разрыва», который застрелил трёх своих учеников. Хотя тот был историком, а история, как известно, беспощадная штука. Литература, на взгляд Какаши, в этом плане поприятнее будет, особенно та, которую он сам предпочитает. Но увы, «Тактику флирта» пока не ввели в обязательный учебный план школьной программы. — То есть, не было такого, что вы мечтали с детства или типа того? — продолжает внезапное интервью Наруто. — Определённо такого не было. В детстве я мечтал… — резко обрывает мысль Какаши, а затем отталкивает Наруто в сторону, чтобы мгновенно развернуться и впечатать в асфальт того, кто следил за ними с самого порога школы, а теперь, видимо, совсем обнаглев, пытается напасть сзади. Однако в асфальт никто не впечатывается, тип в чёрном балахоне и какой-то воистину идиотской маске, уворачивается от удара, да ещё и пытается сделать подсечку. Какаши отскакивает в сторону, после чего снова нападает. Они обмениваются с типом в уродливой маске парой десятков ударов, и удары эти кажутся очень уж знакомыми. — Стой, где стоишь, — бросает Какакши Наруто, который явно собрался помочь, а затем, воспользовавшись приёмом соперника, делает ему подножку, и они вместе валятся на землю. В грязь. Какаши седлает бёдра своего противника и срывает придурошную оранжевую маску, заранее зная, что обнаружит под ней лицо Учихи Обито. — Привет, Пугало, — лыбится тот, тяжело при этом дыша. — Как всегда, отвратительно хорош. Бесит. — Как всегда… витаешь в облаках, — отвечает Какакши с заминкой, потому что не говорить же при охреневшем Наруто «щёлкаешь еблом». Впрочем, тот однозначно в таком шоке, что вряд ли бы заметил. — О, племянничек! — радостно машет Обито рукой, которую кое-как умудряется высвободить из захвата Какакши. — Привет, Саске! Как дела? Какаши оборачивается. Ещё и Саске откуда-то взялся! Достаточно уже и одного Наруто, ставшего свидетелем того, чего не должен был. И если ему ещё можно наплести про всплеск адреналина, то Саске слишком умный, чтобы не заметить в своём учителе литературы качества, которыми тот по всем канонам не должен обладать, а потом начать задаваться вопросами. Плохо, конечно. Совсем не по плану. — Да что, блин, вообще сейчас произошло? — вопит Наруто, переводя ошарашенный взгляд с одного на другого. — Просто старый приятель решил пошутить, — отмахивается Какакши, стараясь звучать, как можно беспечнее, и слезает с Обито, протягивая ему руку, чтобы придурок прекратил уже поскорее валяться в грязи и тоже попытался изобразить нормального человека. Настолько, насколько это вообще возможно. — Мы с ним раньше вместе занимались… — Джиу-джитсу, — подсказывает Обито и, как ни в чём не бывало, стряхивает какие-то прилипшие к балахону веточки. Но это сильно не помогает, он по-прежнему выглядит как постоялец курорта с грязевыми ваннами на острове Кюсю. — Спарринг партнёры, типа. — Ничего себе, вы занимались джиу-джитсу, Какаши-сенсей! — восхищённо тянет Наруто. — Сенсей? — переспрашивает Обито. — Так ты реально теперь… — Так, всё, Наруто, иди уже домой, а то опаздаешь на автобус, — командует Какакши. — И Саске… — Да, мне тоже пора, — глянув на Обито сложным взглядом, кивает тот. — Брату привет! — кричит Обито ему вслед, когда Саске, схватив Наруто за шкирку, тащит его куда подальше. — Но только брату. Остальным не надо! — Какого хрена ты тут делаешь? — спрашивает Какаши, когда силуеты его учеников скрываются за поворотом. — Какого хрена ты забыл в школе? — спрашивает Обито одновременно с ним. — Моя машина там, — смиряется с неизбежным Какаши и ведёт его на парковку. Видимо, спустя долгий год им всё-таки придётся поговорить. *** — Нет, в таком виде ты в мою машину не сядешь! — заявляет Какаши, когда Обито принимается дёргать за ручку двери, которая даже не разблокирована. Собственно, поэтому она и не разблокирована, ведь Какаши знает, что салон будет уделан в грязь ещё до того, как он успеет моргнуть, если не предпринять превентивные меры. — Будто у тебя самого вид лучше, — возмущается Обито. И по чьей вине? — И я в таком виде в свою машину не сяду, — отвечает Какаши. — У меня есть вода, салфетки и запасная куртка. — А санитайзер есть? — Да… ты поранился? Есть аптечка. — Нет, просто проверяю, остался ли ты тем же параноиком, каким был, или что-то изменилось, — криво усмехается Обито. Какаши одаривает его раздражённым взглядом и старается не пялиться на зажившие шрамы и уж точно не думать о том, при каких обстоятельствах они появились, но выходит у него крайне плохо. В последний раз он видел Обито, замотанного в бинты, словно мумия, и даже не мог предположить, что будет после того, как их снимут. Честно говоря, Какаши ожидал чего-то похуже. Вряд ли Обито следует сообщать о своих наблюдениях, но в целом в этом даже что-то есть. Из просто симпатичного придурка Учиха Обито превратился в симпатичного придурка с особым шармом. Как герой какого-нибудь романа, который поначалу кажется дерзким антагонистом, а потом спасает мир. Обычно жертвуя при этом собой. Очень в духе Обито. Потому что Обито — идиот. — Не вижу никакой связи между паранойей и аптечкой, которая по правилам обязательно должна находиться в салоне автомобиля, — отвечает Какаши, оставляя все другие сопутствующие мысли при себе. — Точно. По правилам. Ладно, где там уже твои салфетки? Ни салфетки, ни вода сильно ситуацию не спасают. Они оба по-прежнему извазюканы в земле и мокрые. И зачем, спрашивается, надо было устраивать весь этот цирк? Почему нельзя просто подойти и сказать: «Привет». Нет же! Нужно обязательно втянуть Какаши в драку в грязи, словно они долбаные мад-рестлеры! — Короче, на вот, надень дождевик, — находит единственный приемлемый вариант Какаши. — А ты? — А я надену плащ. — Возить с собой в машине плащ — тоже какое-то новое правило, о котором я не в курсе? Или ты, как эти извращенцы, ходишь по ночам в одном плаще на голое тело? Это не правило, это опыт заядлого собачника, который задолбался отстирывать лапы со всей одежды и нашёл такую, с которой они оттираются очень легко парой салфеток. — Угу, правило, — отзывается Какаши. — Аптечка, огнетушитель, плащ — стандартный набор автомобилиста. Ты не знал? — Теперь знаю, — хмыкает Обито, напялив дождевик. — Всё, доволен? Можно уже сесть? Я и так устал стоять, пока ждал тебя полдня по кустам. Будто кто-то ему запретил воспользоваться цивилизованным способом! Телефоны же не изобрели ещё. Оказавшись в салоне, Обито первым делом принимается двигать сиденье взад-вперёд, пытаясь разместиться с максимальным комфортом, что проблематично, учитывая его длинные ноги и зарплату учителя, которой по подсчётам Какаши не хватило бы ни на что приличнее того, на чём он теперь вынужден ездить. Пожалуй, по своему личному Лексусу, пылящемуся теперь в гараже отца, он скучает больше всего. Точнее, больше всего он скучает по собакам, а потом уже по Лексусу, но это лирика. — Долго ты еще будешь ёрзать? — не выдерживает Какаши, когда Обито, после того, как отодвинул сиденье на максимум, зачем-то снова начал его двигать вперёд. Вместо ответа Обито снова отодвигает сидение, а потом начинает рыться в карманах своей бесформенной толстовки, выкладывая обнаруженные там фантики, наушники, ключи и почему-то огрызки каких-то проводов на приборную панель. В самом конце он вынимает чупа-чупс, который, видимо, и являлся целью поисков. Какаши переводит скептический взгляд с него на захламлённую панель, Обито закатывает глаза. Разворачивает чупа-чупс, засовывает его себе в рот, а потом распихивает свой мусор обратно по карманам вместе с обёрткой от чупа-чупса. — Чего ты ждёшь, Дуракаши? — спрашивает он, откинувшись в кресле. — Двигай. — Жду, когда ты пристегнёшься. — Естественно. Дуракаши Хатаке и его ни на секунду не ослабевающая любовь к соблюдению правил. Или ты так беспокоишься за мою безопасность? — Обито недо-Учиха и его оральные гиперфиксации. Я беспокоюсь за штрафы, которые мне не хочется оплачивать. — Так мало в этот раз платят за миссию? — усмехается Обито. Если он в курсе миссии, тогда чего припёрся? Или его прислали сверху? Почему тогда Какаши никто не предупредил? Если ситуация изменилась и требуется подкрепление, разве Какаши не первый, кого следовало бы известить? Получается, что Обито появился не по приказу, а по собственной инициативе. И… зачем? — И почему это я «недо-Учиха»? — между тем продолжает Обито и всё-таки пристёгивается. — Или ты, как и дед, считаешь, что если я не стал полицейским, то не достоин носить фамилию клана? — Я сказал «недо-Учиха»? Прости, оговорился, я хотел сказать «недоумок». — Мудила. Надеюсь, ты везёшь меня в бар. — Нет, я везу тебя в комбини. Я за рулём, какой бар? Да и состояние нашей одежды явно не для бара. Купим пива, а затем ты объяснишь мне, какого хрена забыл на моей миссии. — А ты приготовишь рыбу? Ну, ту, как в тот раз. Тогда. Объяснение — высший уровень. Какой стиль, какие детали! И всё-таки Какаши понимает, о каком «тогда» речь. Ещё до взрыва, ещё в период, когда они проводили время втроём, даже вне работы, пусть это время всегда и заканчивалось перепалкой и тщетными попытками Рин их помирить. Какаши переводит взгляд с дороги на исполосованное шрамами, но всё ещё улыбающееся лицо Обито. Вот потому он и «недо-Учиха», ведь все известные Какаши Учихи, (а их немало, у одного из них он, между прочим, ведёт литературу!) улыбаться не умеют. Во всяком случае, так улыбаться — широко и искренне. Если смотреть лишь на эту улыбку, то Обито похож скорее на родственника Наруто, чем Саске. Правда, если смотреть только на ту часть лица, которую не коснулись ожоги, то, конечно, видно, что Учиха. Тут Наруто, конечно, был прав — все как на подбор. — Ладно, — сдаётся Какакши. — Приготовлю. В конце концов, ему не сложно угостить ужином человека, который спас ему жизнь. Пусть человек этот и придурок. *** Прежде чем выйти из машины, Обито надевает кепку, которую неожиданно вынимает из очередного кармана, словно фокусник на ярмарке. Цепляет на нос нелепые очки с большими оранжевыми стёклами. Всё это, конечно же, не скрывает его шрамов, но однозначно отвлекает от них внимание. Как и торчащая изо рта палочка от чупа-чупса. И ухмылка идиотская. Какаши почти ненавидит себя за то, что она заставляет его сердце биться чуть чаще. До сих пор. В комбини они, не сговариваясь, расходятся по разным углам, «поделив периметр». Какаши отправляется на поиски рыбы и овощей, Обито — за пивом. Когда руки сами тянутся за вредными снэками к пиву, Какаши себя одёргивает, наверяка этот тоже чего-нибудь нахватает. Лучше сосредоточиться на овощах. И рыбе, да. Основной ингредиент в рыбе — это рыба, как-никак. Гениальное умозаключение, конечно. Первым на глаза попадается дайкон, и к нему в компанию Какаши прихватывает ещё грибы и спаржу, когда его отвлекает голос Обито, доносящийся откуда-то неподалёку: — Давайте достану, этот? — Нет, это просто с лососем. Тоби любит лосось в сливках. Какаши выглядывает из-за стеллажа и видит, как Обито, достав с высокой полки банку кошачьего корма, протягивает её какой-то старушке. — Тоби, говорите? — смеётся он. — Хорошее имя. — Внук выбирал. Какаши хмыкает в маску. А он говорил, что дурацкое «Тоби» похоже на кошачью кличку и какая-то хреновня для позывного, но кто его слушал? Впрочем, получше, чем «Пугало», которое приклеилось к нему с лёгкой подачи одного неправильного Учихи и теперь есть даже в официальных документах. — Помочь вам довезти тележку до кассы? — спрашивает Обито у старушки. — Я ещё не настолько плоха, мальчик. Ты и так помог, спасибо. Вот, держи, где же они… Старушка долго роется в сумке, а потом достаёт оттуда горсть леденцов. — Вот спасибо! — радуется этот придурок как настоящий придурок, а потом замечает подглядывающего Какаши, подмигивает ему и бодрым шагом идёт к холодильнику с пивом. Какаши снова переключает внимание на дайкон. Воистину странный день. Когда они добираются наконец до съёмной квартиры Какаши, Паккун не выходит их встречать. Впрочем, переживать не о чем, городская жизнь сделала его ещё ленивее, чем он был до этого. Если бы возвращение хозяина проигнорировал Булл, тогда можно было бы бить тревогу и незамедлительно тащить его к ветеринару. Однако Булла здесь нет, а Паккун просто ведёт себя как Паккун. Первым делом они по очереди приводят себя в порядок в ванной. Какаши даже приходится одолжить Обито свою одежду и воздержаться от комментариев, когда тот просит что-нибудь с рукавами. Впрочем, комментировать и не хочется, хочется немного поскулить в сторонке, потому что это всё его вина, Какаши. Именно он причина того, что Учиха Обито, всегда отличавшийся любовью похвастаться мускулами там, где это уместно, и ещё чаще, где нет, теперь вынужден упаковывать себя в дополнительные слои одежды, а не светить по старинке после душа прессом, поскольку полностью уверен, что в мужской компании просто наличия трусов уже достаточно, чего стесняться? Многие годы для Какаши эта привычка оборачивалась той ещё головной болью, и во время их совместных миссий ему частенько хотелось натянуть маску ещё и на глаза, чтобы не было соблазна пялиться на широкие плечи и красивый рельеф мышц. «Что-нибудь с длинными рукавами» значит, что стриптиза сегодня не будет, а ещё то, что раз Обито соизволил усмирить свой эксгибиционизм, шрамы, которыми усыпана вся правая часть тела, парят его гораздо сильнее, чем он утверждал, когда проходил реабилитацию. Тогда Обито по большей части отшучивался, впрочем, как и всегда, говоря, что теперь он почти Дедпул, и наверняка, как только снимут повязки, обнаружит в себе новые суперсилы. Оставив незваного гостя в ванной, Какаши кое-как наскребает в себе не супер, конечно, но тоже хоть какие-то силы, чтобы пойти разбирать покупки и готовить чёртову рыбу, а не скулить, пусть и хочется. Однако, стоит ему только зашуршать пакетом, Паккун, делавший до этого вид, будто слишком крепко спит, незамедлительно появляется на кухне. — А, теперь ты вспомнил, что не один живёшь, — ворчит Какаши. — На косточку и иди отсюда, не мешайся под ногами. Уговаривать его не приходится, что-что, а когда на кону косточка, Паккун становится очень понимающим и сговорчивым. Телефон пищит уведомлением, и на некоторое время Какаши отвлекается на учительский чат, где все активно обсуждают какие-то срочноважные бумажки и грядущее собрание, на котором Цунаде-сама должна сообщить о предстоящих на декабрь мероприятиях. То, что Цунаде-сама, даже будучи в курсе всех обстоятельств, и единственная, кто знает, что Какаши не настоящий учитель, не планирует облегчать ему работу и освобождать от бумаг и внеклассной деятельности, уже почти не возмущает. Почти. — Эй, пиво же надо в холодильник! — говорит возвратившийся из ванной Обито, заметив, что пакеты с покупками так и остались неразобранными, и сам принимается хозяйничать. Впрочем, Какаши такая самодеятельность не напрягает. В четыре руки и правда быстрее, а ещё напоминает старые добрые времена, те, что до злополучного несчастного случая, который едва не погубил их с Рин, изувечил Обито и заставил Какаши усомниться в своих суждениях, лидерских качествах и интеллекте. Но тогда, ещё до него, когда у них были общие миссии и им приходилось делить быт на двоих, теснясь в съёмных квартирах, всё было примерно точно так же: довольно слаженно в плане быта, особенно для людей, умудряющихся поссориться буквально из-за всего на свете.        Что ж. Не важно. Всё это больше не важно. Задача минимум — рыба. Ею и стоит заняться и выкинуть из головы непрошеные мысли.              Пока Обито запихивает пиво в холодильник, Какаши натягивает чёрные латексные перчатки и вооружается ножом. — Воу-воу, — в притворном испуге машет руками Обито. — У тебя тут настолько секретная миссия, что нужно убирать свидетелей незамедлительно? — Нет, не настолько. Это чисто для удовольствия, — отзывается Какакши, многозначительно проведя по лезвию ножа пальцами. А затем наконец достаёт из пакета рыбу, всё равно этого придурка так легко не напугаешь. — А ты свой намордник и дома снимать не планируешь? Я же уже видел тебя без маски, не переживай, Дуракаши, не ослепну. Во всяком случае, сильнее, чем уже. Какаши замирает всего на мгновение, приказывая себе не развивать и эту мысль тоже, потому что прекрасно знает, что делает с ним чувство вины, которого на сегодня уже с избытком. Приказывая себе не думать, что глаз Обито хоть и удалось спасти, но качество его зрения гораздо снизилось, и это значительно хуже нескольких шрамов. Особенно для спецагента. Не думать. — Нет, не планирую, — хрипло отвечает Какаши, хотя на самом деле, конечно же, планирует. Сразу после того, как разберётся с рыбой. — Но вот то, что я точно хочу сделать, так это подыскать тебе кляп. — Хм, а у тебя есть? — воодушевляется Обито. — Впрочем, чему я удивляюсь. У того, кто читает такие извращенские книжки, конечно же, должен быть кляп. Ты, кстати, я надеюсь, не заставляешь своих учеников их тоже читать? — Нет. А жаль. Наверняка творения Джирайи-сенсея показались бы подросткам интереснее, чем душевные метания Ото Тоётаро и его немецкой танцовщицы. Боги, ему же еще тесты эти дурацкие проверять! — О, и Паккун здесь! — радуется Обито словно увидел хорошего приятеля, когда Паккун, видимо разобравшись с косточкой, вновь появляется на кухне, чтобы взглянуть, кого там хозяин притащил в гости. Или с надеждой выпросить ещё одну косточку, пусть и знает, что ничего у него не выйдет. Однако это не мешает ему пытаться. А вообще, мог бы на чужого человека и как-то поадекватнее отреагировать. Хотя бы какое-то любопытство проявить! — А остальные где? — спрашивает Обито, присев на корточки и терпеливо дожидаясь, пока Паккун, лениво переставляя лапы, соизволит до него добраться. — У отца. Не мог же я притащить восемь собак в однушку. В следующем месяце отвезу Паккуна и заберу Гуруко. Отец говорит, он скучает больше всех. — Это тот, у которого усы как у кота? — Ага. — Ты их меняешь каждый месяц? — хмыкает Обито, почесывая радостно подставленное для этого пузо Паккуна. — Приходится, они же скучают. Мы, конечно, видимся по видеосвязи, но… — Ты звонишь своим собакам по видеосвязи? — Я звоню своим собакам по видеосвязи, — признаёт Какаши, укладывая кружочки дайкона поверх рыбы, и готовится к череде наитупейших приколов. — А своему другу позвонить ты не удосужился ни разу! — вместо наитупейших приколов говорит Обито. — Как, впрочем, и сообщить, что сваливаешь на суперсекретную миссию. — На то она и суперсекретная, чтобы никому о ней не сообщать, тебе так не кажется? — Никто ведь не просил тебя делиться подробностями! — заводится Обито. — Но ты мог сказать, типа, сваливаю на задание, как появится время — напишу. Или позвоню. По видеосвязи. Сразу после того, как поговорю со всеми своими собаками. Мы с Рин чуть с ума не сошли от неизвестности! «Мы с Рин». Вот поэтому и не сказал, потому что «они с Рин». После той провальной миссии Обито восстанавливался долго. Слишком долго по личным ощущениям Какаши, пусть он и знал, что ожоги в принципе заживают долго и мучительно, а когда их так много — и подавно. Во время реабилитации и Какаши, и Рин старались поддерживать его как могли, точнее, Какаши поддерживал как мог, а Рин — как надо. И однажды, после одной из таких поддержек, Какаши попросту почувствовал себя… лишним? Создалось впечатление, будто Рин, пережив стресс, наконец приоткрыла для Обито двери своей вечной френдзоны, и это тот самый момент, когда у них по-настоящему могло что-то выйти. А тут Хаширама-сан предложил задание, и Какаши ухватился за него, как за единственную адекватную возможность сбежать. — И как там дела у Рин? — спрашивает он, ставя рыбу в духовку. — Позвони и узнай! Нормально у неё дела. Кажется, она обзавелась каким-то парнем. — А… а ты? — А я… пойду проверю почту. Вдруг прислали что-то важное! И потом правда уходит. Паккун, которому резко перестали чесать пузо, недоумённо смотрит ему вслед. Возможно, если бы Какаши взглянул сейчас на себя в зеркало, то обнаружил бы там точно такой же взгляд. И что это за пассаж с почтой? Мог бы просто сказать, что не намерен говорить о своих чувствах к Рин, а не выдумывать какие-то глупости. Какаши бы не стал настаивать. Он и начал-то зря — не его это дело. Не возвращается Обито довольно долго. Зачитался, видимо. Или у него, как в «Страданиях юного Вальтера», письма — основа сюжета? Страдания юного Учихи. Хотя и не особо юного. Страдания Учихи среднего возраста. Недо-Учихи, точнее. Недо-Учиха среднего возраста вновь появляется на кухне ровно в тот момент, когда духовка делает звонкий «дзинь», сообщая, что ужин готов. Поразительный тайминг. Особенно для Обито, который опаздывает всегда и везде. Но, видимо, ужина это не касается. — Пахнет вкусно, — говорит он, и Какаши согласно кивает. Ничего удивительного в этом нет — Какаши готовит с себе с самого детства, и давно освоил это нехитрый скилл. — Я скучал по твоей стряпне, — внезапно признаётся Обито, меланхолично улыбнувшись. — После больницы, конечно, и лапша быстрого приготовления кажется пищей богов, но, вспоминая наши миссии до… ладно, не важно. — Так и будешь стоять и ничего не делать? — хрипло спрашивает Какаши, пытаясь засунуть вновь вспыхнувшее с удвоенной силой чувство вины куда подальше, поскольку прекрасно знает, что это последнее, что нужно Обито. Как и сочувствие. — Я, вообще-то, не твоя жёнушка, так что бери тарелки и неси их на котацу. — Слава богам, — хмыкает Обито. — Такую жену и врагу не пожелаешь. Но вот с гостями так не обращаются, Дуракаши. Мог бы и проявить радушие. — А нормальные гости обычно не выслеживают хозяев по кустам, а потом не пытаются на них напасть со спины, — парирует Какаши, вручая ему тарелки и палочки. — Они звонят заранее и, по меньшей мере, интересуются, готовы ли их принять. — Ты, блядь, сначала дозвонись себе сам, идиот! Судя по всему, твой актуальный номер телефона известен сейчас только твоим собакам. Не только. Новый номер Какаши знают ещё Намикадзе-сан и Хаширама-сан. И, к сожалению, ученики. Будь Какаши настоящим учителем, никогда бы не совершил подобной ошибки, но было крайне важно, чтобы Наруто при любой необходимости мог с ним связаться, а выделять его одного из всего класса нельзя. Пришлось сделать вид, будто Какаши из тех долбанутых учителей, которые готовы общаться со своими подопечными двадцать четыре на семь. — Так как ты меня нашёл? — задаёт он давно мучающий вопрос, поставив тарелку с рыбой и овощами в центре котацу. — Пытал Хашираму-сана? — Попытаешь его, как же. Мужик вынужден десятилетиями контактировать с Мадарой и до сих пор не чокнулся. Его стальным яйцам остаётся только завидовать. Просто подслушал пару разговоров. — Каких ещё разговоров? — Ну, вроде тех, где Тобирама-сан сокрушался, что с работой завал, а местный гений вместо того, чтобы вершить великие дела, нянчится с сыном министра. — И вместо того, чтобы заняться «завалами», ты решил, что важнее побегать в поисках по всей префектуре, чтобы мешать мне выполнять задание? — А у меня отпуск. Какаши застывает у дверей холодильника. Какой ещё отпуск? Не бывает у них никаких отпусков, разве что на бумаге. По факту же они всегда должны быть доступны для Управления и днём и ночью. В болезни и в здравии. И эти неписанные правила соблюдаются получше клятв у алтаря. — Ну, официальная версия — что мне якобы необходима терапия у психолога, — говорит Обито и вместо зависшего Какаши сам достаёт из холодильника пиво. — А неофициальная… думаю, Управление не особо мне доверяет, потому что в последнее время отношения с полицией у них обострились. Мадара рвёт и мечет из-за попыток некоторых, — особо выделяет он, — провести пару реформ, а Хаширама-сан, как известно, их поддерживает. И вот оказался я между двух огней, Дуракаши. С одной стороны дед, который до сих пор не может простить мне, что я выбрал разведку вместо того, чтобы стать наследником его утопических идей, а с другой — Управление, которое не особо ладит с любым, носящим фамилию Учиха. Так этот белобрысый пацан и есть сын того самого Намикадзе Минато, который сейчас у всех поперёк горла? Отрицать бесполезно, каким бы с виду придурком ни был Учиха Обито, мозги у него всегда варили как надо, поэтому Какаши кивает. — Но нашёл я тебя случайно, — уже без тени всякой серьёзности добавляет Обито. — Всё, что я знал — ты охраняешь отпрыска какого-то министра. А их, как известно, дохрена. И у всех есть отпрыски. Искать нужного, как иголку в стоге сена. Я уже почти сдался, когда Итачи прислал мне фотку Саске. Мол, глянь какая унылая у мелкого рожа, сразу чувствуется, потомственный Учиха. Однако на этой фотке обнаружилась унылая рожа поинтереснее. Твоя рожа. И вот я здесь. — А мог бы вместо этого всего сходить на терапию, — усмехается Какаши, усаживаясь наконец за котацу. — Смотреть, как ты изображаешь препода, куда интереснее. А сам пацан, как я понимаю, не в курсе, что ты за ним приглядываешь? И, скорее всего, не ты один. Я заметил ещё парочку интересных типов в округе. — А они тебя? — Обижешь. Пока в мире существует только один человек, который может меня поймать. И это, к сожалению, ты. — Чё это к сожалению? — хмыкает Какаши и снимает маску. — Бля-а-а, — тянет Обито, поперхнувшись, хотя ещё даже не начал есть. — Всё время забываю, какой ты смазливый под этим своим намордником! Зря я говорил, что не ослепну. По-моему, немножечко всё-таки ослеп. Ты поэтому её вечно носишь, чтобы люди не путали тебя с айдолами и не просили автографы? — Нет. Чтобы тебе было на чём попрактиковать своё остроумие. — Как благородно. Спасибо. — Ешь уже. — Почему это я первый? — Посмотрю на твою реакцию, чтобы узнать, можно ли это мне. — Ублюдок. — Это, вообще-то, просто вежливость, идиот! Сам болтал что-то про гостеприимство, а теперь недоволен! Посмеиваясь, Обито в конце концов отщипывает палочками кусочек рыбы и с наигранным опасением отправляет его себе в рот. —- М-м-м, — тянет он. — Очень вкусно. Аж бесит. Ты же знаешь, что я просто ненавижу тебя за это, мистер Совершенство? — Знаю, — улыбается Какаши. — Ты как-то упоминал что-то такое пару раз. Или пару сотен раз. За встречу? — спрашивает он и поднимает банку пива. — Ага, за встречу. *** — Так что там за парень у Рин? — спрашивает Какаши, глядя как Обито, отодвинув тарелки в сторону, укладывает голову на котацу. Сам он сидит, прислонившись спиной к стене, как и всегда, когда ест или работает, ведь места удобнее в этой квартире не отыскать при всём желании. Тут вообще кроме лежанки Паккуна (которую тот упрямо игнорирует), крошечного шкафа для одежды, футона и многофункционального котацу ничего нет, но Какаши ничего особо и не нужно, он жил в условиях и похуже. А под котацу хотя бы тепло спать. — Откуда мне знать, — ворчит Обито не то из-за вопроса, не то потому, что стены ему не досталось, и он никак не может придумать, как себя расположить, чтобы стало хоть чуточку комфортнее. — Я за ними не слежу. — Точно, — усмехается Какаши. — Он не из наших. Из гражданских. — В жизни не поверю, что ты его не пробил по всем базам данных. — Никого я не пробивал! Не делай из меня параноика! Просто глянул одним глазком, нет ли у него приводов. — И как? — Приводов нет, зато есть два штрафа за парковку. Семья в криминале не замечена. Обычный офисный клерк. Хорошая медстраховка. В прошлом году поставил зубной имплант. Живёт один, но часто навещает родителей. Они ещё довольно молоды, живут за городом в небольшом доме с ретривером. — Как зовут? — Ретривера? Что-то на американский манер. Лаки, Раки, Маки — не помню. — Нет, — смеётся Какаши. — Парня, за которым ты определённо не следил. — Не следил я ни за кем! Отвянь. Просто… хотел убедиться, что он не опасен. Естественно, будто Рин не в состоянии позаботиться о себе! Будто она сама не проверила этого парня ещё до того, как согласиться на первое свидание. Возможно, это и есть причина, по которой у них так ничего и не вышло — поразительная способность Обито впадать в амнезию и забывать, что Нохара Рин в первую очередь такой же квалифицированный агент внутренней разведки, как и он сам, а уже потом милая, симпатичная девушка. — Прекрати, — стонет Обито, пряча лицо в ладонях. — Я молчу. — Я это твоё молчаливое осуждение наизусть знаю. — А вот и не знаешь, — спорит Какаши. — Это не был взгляд осуждения. Это был не-пора-ли-тебе-свалить взгляд. Мне завтра в школу с утра. А ещё тесты. — Э-эй! — восклицает Обито так громко, что Паккун, предпочитающий спать рядом со своей лежанкой, а никак не в ней, открывает глаза. И вот где по-настоящему осуждающий взгляд. — Ты выгонишь меня в ночь на улицу? У тебя совсем, что ли, сердца нет? Знаешь, кого ты мне напоминаешь, Дуракаши? Того пацана из мультика. Такой же белобрысый. Такой же холодный. Ледяной Джек или как-то так. Про мультики Какаши ничего сказать не может, у него времени на такие глупости нет. А вот обратить внимание одного придурка на очевидное, пожалуй, стоит: — Если ты не заметил, то здесь негде спать, — говорит он. — Тут есть футон. — Да. Футон, на котором сплю я. И Паккун, потому что нет у него совести, а у Какаши — выдержки, чтобы ему запретить. — Теперь ещё и я, — не сдаётся Обито. — Будто до этого нам никогда не приходилось вместе спать. — Вот именно. Приходилось. Какая в этом острая необходимость сейчас? — И куда я, по-твоему, должен податься? — В любой отель. Хоть в капсульный. Почему ты не подумал об этом заранее? — Потому что надеялся, что мой лучший друг не выгонит меня в ночь и холод на улицу? Лучший друг? Серьёзно? И не особо там сегодня и холодно для конца ноября. Мокро только разве что. А потом за окном отчетливо раздаются завывания ветра, напоминая, видимо, что погода и впрямь нелётная. Ну как так-то? — Ладно, — нехотя сдаётся Какаши, ведь сердце у него всё-таки есть. И вопреки сложившемуся о нём мнении, вовсе не из камня. — Всего одна ночь. — Ты меня даже не заметишь! — расплывается в широкой улыбке Обито. Да, конечно. Проще не заметить неоновую вывеску посреди леса. Кота среди пингвинов. Кровь на снегу. Европейскую девушку в квартале гейш… — Помою посуду, пока ты смиряешься с действительностью, — добавляет Обито, собирая тарелки. — А потом просто ляжем спать. Умираю, как хочу поскорее отрубиться. — Ну уж нет. Будешь помогать мне проверять тесты. — Слушай… может отель и не такой плохой вариант… — Тесты, Обито. С весьма скорбным выражением лица Обито уходит на кухню, позвякивая посудой и бурча что-то про жестокость, палачей и людей, ничего не смыслящих в дружбе. Но тут он прав. Дружить Какаши действительно не умеет.