I

Богатырская Застава жила своей обычной, немного суетливой жизнью. Ядвига где-то на заднем дворе спорила с Соловьём Романовичем о методах ковки мечей, крича, что её «гламурный клинок» должен выглядеть эстетично, а не как кусок рельса. Василиса, как всегда, с загадочной улыбкой перебирала травы, суша их на крыше терема, бросая редкие взгляды на лес, будто видела в нём нечто большее, чем просто деревья . И только на верхушке дозорной башни было подозрительно тихо. Здесь, свесив ноги в пропасть, сидел Коша. Ветер трепал его непослушные светлые волосы, но он этого не замечал. В руках он крутил не нож и не гаджет (которые всё равно здесь бесполезно разряжались), а странный, переливающийся мягким голубым светом кристалл, найденный утром у корней Синь-камня. Артефакт был тёплым на ощупь и гудел в такт сердцебиению Коши, что нервировало его до чёртиков. — Это не наука, — прошептал он сам себе, поднося камень к глазам. — Это какая-то эзотерическая чушь. Я физик, будущий, по крайней мере. Я должен разложить это на спектры и протоны, а не... чувствовать. — Ты опять разговариваешь с неодушевлёнными предметами? — раздался голос снизу, и через мгновение рядом с Кошей на бревенчатый настил тяжело приземлился Алекс. Башня ощутимо вздрогнула. — Это вообще-то первый признак. Ну, ты понял. Коша вздрогнул и инстинктивно сжал кристалл в кулаке, пряча его от чужих глаз. Он бросил на Алекса раздражённый взгляд, в котором, впрочем, не было ни капли настоящей злобы. Алекс был огромным, шумным и вечно голодным. Его рубаха снова была разорвана на плече после очередной тренировки с бревном, а на скуле красовалась свежая царапина. В одной руке он держал надкусанное яблоко, в другой — целую связку баранок. — В отличие от некоторых, я разговариваю с вещами, у которых есть потенциал к термоядерному синтезу, а не к расщеплению на углеводы, — огрызнулся Коша, хотя голос его звучал устало, а не язвительно. — Ты чего пришёл? У тебя там вроде по расписанию «пожрать и сломать что-нибудь тяжелое». Алекс хрустнул яблоком, ничуть не обидевшись. Он привык к колкостям Коши, как привык к комариным укусам на болоте — неприятно, но терпимо. Он опустился рядом, и доски жалобно скрипнули под его весом. Некоторое время они сидели молча. С заставы доносился смех и звон металла, но здесь, наверху, время будто остановилось. Коша чувствовал исходящий от Алекса жар — после тренировки он был горячий, как печка. И от него пахло сеном, хвоей и почему-то корицей (видимо, стянул булочку у Василисы до ужина). — Ты странный сегодня, — вдруг сказал Алекс, глядя не на Кошу, а на закатное небо, окрашивающее лес в алые и золотые тона. — Не просто «умный и занудный», а прямо... выпавший. Ядвига сказала, ты на тренировке по фехтованию вместо удара интеграл на песке чертил. Коша фыркнул. Ядвига, конечно, не могла промолчать. Он покосился на свой сжатый кулак. Кристалл под пальцами запульсировал сильнее, будто хотел, чтобы его показали именно Алексу. «Этого ещё не хватало, — подумал Коша. — Чтобы магический булыжник имел своё мнение о моём круге общения». — Я не выпавший. Я анализирую, — соврал он. — Вы все бросаетесь в бой с Чудо-Юдом, размахивая железками, а я пытаюсь понять природу здешней энергии. Может, это просто гравитационная аномалия, и нас всех засосало в воронку пространственно-временного континуума? Алекс доел яблоко и, не глядя, швырнул огрызок куда-то вниз, в кусты. Тут же раздался возмущённый вопль Ядвиги: «Эй! Кто тут мусорит биологическими отходами?! Я тут, между прочим, духовную гармонию с оружием настраиваю!» Алекс виновато втянул голову в плечи и тихо засмеялся. Коша невольно улыбнулся. Вот за что он... уважал Алекса. Тот был до глупого простым. Никаких тебе сложных схем, двойного дна или сарказма на грани фола. Если Алекс злился — он крушил. Если радовался — смеялся. Если хотел есть — ел. В мире, где Коша привык всё раскладывать на молекулы, Алекса разложить было нельзя. Он был монолитом. — Знаешь, Коша, — тихо произнёс Алекс, перестав смеяться и став вдруг не по-богатырски серьёзным. — Ты можешь анализировать свои континуумы сколько влезет. Но когда ты вчера на стене стоял, и эта тварь лесная на тебя прыгнула... Ты ж даже не шелохнулся. Стоял и смотрел. Коша вздрогнул. Он надеялся, что никто не заметил того секундного ступора. Он просто слишком ярко представил траекторию когтей чудовища, скорость ветра и коэффициент собственной хрупкости. И на расчёт движения у него ушло на полсекунды больше, чем нужно, чтобы выжить. Его тогда спас Алекс, вылетевший наперерез, как разъярённый носорог. — Это был тактический просчёт, — холодно ответил Коша, чувствуя, как горят кончики ушей. — Я оценивал риски. — Риски оценивают головой, а не задницей, примёрзшей к месту, — внезапно жёстко сказал Алекс и, повернувшись, схватил Кошу за плечо. Хватка у него была железная, но пальцы почти не сжимались, просто держали, чтобы не дёргался. — Ты чего боишься? Скажи мне. Ты с этой штукой в кулаке с утра ходишь, как с гранатой. Она тебя пугает? Коша замер. Его глаза расширились. Он думал, что хорошо прячет камень. Но Алекс, этот «неуклюжий медведь», всё видел. Знал. Чувствовал. — Она... звенит, — неожиданно для самого себя выдохнул Коша, разжимая ладонь. Голубой свет залил их лица, превращая вечерние сумерки в подобие северного сияния. — У меня в голове. Как комариный писк на ультразвуке. И когда я рядом с вами со всеми, шум перекрывает звон. А когда остаюсь один — он сводит меня с ума. Алекс перевёл взгляд с камня на бледное лицо Коши. Тот выглядел загнанным. Не просто уставшим учёным, а потерянным пацаном, которого выдернули из уютной квартиры с Wi-Fi в мир, где на него рассчитывают как на воина, хотя он и меча-то толком держать не умеет . — Дай сюда, — Алекс аккуратно, двумя пальцами, взял кристалл из ладони Коши. И в ту же секунду свет погас. Камень стал просто стекляшкой. Тяжёлой, красивой, но мёртвой. Звон в голове Коши резко оборвался, и от наступившей внутренней тишины у него закружилась голова. — Ого, — выдохнул он. — Как ты это... — Я не знаю, — честно признался Алекс, с недоумением разглядывая потухший артефакт. — Я просто хотел, чтобы тебе стало легче. И оно... послушалось. Наверное, потому что я тупой и у меня в голове нет никаких континуумов, чтобы ему мешать. Коша вдруг засмеялся. Смех был нервным, срывающимся, но искренним. Он смотрел на Алекса, который держал магический камень как обычную речную гальку, и чувствовал, как напряжение последних дней отступает. Дело было не в магии. Всё было проще. Рядом с этим большим, тёплым и простодушным парнем даже потусторонний звон затихал, уважая его спокойную, уверенную силу. — Спасибо, — тихо сказал Коша, опуская взгляд. — За то, что на стене... и за это. — Ты главное не вздумай опять застывать, когда эта дрянь полезет, — буркнул Алекс, смущённый благодарностью. Он сунул камень обратно Коше, но когда их пальцы соприкоснулись, по руке Алекса пробежала волна тепла. Он поспешно отдёрнул руку и отвернулся к лесу. — Темнеет. Пошли вниз. Ядвига обещала сделать «пиццу по-богатырски», боюсь, это будет ржаная лепёшка с репой. Нужно будет срочно спасать ужин добавкой мяса. Коша кивнул, пряча камень за пазуху. Тот больше не звенел. Может, ему просто нужна была батарейка в виде Алекса? Внизу, у подножия башни, их ждала обычная жизнь Заставы, полная опасностей и нелепых шуток. Но впервые за долгое время Кошу не тяготило то, что он чего-то не понимает. Кажется, рядом с тем, кто не задаёт лишних вопросов, ответы находились сами собой.