Часть 1. Начало.

Я болен, очень сильно болен. Каждый раз, когда я оказываюсь один, мне становится так плохо, что я думаю, что умираю. Это было бы кстати На прошлом испытании я наговорил ребятам столько всего ужасного, что мне стыдно появляться перед ними. Но я не могу просто так извиниться. Я не такой. А какой же я? — наглый лицемер, не признающий своих же ошибок — так сказала Зубл вчера. Я с ней согласен. Я ужасен даже для самого себя. Мои руки снова тянутся к матрасу. за ним спрятано то, что я искал месяцами, то, что Кейн уничтожил бы при первой же возможности. Мое спасение. Небольшое точильное лезвие, которое я добывал, скрываясь и прячась от всех. Я был подавлен в те дни. Истерики и срывы доходили до моего пика, я срывался на «друзьях» каждый день. Думал, что могу выйти из себя даже споткнувшись на ровном месте. Ел завтрак и издевался над всеми с одним и тем же лицом. Никаких эмоций. Просто ноль. Сначала я не понимал что происходит. Повышалась температура, ноги не слушались, а в глазах темнело. Я даже научился игнорировать эти симптомы, но они становились все заметнее. Один раз Помни даже спросила об этом. — У тебя жар? Почему ты горишь? — она выглядела обеспокоена моим положением. Я бы рассказал ей обо всем, беседовал бы часами, но мой мозг даже не успевает обдумать последующие действия, я просто говорю все на автомате. — Нормально все, че пристала? — зачем я это сказал? Обычно в ответ на это все отворачивались от меня. Но она почему-то не сделала также. я замечал ее взгляды на себе постоянно. Даже Рагата не смотрела на меня столько, сколько смотрела Помни. Я понял, что мне нужен выход. — Ты в порядке? Выглядишь уставшим. — завела она разговор. — Пойдет. Тебе-то что? — Просто интересно, я не могу поинтересоваться, как у тебя дела? — разноцветные глаза смотрели прямо в душу. Я опустил ее шутовскую шапку на лицо, чтобы не видеть их. — Отстань, а? Просто устал, мы три дня выживали на необитаемом острове, как я должен себя чувствовать? Я небрежно толкнул ее в сторону, чтобы не загораживала проход в комнату. Там было темно. Свет я включал редко, только для того, чтобы снова посмотреть в зеркало, на этого придурка в отражении. А, это же я Сидя в комнате я думал. Много думал. Зачастую только плохие мысли посещали мою голову. Я понял, что больше не справляюсь. Слеза скатилась по щеке. Кролики вообще могут плакать? Это не запрещено каким-то неведомым ушастым законом? Вдруг я и сейчас что-то нарушаю. Посмотрел на время - 5:30 вечера. может и утра, я не знаю. Столько негатива было в моей голове, что я решил действовать. Пока все отходили от острова, я был предельно аккуратен. Открыв дверь в комнату с чем-то отдаленно напоминающим склад, я вошел внутрь. Давно смотрел на нее, но все никак не мог найти подходящего момента, чтобы сделать то, что хочу. Руки судорожно перебирали бумаги, какая-то хрень была вписана в таблицы и бланки. Имя: Томат. Фамилия: Имя. Не дичь по вашему? Я хватал все, что могло поместиться мне в ладонь или спрятаться в карман. Одной из таких вещей было то лезвие, что сейчас лежит у меня под матрасом. Я схватил его, даже не заметив острый край. Тогда я впервые за долгое время почувствовал настоящую боль, отрезвляющую и такую живую. Единственное, что напоминало о реальности, только в сто раз больнее. Почему же? Да потому что Кейн не давал нам болеть, залечивал все раны, которые видел, а их никто и не скрывал, в интересах каждого было скорей избавится от боли и идти заниматься своими делами, а их было немало. Я вообще не получал ранений. Слишком ловкий и смелый, чтобы попадаться на детские уловки безумного ребенка. Поэтому сейчас, в первую очередь, я почувствовал свободу. Что делать с этим порезом я не знал, а если бы Кейн его увидел, то явно бы заподозрил что-то неладное. Решение было однозначным - прячь. Регенерация на удивление была быстрой, даже кровь была сначала, потом, в течении двух дней, порез затянулся и исчез. Даже когда я ходил рядом с Кейном, он ничего не заподозрил. А характер мой немного изменился. Сначала я был пугливым, а потом даже счастливым что ли. Не знаю как описать это чувство в груди, когда сердце вырывается, а воздуха в легких не хватает. Вот это чувство я имел в виду. Два дня я ходил таким довольным, что даже Гэнгл подошла и спросила, что со мной. а следом и остальные подтянулись. — Да ты светишься уже второй день, что-то случилось? — привязалась ко мне Помни, когда остальные ушли на обед, распределившись по парам. — Так заметно? — я не контролировал, что говорю, был настолько счастлив, что забыл, какая у меня тут репутация. — Н-ну да, даже не послал меня, знаешь, я приятно удивлена! — она показала какой-то жест, но я даже не посмотрел туда. Всю радость рукой сняло, как только появился Кейн. — Джекс, пойдем со мной! — челюсть исчезла, а следом и я растворился в воздухе. — Что-то случилось? — я пытался мягко начать диалог, но по выражению лица Кейна можно было понять, что сейчас будет что-то неприятное. — Да, случилось, Джекс. я понимаю, что мы не обговаривали это вслух, но я не думал, что до этого дойдет, обычно все сами подходили.. Ах да, я сбился. Ты поранился недавно, верно? Я чувствую, когда рядом находится человек с травмами и моя задача оберегать вас от них. В цирке безопасно абсолютно все, вы не должны испытывать боль, если я сам того не захочу, конечно, — он усмехнулся и продолжил — но есть еще моменты, когда актеры нашего цирка могут что-то ощутить — когда делают это намеренно или без моего участия. Я сомневаюсь, что ты мог нанести себе увечья сам, так как ты явно не испытывал боль сейчас, а если бы и испытывал, даже не мог бы рукой шевелить наверно. Но я хочу, чтобы ты знал - ты можешь всегда подойти ко мне для устранения багов и.. — хотел он еще что-то добавить, но я перебил. — Слишком долго говоришь, старик. я уже все понял, могу идти? — Со лба скатилась капля пота. Раны все равно больше не было, так что я мог просто уйти. Кейн на секунду замер, как бы перегружаясь, а потом вернул меня обратно. Ребята уже сидели за столом. Я снова погрузился с этот хаос. Все разговаривали, шумели, бренчали тарелками и приборами. Вскоре я перегрузился, не как машина, а как память на телефоне. Меня не осталось. Ничего не отвлекало и я все сильнее сжимал в руке ложку. Лицо мое потеряло тот дружелюбный и счастливый вид, что был днем. Я выражал недовольство и неприязнь ко всем, находящимся здесь, со мной. И они это заметили. сначала Помни замолчала. Она что-то обсуждала с Королером, но увидев мое выражение лица замолчала и спросила «все ли в порядке». тогда повернулись и все остальные. — В полном, я к себе, гостей не жду. — Резко отодвинув тарелку подальше от себя, я встал из-за стола. В голове помехи, все кружится, в глазах темнит, но им нельзя знать.