Глава VII

Цинь Хуа стояла в кабинете Вэй Фана и сверлила его взглядом: — Ты в курсе, что у тебя кишка тонка? — отрезала она скрещивая руки на груди — у нас достаточно улик, чтобы посадить его за решëтку, а не держать его тут ещë меньше двадцати четырëх часов Вэй Фан даже не поморщился от её тона. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, пальцы переплетены, взгляд спокойный, будто не на разъярённую Цинь Хуа смотрел, а на капризного ребёнка, который вот-вот выдохнется: — Цинь Хуа, у нас недостаточно улик, пойми уже. Всего пару фотографий, которые реально выглядят, как совпадение. Я понимаю, тебе обидно за подругу, но извини, решение суда не выводятся на эмоциях — Недостаточно улик? — Цинь Хуа резко шагнула вперёд, папка, которую она держала, с глухим стуком легла на стол Вэй Фана. Вэй Фан медленно наклонил голову, и потянулся к папке. Открыл, не торопясь, пролистал страницы, задержался на распечатках с камер. Его лицо оставалось бесстрастным: — Допустим, — спокойно произнёс он, закрывая папку. — Допустим, тут есть связь. Но суду нужны не маршруты, а прямые доказательства: показания, признания, вещественные улики с чётким следом. А у нас пока только косвенные улики и показания одной жертвы. К тому же Ню Бай проститутка, она работает на сеть клубов. Может она предложила обслужить Линь Юаня, он согласился, сделал и теперь Ню Бай переделала всë под изнасилование и расчитывает компенсацию со стороны суда. Защита разобьёт это за пять минут. Цинь Хуа поморщилась знав, что Вэй Фан говорит правду и это еë больше всего выбешивало. Она молча развернулась и вышла прочь.

***

Линь Фэн шла по улице гуляя в одиночестве. Дело шло к вечеру. Девушка свернула в довольно большой переулок, который освещался красно-розовым освещением. Она остановилась посмотрев на фонарь: цвет, которым он светил еë успокаивал. Но вдруг Линь Фэн услышала хруст снега у себя за спиной: — Тебя всë таки выпустили... — выдохнула она поворачиваясь за спину Блондинка уже знала кто стоит за еë спиной на расстоянии двух метров — еë отец. Несмотря на свой возраст он выглядил довольно молодым, блондинистые волосы, стройный, накаченный — он довольно возмужал в отличие от юности его дочери Линь Юань чуть склонил голову, и в красно‑розовом свете фонаря его лицо казалось какой‑то маской: слишком гладкое, слишком уверенное. Он сделал полшага вперёд, но не приблизился вплотную — держал дистанцию, как хищник, который знает, что жертва уже поймана, просто ещё не поняла этого: — Ты всегда была сообразительной, — протянул он — Жаль, что эта сообразительность пошла не туда. В полицию… серьёзно? Думала, форма и значок сделают тебя неуязвимой? — Они делают меня законной, — тихо, но чётко сказала она, не отводя взгляда. — А ты сейчас стоишь тут и нарушаешь сразу несколько статей. Например, «преследование». Или ты забыл, что тебя отпустили под подписку о невыезде? Он рассмеялся — не громко, без веселья, просто выдохнул воздух, будто эта ситуация казалась ему до смешного нелепой. — Подписка… — он махнул рукой, как отмахивался от назойливой мухи. — Это временная мера. Завтра её отменят. Потому что у них нет ничего. Ни одного настоящего доказательства. Только фантазии обиженных девочек. Между ними повисла тишина. Линь Юань сделал шаг вперëд. И тут Линь Фэн действительно уже занервничала, дрожащей рукой она достала пистолет, но выронила из-за нарастающей тревоги Пистолет глухо стукнулся о снег, скользнул по обледеневшей кромке тротуара и замер у её ботинка — чёрный, тяжёлый, бесполезный. Линь Фэн даже не попыталась его поднять. Пальцы, только что сжимавшие рукоять, теперь безвольно повисли, а в груди всё сжалось Линь Юань проследил взглядом за падением оружия и медленно приподнял бровь: не удивлённо, а скорее с каким-то ленивым интересом, будто наблюдал за тем, как ребёнок роняет игрушку. — И это всё? — протянул он, чуть наклоняя голову. — Ты столько лет училась, столько ночей не спала, столько бумажек подписывала… и вот он, твой главный аргумент, а ты даже его удержать не можешь. — Ты не имеешь права здесь быть, — сказала она, и голос её дрогнул. — Ты под подпиской. Ты преследуешь меня. Это уже не «случайная встреча», это уголовное дело. Он сделал ещё один шаг. Теперь между ними оставалось меньше метра. В красно‑розовом свете фонаря его глаза казались почти чёрными, бездонными. — А кто сказал, что я пришёл к тебе? — спокойно произнёс он, и уголок его рта чуть дёрнулся в намёке на улыбку. — Может, я просто гуляю. Может, мне нравится этот переулок. Нравится этот свет. Он такой… тёплый. Почти семейный. — Не смей, — выдохнула Линь Фэн. — Не смей говорить о семье. Ты не имеешь к ней никакого отношения. Линь Юань замер: — Знаешь, что я понял за эти годы? — тихо, почти шёпотом, сказал он, у Линь Фэн по спине побежали мурашки. — Что люди всегда боятся не силы. Они боятся правды. А правда в том, что ты всё ещё боишься меня. И пока ты боишься — ты моя. В этот момент из тени соседнего дома бесшумно вынырнули две фигуры: крупные, в тёмных куртках, с лицами, скрытыми под капюшонами. Они двигались слаженно, как тренированная пара, и Линь Фэн поняла всё слишком поздно: это не случайные прохожие. Это были его люди. Один из них метнулся к ней, схватил за локоть железной хваткой, второй тут же заломил руку за спину, прижав её к стене дома. Кирпич царапнул щёку, холод камня проник сквозь куртку: — Отпустите! — выкрикнула она, дёргаясь, но хватка только усилилась. — Вы не имеете права! Это похищение! — Право? — Линь Юань наклонил голову. — Право — это то, что у меня есть. Деньги, связи, люди, которые делают то, что я говорю. А у тебя, Фэн, сейчас нет ничего. Даже голоса. Он кивнул одному из мужчин, и тот достал из кармана кусок ткани: грязноватый, но плотный. Линь Фэн поняла, что сейчас произойдёт, и рванулась с такой силой, что один из её захватчиков на секунду ослабил хватку. Она успела ударить коленом, услышать глухой стон, но второй тут же перехватил её, скрутив руки за спиной так, что в плечах вспыхнула острая боль. Ткань грубо закрыли ей рот, завязав узел на затылке. Крик застрял в горле, превратившись в сдавленное мычание. Мир начал расплываться от слёз ярости и бессилия, но она продолжала бороться, дёргаться, царапаться, пока один из мужчин не достал из куртки шприц: — Не надо! — она замычала, пытаясь отшатнуться, но её прижали к стене, обездвижив всем весом. Игла вонзилась в плечо, холодное жжение расползлось по коже, а потом… потом мир начал замедляться. Её ноги подкосились, и если бы не руки, державшие её, она бы рухнула на снег. Звуки стали глухими, будто она оказалась под водой, а красно‑розовый свет фонаря поплыл. Последнее, что она увидела, прежде чем веки стали невыносимо тяжёлыми.

***

В участке Сяо Бин постучал в дверь кабинета Вэй Фана и, не дожидаясь ответа, вошёл: — Вэй Фан, — начал он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия, — Линь Фэн не отвечает на звонки уже два часа. Обычно она хотя бы сбрасывает. А тут — тишина. Вэй Фан поднял голову от бумаг, нахмурился: — Может, телефон сел? Или она просто хочет побыть одна? Ей дали отпуск не для того, чтобы она каждые полчаса отчитывалась. Сяо Бин сжал кулаки, потом заставил себя разжать пальцы. — Она не такая, — твёрдо сказал он. — Если она не берёт трубку — это не потому, что не хочет. Это потому, что не может. Цинь Хуа, которая стояла у окна, резко повернулась: — Где она была в последний раз? — спросила она — Сказала, что пойдёт прогуляться, — ответил Сяо Бин. — Я проверил её обычный маршрут. Дошла до переулка у старой прачечной. Дальше — ничего. Камеры там не работают уже неделю. Цинь Хуа выругалась сквозь зубы. — Это тот переулок, где свет такой странный, красно‑розовый? — уточнила она. Сяо Бин кивнул. — Именно. Вэй Фан наконец встал, отодвинув стул. Лицо его стало серьёзным. — Если это то, о чём я думаю… — он не договорил, но все в комнате поняли. — Линь Юань, — выдохнула Цинь Хуа. — Он под подпиской. — Или Тянь Мэн — перебил еë Вэй Фан — насколько я знаю у них так себе отношения. Я думаю, что Тянь Мэну рас он владелец клубов, то ему не помешает такая игрушка. Чисто моë мнение. Сяо Бин быстро достал телефон, набирая номер Янь Чжу. — Поднимай всех, — бросил он в трубку, не тратя время на приветствия. — Линь Фэн пропала. Есть подозрение на похищение. Работаем по протоколу экстренного розыска. — Сяо Бин. Ты поедешь со мной к Тянь Мэну. Цинь Хуа, встретишься с Янь Чжу и поедете на предположенное место пропажи Сяо Бин сунул телефон в карман и рванул к выходу, не замечая, как на него оглядываются коллеги, как кто-то кричит ему вслед. В голове билась только одна мысль: «Только бы успеть. Только бы она была жива».

***

Внезапно машина резко затормозила, шины взвизгнули, и её бросило вперёд, но рука рядом тут же схватила за плечо, вжимая обратно в сиденье. Дверь распахнулась, и в салон ворвался морозный воздух, смешанный с запахом бензина и сырого асфальта. Её выволокли наружу, и на секунду она увидела перед собой старое здание: полуразрушенный заброшенный склад Внутри пахло плесенью и ржавчиной. Её привязали к стулу. Линь Юань подошёл ближе, наклонился: — Ну вот, — тихо сказал он — Теперь мы можем поговорить. Без лишних ушей. Без твоих друзей. Без твоих бумажек. Только ты и я. Он присел на корточки напротив неё, не касаясь, но его близость ощущалась как давление: Линь Фэн замычала, пытаясь вытолкнуть из себя хоть звук, хоть слово, но ткань во рту превращала всё в бессвязное бормотание. Она дёргалась, пытаясь вырваться, но руки и ноги были стянуты чем-то жёстким.  Линь Юань вздохнул, будто её сопротивление было не угрозой, а досадной мелочью, вроде назойливой мухи. — Не трать силы, — спокойно сказал он. — Ты сейчас как котёнок, которого окунули в воду. Слабая. Беспомощная. Он выпрямился, отошёл на пару шагов, будто давая ей время осознать своё положение, и кивнул одному из своих людей: — Оставьте нас, — приказал он. — И следите, чтобы никто не подошёл ближе чем на сто метров. Если увидите кого-то — звоните. Сразу. Мужчины молча кивнули и вышли, оставляя их одних в этом холодном, полутёмном помещении. Где-то капала вода, звук был таким монотонным, что мог свести с ума. Линь Юань снова повернулся к ней, скрестив руки на груди, и посмотрел сверху вниз, как смотрят на вещь, которая наконец-то вернулась на своё место: — Теперь слушай, — сказал он, и в голосе впервые не было насмешки, только холодная, расчётливая серьёзность. — У меня есть предложение. Ты делаешь то, что я скажу. Никаких судов. Никаких обвинений. Ты забираешь своё заявление. И тогда… тогда я не трогаю твоих друзей. Ни твою девушку. Ни напарника. Ни эту дерзкую девицу. Ты понимаешь, о чём я? Она замотала головой, мыча, пытаясь сказать «нет», но он только усмехнулся: — Понимаю, — протянул он. — Трудно говорить, когда рот завязан. Но я умею читать по глазам. А в твоих сейчас столько ненависти, что её хватит на десятерых. Но знаешь, ненависть — это тоже привязанность. Ты думаешь, что борешься со мной, а на самом деле ты всё ещё часть моей игры. Он сделал шаг ближе, наклонился так, что она почувствовала его дыхание: тёплое, с запахом мятной жвачки, который когда-то казался ей нормальным, обычным, а теперь вызывал тошноту. — Выбор простой, Фэн, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Или ты делаешь, как я говорю. Или я делаю так, что твои друзья пожалеют, что когда-либо с тобой познакомились. Линь Фэн не могла говорить, но могла смотреть. И в её взгляде было одно: «Никогда». — Жаль, — прошептал Линь Юань, выпрямляясь. — Ты могла бы жить спокойно. Но ты всегда выбирала сложный путь. Он повернулся, собираясь уйти, но на пороге замер, обернулся, посмотрел на неё ещё раз: — Кстати, — спокойно добавил он. — Пока ты тут отдыхаешь, я позабочусь о том, чтобы твоё дело в суде рассыпалось. Ню Бай заберут. Доказательства исчезнут. А ты… ты останешься здесь. До тех пор, пока не поймёшь, что у тебя нет выбора. Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

***

В участке суета достигла апогея. Цинь Хуа, в куртке нараспашку, с рацией в руке, металась между столами, выкрикивая приказы: — Патрульные прочёсывают переулок, — крикнула Цинь Хуа, подбегая к Сяо Бину, который стоял у карты города, водя пальцем по улицам. — Но там пусто. Никаких следов. Только снег. И… — она запнулась — и её пистолет. Нашли у тротуара. Сяо Бин резко поднял голову: — Пистолет? — переспросил он, голос прозвучал глухо. — Она его выронила? Цинь Хуа кивнула, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони: — Похоже на то... Янь Чжу подошёл ближе, держа в руках планшет с данными с камер наблюдения. — Я пробил ближайшие камеры, — быстро сказал он. — Есть запись. Нечёткая, но… там видно, как её заталкивают в машину. Чёрная «Тойота», номера замазаны. Но есть фрагмент — возможно, получится восстановить. Сяо Бин схватил планшет, вглядываясь в размытое изображение: — Куда они могли её повезти? — прошептал он Цинь Хуа уже набирала номера, выкрикивая адреса, которые они когда-то отмечали как потенциально опасные. — Мы проверим все, — твёрдо сказала она, глядя на Сяо Бина — Мы её найдём. Слышишь? Мы её найдём. Он рванул к выходу, на ходу застёгивая куртку, и крикнул через плечо: — По машинам! И молитесь, чтобы мы не опоздали!

***

Прошло двенадцать часов. Линь Фэн всë также сидела на стуле. Дверь скрипнула, и в проёме появился Линь Юань. Он вошёл неторопливо, и остановился напротив дочери, скрестив руки на груди: Линь Фэн сжала зубы, пытаясь подавить накатывающую волну паники. Она что-то промычала через тряпку, но Линь Юань не предал этому никакого значения. Линь Юань наклонил голову, будто всерьёз задумался над её вопросом. — Знаешь, Фэн, — медленно начал он, — когда ты сбежала, я думал, что это просто подростковый бунт. Что ты походишь, пообижаешься, а потом вернёшься. Но ты не вернулась. Ты пошла дальше — стала полицейским, детективом. И начала копать под меня. Под мою работу. Под мои проекты. Он сделал шаг вперёд, и тень от лампы упала на его лицо, делая черты резкими, почти демоническими: — Ты стала угрозой, — тихо, но отчётливо произнёс он. — И знаешь, что самое неприятное в угрозах? Они не исчезают сами по себе. Их нужно… нейтрализовать. Линь Фэн почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. — Мне не обязательно тебя убирать, мне достаточно тебя сломать, как тогда восемь лет назад. Только в этот раз тебе сбежать не получится — добавил Линь Юань Линь Фэн сглотнула слюну от жажды и страха. Она хотела слиться со стулом, но увы это было невозможно. Линь Юань наклонился ближе и облизал нижнюю губу, но отстранился и продолжил: — У тебя наверное уже появилась жажда — он протянул ей бутылку воды и развязал тряпку на еë губах — попей — он открыл ей рот и аккуратно влил немного воды. Линь Фэн жадно проглотила, но после первого глотка почувствовала, что там подмешан афродизиак Линь Фэн закашлялась, выгибаясь всем телом. Вода обожгла горло, а следом по венам растеклось что-то горячее, неестественно быстрое. Её затошнило, но не от самой воды, а от понимания: он снова её переиграл. Линь Юань спокойно убрал бутылку и отступил на шаг, наблюдая за ней с тем же холодным интересом, с каким смотрят на лабораторный опыт: — Не переживай, — спокойно сказал он. — Это не убьёт тебя. Просто сделает… более послушной. Через пару часов эффект станет сильнее, и ты сама попросишь меня о пощаде. Или о чём-нибудь другом. В этом прелесть химии, что она стирает границы между «хочу» и «должна». Линь Фэн стиснула зубы, пытаясь удержать в себе крик. Она ненавидела себя за то, что тело уже отзывалось на эту дрянь предательским жаром, за то, что в висках стучало не только от страха, но и от чего-то иного. Она дёрнулась, проверяя верёвки, но те лишь врезались в запястья. Линь Юань стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней с тем же холодным интересом. Его лицо оставалось бесстрастным, будто он не видел перед собой свою дочь, а лишь объект, который следовало изучить и подчинить: — Видишь? — тихо произнёс он, чуть наклонив голову. — Химия — это так изящно. Никаких криков, никаких угроз. Просто… немного изменить баланс, и человек сам становится тем, кем ты хочешь его видеть. Линь Фэн хотела выкрикнуть ему в лицо что-то яростное, что-то, что сожгло бы эту его спокойную уверенность дотла. Но вместо слов из горла вырвался лишь хриплый стон, и она в ужасе закрыла глаза, чувствуя, как стыд обжигает сильнее, чем сам препарат. Но тело не слушалось. Жар становился невыносимым, мысли путались, смешиваясь с воспоминаниями, которые она годами пыталась похоронить. Линь Юань подошëл к Линь Фэн и поднял рукой еë подбородок, чтобы она взглянула на него: — Так неприятно видеть настоящую суть? — из его рта вылетел смешок — Если бы ты так этого не хотела, ты бы тогда выстрелила в меня не остановилась, чтобы со мной поговорить... Но как видишь ты здесь... В следующую секунду он еë вырубил. Очнулась Линь Фэн уже в какой-то другой комнате судя по запаху. Афродизиак всë также действовал. Еë глаза были завязаны вместе с руками и ногами. Но на этот раз она лежала. Не сидела, а именно лежала. Не на особо мягком, поэтому Линь Фэн пришлось гадать. Помехой определить на чëм она лежит был тот самый препарат. От каждого движения верëвки врезались в кожу и это отдавалось приятным в теле. Вдруг послышался звук открывающейся двери...