Гноитель. Альквалондэ. Хэлкараксе

В безвременье, где само время сворачивается в липкие узлы, шевелилось нечто, не имеющее имени, но обладающее бесконечным аппетитом к искажению сущего. Мвр'бльх'ссшаа Гноитель душ не был плотью в привычном понимании; он представлял собой пульсирующий разрыв в ткани мироздания, окруженный мириадами незримых, маслянистых отростков, которые пронзали измерения. Его присутствие ощущалось как привкус ржавчины на языке и тяжелый, сладковатый запах разложения, исходящий от самой вечности. Мвр'бльх'ссшаа медленно разворачивал свои кольца из черного дыма и призрачного, гнилостного золота, внутри которых вспыхивали и гасли мириады глаз существ, когда-то поглощенных им. Его взор, тяжелый и липкий, внезапно замер, почуяв небывалое лакомство: дух Феанаро. В этом эльфе было достаточно гордыни, чтобы построить из нее горы, и достаточно грехов, чтобы их хватило на целое море вечного тлена. * * * Обладая властью над временем и материей, способный возвращать жизни и целостность тел, Гноитель душ мог проникать в любое время и пространство. Он обратил свой взор на Альквалондэ. Вскоре после отплытия кораблей, когда гавань еще была окутана дымом, а вода не успела смыть кровь с белого камня, он нашел, что искал. Мать — в отчаянном горе, с умирающим ребенком на руках. Ее дитя содрогалось в муках, раненное в живот случайной стрелой нолдор. Гноитель явился ей тенью и шепотом: — Что ты готова отдать за прекращение мук своего дитя? Готова ли ты заплатить самой своей сутью? Женщина подняла взгляд на безликое марево, не выпуская из рук слабеющее тело сына. Тень склонилась к самому ее лицу, и шепот стал ледяным приказом: — Готова ли ты шагнуть на изнанку вечности, оплатив чудо спасения своего малыша, став вечным палачом того, кто виновен в случившемся в твоем городе? Она была готова. * * * В Хелкараксэ он явился к женщине, чья дочь провалилась в расселину в торосе, уходящую к темным водам холодного моря. Вытащить девочку было невозможно никаким способом. Мать немой тенью тлела у края трещины, глядя, как внизу, по горло в ледяной воде, медленно замерзают глаза ее дочери и иней прорастает на ее ресницах кружевными узорами. Гноитель спросил: — На что ты готова за то, чтобы обнять и согреть своего ребенка? Чтобы вернуть ее не в безопасность аманских цветущих лугов, а к самому дыханию жизни? Мать подняла лицо, иссеченное ветром и солью слез. Голос монстра зазвучал в ее сознании, заглушая скрежет льдов: — Готова ли ты отдать саму свою суть, шагнуть на изнанку вечности, став вечным палачом тому, кто сжег корабли, лишив вас иного пути, как эта тропа смерти посреди льдов? Она была готова.