Глава 1

       Вдали уже виднелся родной город — Мехико.Поезд мчался быстро, но Джину эти часы казались бесконечными. Он смотрел в окно вагона-мимо тянулись знакомые кукурузные поля. Когда-то в детстве отец часто приводил его на такие поля. Они собирали несколько початков кукурузы для ужина и возвращались домой уже в сумерках. Эти воспоминания согревали душу. Омега до конца не мог поверить, что спустя одиннадцать долгих лет он наконец возвращается домой.Его переполняло счастье. Совсем скоро он увидит отца, младшего брата и своих лучших друзей. Особенно сильно Джин скучал по Намджуну.Он бережно хранил каждое письмо, которое когда-либо писал ему альфа. Мысли о нём вызывали в душе Джина особенный трепет. За эти годы омега сильно изменился. Он вырос и стал по-настоящему красивым. Казалось, словно редкий цветок расцвёл после долгой зимы.Его тело стало стройным и утончённым,алые губы — мягкими и пухлыми. Густые тёмные волосы слегка прикрывали лоб, а светлая кожа казалась почти фарфоровой.Джин действительно стал прекрасным омегой.На станции его уже ждал отец. Гомес был одет в праздничный молочный костюм с изящной золотой вышивкой на пиджаке. Он стоял на перроне и широко улыбался, наблюдая, как из вагона выходит его повзрослевший сын. В его глазах читалась гордость. Одиннадцать лет — долгий срок. За это время мальчик, которого он когда-то отправил учиться, превратился во взрослого юношу.Джин подошёл к отцу, оставив чемоданы на земле, и крепко обнял его. Отец обхватил сына обеими руками, несколько раз похлопал по спине, а затем немного отстранился, удерживая его за плечи. — Hola, сын мой. Я так рад, что ты наконец вернулся к нам. Мы все очень скучали по тебе, — сказал Гомес, внимательно глядя на сына и словно не в силах наглядеться на него. Он заметно повзрослел. В его глазах уже не было той детской наивности, которую отец помнил столько лет.        — Hola, отец. Я тоже безумно скучал по тебе… Я очень скучал по всем вам. Мне не терпится увидеть остальных, — Джин робко улыбнулся, а затем снова обнял отца. Когда они приехали в родное поместье, Джин осматривался вокруг так, словно видел это место впервые.Большой белый дом по-прежнему стоял в центре двора. Балкон и окна были оплетены лианами с яркими разноцветными цветами. В саду появилась большая качеля и деревянная беседка, почти полностью усыпанная цветами. В центре беседки стоял маленький столик. Слуги, как и прежде, работали на огороде неподалёку от поместья. А садовник, которого Джин сразу узнал, аккуратно подстригал кусты. Он заметно постарел: в волосах появилась седина, а на лице — глубокие морщины. — Buenos días, сеньор Эрнандес. С возвращением домой! Вы отлично выглядите, — сказал садовник, широко улыбаясь омеге. — Buenos días. Gracias, сеньор. Я тоже рад видеть вас, — ответил Джин, тепло улыбнувшись. Но вдруг дверь дома резко распахнулась, и на порог выбежал светловолосый омега с яркими зелёными глазами. Он был одет в пижаму и босиком выбежал на улицу.Это был Чимин.Увидев Джина, он радостно вскрикнул и со всех ног побежал к нему.Джин тут же бросился ему навстречу, и через секунду братья уже крепко обнимались, смеясь, почти пища от радости.       — Какое счастье, что ты приехал, братец! Я так скучал по тебе! Казалось, прошла целая вечность. Мы с Тэхёном очень тосковали без тебя! — быстро говорил Чимин, улыбаясь и глядя на брата своими большими зелёными глазами.              — Я тоже очень рад видеть тебя… Господи, как же я скучал по тебе. Ты так вырос… Я едва узнаю тебя, — сказал Джин и нежно погладил волосы брата.Он широко улыбался, и глаза его блестели от счастья.Наконец-то семья снова была вместе.Гомес смотрел на своих сыновей и не мог нарадоваться. Видя их счастливые улыбки, мужчина чувствовал спокойствие и облегчение.       — Чимин, ты сейчас брата задушишь. И почему ты до сих пор в пижаме? Да ещё и босиком? — альфа посмотрел вниз на босые ноги сына и нахмурился.       — Ну, отец… Я так волновался, что совсем забыл переодеться. Я очень ждал, когда Джин приедет, — омежка, всё ещё держась за руку брата, посмотрел на отца невинным взглядом.       — Правда, Чимини, ты совсем босой. Так и заболеть можно, — Джин посмотрел на ноги младшего брата и тихо рассмеялся.       — Пошли, пошли! Мне столько всего нужно рассказать тебе! — Чимин тут же оживился, схватил брата за руку и потащил в дом.Слуги последовали за ними, занося чемоданы омеги в его комнату.       Следом в дом вошёл и Гомес, снимая свою шляпу.       — Когда переоденетесь, спускайтесь вниз на семейный завтрак. Это событие нужно отметить, — сказал отец с улыбкой и направился на задний двор поместья.       — Хорошо, отец, мы быстро! — крикнул Чимин и тут же повернулся к брату. — Чего ты стоишь? Пошли скорее! Поднявшись на второй этаж, Чимин распахнул дверь комнаты Джина. Она заметно изменилась за время его отсутствия. Комната стала просторнее и светлее. Стены были расписаны мягкими узорами — тонкими золотыми орнаментами и цветами, которые плавно тянулись вдоль светлых стен, создавая ощущение уюта и изящества. Солнечный свет, проникающий через большие окна, мягко ложился на пол и делал комнату ещё теплее. Теперь здесь стояла новая большая кровать с резным деревянным изголовьем и лёгким балдахином из полупрозрачной ткани. Тонкие светлые занавеси мягко спадали по бокам, придавая постели почти сказочный вид. На кровати лежало пышное покрывало кремового цвета, расшитое золотыми нитями, а поверх него были аккуратно разложены мягкие подушки разных размеров. Рядом с кроватью расположился изящный туалетный столик с большим овальным зеркалом в резной раме. На столике стояли флаконы духов, маленькая шкатулка для украшений и расчёска с перламутровой ручкой. Напротив кровати стоял высокий вместительный шкаф из тёмного дерева с аккуратной резьбой по краям. А сбоку находилась дверь, ведущая на балкон. Её прикрывали мягкие пудровые шторы, которые слегка колыхались от лёгкого ветра, доносившего аромат цветов из сада.       — Я попросил отца переделать твою комнату. Всё-таки прежняя мебель была детской. Тебе нравится? — Чимин немного склонил голову, внимательно наблюдая за реакцией старшего брата.       — Ого… здесь всё так изменилось. Но мне очень нравится, Чимини. Спасибо тебе большое, — Джин посмотрел на младшего брата с тёплой улыбкой.Чимин лишь довольно улыбнулся в ответ.       — Я очень старался всё подготовить к твоему приезду.       Джин открыл чемодан и достал небольшую коробку, украшенную пышным бантом. Он протянул её блондину.       — У меня тоже есть для тебя небольшой подарок. Посмотри, что там. Омега сел на мягкую постель и с интересом наблюдал за реакцией брата, который с восторгом смотрел на коробку. Чимин сел рядом, быстро снял обёртку и открыл крышку. Он восхищённо вздохнул, а его глаза тут же заблестели от восторга.Внутри лежал костюм ванильного цвета,расшитый камнями и золотыми узорами.       — Это костюм от одного итальянского мастера. Надеюсь, он подойдёт тебе. Я купил его специально для тебя, — сказал Джин, улыбаясь. Чимин осторожно достал приталенный пиджак, а затем брюки и начал рассматривать их, широко раскрыв глаза.       — Santa Muerte… это просто восхитительно, Джини! Я надену его сегодня же. Спасибо тебе! Огромное спасибо! Он радостно вскрикнул и крепко обнял старшего брата, почти пища от восторга. Омеги быстро переоделись и спустились на первый этаж на завтрак.Чимин надел свой новый костюм, который идеально подчёркивал его стройную фигуру. Джин выбрал бордовые брюки и белую рубашку с аккуратными декоративными вставками на воротнике.Стол уже был накрыт слугами.Отец сидел на своём месте и читал газету, ожидая сыновей.              — Наконец-то. Завтрак почти остыл. Садитесь быстрее, пока всё ещё тёплое. Хороший костюм, Чимин. Тебе очень идёт, сынок, — мужчина отложил газету на край стола и посмотрел на блондина.Омега покрутился чтобы показать свой костюм во всей красе.Чимин всегда сиял, словно солнце, а когда улыбался — особенно.       — Gracias, отец. Чимин сел справа от отца, а Джин — слева.       — Прости, отец, мы немного заболтались, — сказал Джин, бросив на брата лёгкую усмешку. За завтраком они много разговаривали и смеялись.Давно в этом доме не звучало столько радостных разговоров. С возвращением Джина поместье словно снова наполнилось жизнью, смехом и тёплыми голосами.       — Отец, я занял для нас места на сегодняшней корриде. Намджун сказал, что для него будет большой честью, если мы придём, — сказал Чимин, отпивая ягодный сок.        Сокджин тут же поднял голову.       — Я не знаю, сынок… — немного замялся Гомес. — Может быть, Джин устал с дороги и захочет отдохнуть. На вечер я запланировал ужин. Будет много гостей.       — Нет-нет, отец, я совсем не устал. Правда. Я хорошо отдохнул в дороге и хочу увидеть всех. И на корриду я тоже хочу пойти… Я ведь никогда раньше не был на ней. Джин посмотрел на отца и мягко улыбнулся, а затем перевёл взгляд на Чимина.       — Да, отец, давайте пойдём. Мы ведь семья. Без тебя нам будет скучно, — добавил Чимин. Омеги посмотрели на отца почти одинаковым умоляющим взглядом. Гомес тяжело вздохнул. Он никогда не был слишком строг с сыновьями. Всё-таки они были омегами, и мужчина считал, что их нужно оберегать и баловать. Если бы у него был сын-альфа, он воспитывал бы его гораздо строже, чтобы вырастить настоящего мужчину. Наконец Гомес сказал:       — Хорошо. Мы пойдём на корриду. Омеги тут же радостно улыбнулись иоблегчённо выдохнули.       — Спасибо, отец! С этими словами братья одновременно обняли его. А счастью Джина не было предела. Совсем скоро он снова увидит Намджуна.И эта мысль грела душу.              

🌹🌹🌹

       Достав сигарету из портсигары Хосок поджог ее и втянул в легкие серый дым. Лицо Пабло было покрыто синяками и кровавыми ссадинами. Кожа блестела от пота — в душном амбаре стояла удушливая жара. Воздух был тяжёлым, пах пылью, кровью и табачным дымом.Мужчина лежал, прижатый к горячей земле, и тяжело дышал.       — Сеньор Бандера… пощадите меня… прошу вас… — прохрипел он. — Мой муж… он не справится один… Хосок медленно прошёлся вокруг него, засунув руки в карманы брюк.       — Пабло, Пабло… — протянул он холодным голосом,выдыхая сизый дым.— Я ведь поручил тебе такую простую работу… А ты даже с этим не справился. В следующее мгновение он резко пнул мужчину по лицу. Голова Пабло дёрнулась в сторону, а с губ сорвался болезненный стон.Хосок опустился на корточки и грубо схватил его за волосы, заставляя поднять голову.Их взгляды встретились.В глазах Пабло был только страх — животный, безнадёжный страх человека, который понимает, что может умереть в любую секунду.Впрочем, так смотрели на Хосока почти все.       Его уважали.       И его боялись.        К своим людям Хосок Бандера был беспощаден. Он не терпел ошибок, не прощал провалов и никогда не церемонился с теми, кто осмеливался подвести его. Семья Бандера уже несколько поколений владела значительной частью криминального мира Мексики. И никто не смел бросить им вызов.Когда умирает отец — его место занимает сын.Так было и с Хосоком.В пятнадцать лет он впервые увидел смерть. Он видел, как его отец хладнокровно расправляется с людьми, которые посмели пойти против него. Тогда юный Хосок понял одну простую истину: не все проблемы можно решить словами. Иногда их решают кровью.       — А что мы делаем с теми, кто не выполняет свою работу, Юнги? — лениво спросил он, не отпуская волосы Пабло. Неподалёку стоял Юнги Тэльес, скрестив руки на груди.Лучший друг Хосока.Его правая рука.Юнги тоже многое видел за свою жизнь — и жестокость, и смерть. Он помогал Хосоку держать под контролем дела в городе. У него даже есть собственная банда, хотя появилась она, конечно, не без помощи друга. Юнги слегка усмехнулся.       — Мы избавляемся от них. Пабло трясло от страха. Всё его тело дрожало, а разбитые губы едва шевелились.       — Прошу вас… — прохрипел он. — У меня растут дети… Я не могу оставить их… Мой муж не справится один… Юнги нахмурился.Он перевёл взгляд на избитого мужчину. Тот лежал на земле, весь в пыли и крови, с отчаянием глядя на своего босса.На секунду Юнги представил этих детей.Маленьких.Ждущих отца дома. Не понимающих, почему он не возвращается.Он тихо вздохнул и подошёл к Хосоку, положив руку ему на плечо.       — Хосок… может, отпустим его? — спокойно сказал он.Хосок бросил на него недовольный взгляд. — Отпустить?Это не первый его проёб. — Посмотри на него, — тихо продолжил Юнги. — У него семья. Дети… муж. Они не должны страдать из-за его ошибки.Юнги снова посмотрел на Пабло.       — Я понимаю, если бы он был предателем. Тогда разговор был бы другой. Но сейчас… это всего лишь провал в работе.–Он немного сжал плечо друга.— Просто накажи его. Избей, лиши работы, заставь всё исправить… но не забирай у этих детей отца. На мгновение в амбаре повисла тяжёлая тишина.Пабло смотрел на Юнги так, будто перед ним стоял единственный шанс на жизнь.Хосок медленно выдохнул через нос.Но всё же махнул рукой.        — Ладно. Сегодня тебе повезло. Он посмотрел на дрожащего мужчину.Склонившись над ним альфа потушил сигарету о руку Пабло от чего тоь громко вскрикнул.Ожог останется предупреждением для него,что в следующий раз его не пожалеют.       — Поблагодари моего брата за то, что остался жив. Пабло тут же заплакал от облегчения. Хосок взглянул на часы и слегка поднял брови.       — Почти полдень. Совсем скоро должна была начаться коррида Намджуна и Чонгука.Избитый Пабло тем временем продолжал благодарить Юнги.       — Спасибо вам… сеньор Тельес… Я больше никогда вас не подведу…       — Разберитесь с ним, — коротко бросил Юнги людям в амбаре и направился к выходу. Люди Хосока тут же подхватили Пабло и куда-то потащили.Снаружи их встретил свежий воздух.Юнги глубоко вдохнул и усмехнулся.       — Скоро начнётся коррида. Там будут все Эрнандесы. При упоминании этой фамилии оба альфы переглянулись.Перед глазами сразу возник образ светловолосого омеги с изумрудно-зелёными глазами.Чимин.       — Все? — Хосок приподнял бровь. — Джин уже вернулся из Испании?       — Да… — усмехнулся Юнги. — Чимин мне все уши прожужжал о том, как ждёт его приезда. Думаю, сегодня мы его увидим.–Юнги сел в карету, лениво откинувшись на спинку сиденья. И Хосок, и Юнги были влюблены в Чимина.Но ни один из них никогда не говорил об этом вслух. Они скрывали свои чувства друг от друга так же тщательно, как скрывали многие другие вещи в своей жизни. Чимин был для них чем-то особенным.        Светловолосый омега с яркими, как изумруды, глазами и солнечной улыбкой. Когда он появлялся рядом, вокруг словно становилось светлее. Юнги всегда нравилось, как Чимин смеётся — звонко и искренне, запрокидывая голову назад. В такие моменты альфа невольно ловил себя на том, что просто смотрит на него, забывая обо всём вокруг. А Хосок… Хосок привык получать всё, что хочет. Но с Чимином всё было иначе.Этот омега не боялся его так, как боялись остальные. Иногда он даже мог спорить с ним или смеяться над его словами. И почему-то именно это нравилось Хосоку больше всего. Каждый из них по-своему пытался завоевать внимание омеги.Иногда это были дорогие подарки.Иногда — защита и забота.Иногда — просто возможность быть рядом.Но Чимин… словно не замечал этого. Он улыбался им одинаково тепло, разговаривал с ними как со старыми друзьями и никогда не выделял кого-то одного. И именно это сводило их с ума больше всего.Ни Хосок, ни Юнги не знали, что чувствует сам Чимин.Но оба были уверены в одном.Если однажды этот омега выберет кого-то из них —второй не сможет просто так отступить.И тогда всё может закончиться совсем не дружбой.              

🌹🌹🌹

       Солнце палило нещадно, а жара была такой, что прохожие спешили укрыться в тени, чтобы хоть немного охладиться. Но даже этот зной не мог испортить настроение Тэхена. Сегодня должна была состояться первая коррида Чонгука — событие, которое он никак не мог пропустить. Весь город знал, чьим истинным он был, поэтому никто не смел бросить вызов такому альфе, как Чонгук Дель Рио. Альфа не обращал внимания ни на кого, кроме Тэхена: ухаживал за ним, дарил дорогие подарки и ждал того момента, когда сможет назвать его своим супругом. Тэхен спокойно шел к арене, когда вдруг кто-то резко дернул его за рукав и прижал к стене. Русоволосый нахмурился.       — Эй, ты что… Чонгук! Ты меня напугал! — произнёс он, но увидев знакомую фигуру, тут же расслабился. Перед ним стоял Чонгук, широко улыбаясь. Его крепкое тело почти полностью закрывало худощавую фигуру омеги, а зачесанные назад черные волосы и идеально сидящий костюм придавали альфе неповторимую уверенность.       — Сюрприз, цветочек, — проговорил Чонгук, склонившись к лицу Тэхена, и нежно поцеловал его в розовые губы. Весь день альфа мечтал о том, чтобы снова почувствовать их вкус, а феромон гибискуса исходящий от Тэхёна сводил его с ума. Омега прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, и обнял Чонгука за шею, пальцами скользя по жестким волосам.       — Я не мог дождаться, когда снова увижу тебя, mi amor, — шепнул альфа, улыбаясь прямо в губы омеги.       — Я тоже безумно скучал по тебе, Чонгук. Но ты меня напугал! Знаешь, как мне стало страшно? — нахмурившись и надул губы, Тэхен слегка толкнул альфу в грудь и сложил руки на груди. Но Чонгук не собирался отпускать его.       — Прости, любовь моя, не смог дождаться встречи. До корриды ещё есть время, — сказал альфа, глядя невинным взглядом на омегу. Такой взгляд всегда действовал на Тэхена, и тот растаял, глядя на большие глаза Чонгука. Тэхен провёл рукой по щеке любимого, с умилением глядя на него.       — На этот раз я тебя прощаю, mi amor, — сказал омега, внезапно схватив Чонгука за ухо и притянув к себе. Альфа зашипел от неожиданности. — Но в следующий раз оставлю тебя без поцелуев.–Тэхен оставил лёгкий поцелуй на щеке Гука и отпустил его ухо, мило улыбаясь.       — Милый, тебе не кажется, что ты слишком жесток ко мне? — протёр красное ухо альфа,шипя от жжения на ухе.       — Я? Жестокий? Совсем нет. Нам пора идти, милый, твоя коррида скоро начнётся.       Омега сделал шаг, но Чонгук остановил его:       — Ну, цветочек, поцелуй меня ещё раз, на удачу.        Тэхен усмехнулся и страстно впился в губы альфы, сжимая черные волосы. Да, Чонгук был невыносим, но он был его истинным. И Тэхен любил его таким, какой он есть. Их любовь была молодой, горячей и страстной — такой, какой должна быть настоящая любовь.              

🌹🌹🌹

       Постепенно зрители начали собираться на арене и занимать свои места. Каменные трибуны наполнялись голосами, смехом, шорохом вееров и тихими разговорами. Под палящим солнцем воздух дрожал от жары, а свирепый бык в загоне уже нетерпеливо рвался в бой, громко фыркая и яростно ударяя копытами о землю.        Для семьи Эрнандес были выделены почётные места. Гомес сидел, лениво раскуривая сигарету и наблюдая за происходящим с привычной холодной сдержанностью, а Сокджин и Чимин расположились рядом. Все вокруг обсуждали приезд Джина в Мехико. Кто-то завидовал, кто-то восхищался красотой юного омеги, кто-то шептался, прикрывая губы веерами. Но самому Джину было всё равно на чужие взгляды и пересуды. Его мысли были заняты лишь одним человеком — тем, ради кого он и пришёл на эту корриду.Сердце билось так сильно, что казалось, его удары слышны даже сквозь шум толпы. Каждый раз, когда кто-то выходил на арену, омега невольно поднимал взгляд, надеясь увидеть знакомую фигуру.        — Так значит, Намджун стал матадором? — тихо спросил он у младшего брата.       — Верно. Его зовут «покорять Европу», но он отказывается, — ответил Чимин с хитрой улыбкой. Он прекрасно видел ту искру, что вспыхивала между Джуном и Джином, и полностью поддерживал их — в отличие от отца.       — Отказывается? Почему? — удивлённо переспросил Джин. Блондин лишь пожал плечами.       — Думаю, из-за тебя. Он постоянно спрашивает о тебе. «Как там Джинни? Его не обижают? Он скоро приедет? Получил ли моё письмо?» — Чимин передразнил голос альфы и тихо рассмеялся. Затем поправил свои светлые волосы и мягко сжал руку брата. — Он очень ждал тебя, Джин.        Щёки омеги вспыхнули тёплым румянцем. Он опустил взгляд, нервно теребя рукава блузки и прикусывая губу, пытаясь скрыть смущение… но сердце внутри стало биться ещё быстрее.        Тем временем Намджун готовился к очередной корриде.Он стоял перед зеркалом, поправляя чёрный пиджак, но мысли его были далеко отсюда. В груди странно щемило, а сердце билось быстрее обычного, словно предчувствуя что-то важное.Альфа подошёл к калитке и заглянул на арену.Рядом с клеткой, где бесновался бык, стоял Габриэль и медленно курил толстую сигару. Наблюдая за крестником, он испытывал тихую гордость: Намджун вырос сильным, благородным альфой — смелым, но уважительным, с твёрдым характером и добрым сердцем.        — Ты будто кого-то ждёшь, Джун. Всё в порядке? Ты сегодня сам не свой, — сказал старший альфа, подходя ближе и внимательно всматриваясь в его лицо. Намджун на мгновение задумался, а затем тихо ответил:       — Я сам не понимаю, дядя… Просто надеюсь, что он уже приехал. Ты даже представить не можешь, как сильно я его жду.Он говорил искренне, без тени смущения. Каждый день тренировок, каждая победа, каждый риск на арене — всё это было ради одного человека. Ради омеги, который однажды улыбнулся ему так, что Намджун понял: его жизнь уже никогда не будет прежней.       — Как говорят, — усмехнулся Габриэль, поправляя старую поношенную шляпу, — ошибочно думать, что матадор, победивший в полдень, не попытает счастье той же ночью с как можно большим количеством омег.Но Намджун лишь тихо улыбнулся.        — Мне не нужны другие. Мне нужен только один.        Он поднял взгляд на трибуны.И увидел его.Сокджин сидел между сеньором Эрнандесом и Чимином. Тёмные волосы мягко ложились на плечи, алые губы были слегка приоткрыты, а в глазах светилась тревожная надежда. В этот момент весь шум арены исчез для Намджуна.Для него существовал только Джин.Сердце альфы сжалось от нежности.        Он стал ещё красивее…        Но дело было не только во внешности. Джин всегда казался Намджуну чем-то большим — чем-то светлым, тёплым, почти хрупким, как редкий цветок, который хочется беречь от всего мира. Он всё тот же… — подумал альфа. — Тот же добрый взгляд. Та же мягкая улыбка. Та же душа, которая однажды покорила меня сильнее любого быка на этой арене. Джин тем временем бегал глазами по трибунам, пытаясь найти знакомый взгляд. А Намджун стоял в тени и смотрел на него так, словно перед ним было самое драгоценное сокровище.       — С Джином так нельзя… — тихо сказал он, больше самому себе. В его голосе звучала такая нежность, что даже Габриэль на мгновение удивлённо поднял брови.       — Его нужно любить. Беречь. Носить на руках… — продолжил Намджун, не отрывая взгляда от омеги.На губах альфы появилась мягкая, почти мечтательная улыбка.       — Я сделаю всё, чтобы он был счастлив. Даже если ради этого мне придётся сразиться не только с быком… но и со всем миром.–И в этот момент в его глазах горела не просто решимость матадора.Это была решимость влюблённого мужчины. Чонгук прибежал, остановился, оперевшись рукой о стену, и пытался перевести дыхание после бега.        — Я ведь успел, Сеньор Де Ла Крус? — спросил он, взглянув на тренера и выпрямляясь, поправляя костюм.       — Успел. Но в следующий раз приходи раньше. Ты выходишь первый, не забыл? — Габриэль выглядел крайне недовольным тем, что Чонгук опаздывал, но прощал ему выходки, потому что альфа действительно усердно тренировался.       — Не забыл… А что с Джуном? — альфа кивнул в сторону друга, нахмурившись, не понимая, на что тот смотрит. Даже не повернулся, чтобы поздороваться.       — А, вернулся его ненаглядный из Испании. Теперь только на него и смотрит. Интересно, как бы это не помешало заколоть быка… — Габриэль тяжело вздохнул, наблюдая за волнением крестника.Чонгук на такую новость свистнул смотря на своего друга. — Сейчас твой выход, Чонгук. Вперед. Народ ждёт. Габриэль развернулся и ушел на арену, занимая место в первом ряду. Чонгук взял в руки капоте и вышел в центр арены, ожидая быка. Зрители начали аплодировать молодому тореро — не каждый в его возрасте осмелился бы выйти на игры с быком.        Взяв плащ обеими руками, он расправил его розовой стороной, готовясь к выпуску животного. Мгновение спустя из калитки вырвался разъярённый бык, несущийся прямо на капоте. Бык был крупным и агрессивным, и Тэхен, сидящий в третьем ряду, с замиранием сердца наблюдал за Чонгуком. Бык был близко, но альфа резко развернул капоте — и животное промчалось мимо, не задевая его. Зрители взорвались восторженными криками. На лице Чонгука не было страха, лишь лёгкая ухмылка. Бык развернулся и ринулся на плащ, раздражённый, что тот мешает ему. Альфа провоцировал быка, проверяя его готовность перед матадором.       — А что потом будет с быком? — с интересом спросил Джин, следя, как Чонгук дразнит животное и увертывается от его атак. Каждое движение омеги вызывало в нём тревогу.       — Матадор закалывает быка, а его тушу продают, — ответил Гомес, смотря вниз на арену. Чимин, видя, как настроен отец против Джуна, лишь закатил глаза.       — Но Намджун распорядился, чтобы мясо быка раздавали бедным и бездомным, — улыбнулся омега, переводя взгляд на арену. На лице Джина появилась мягкая улыбка: Намджун сдержал слово, оставшись добрым и великодушным, несмотря на славу, которую получил во всём Мехико. После того как Чонгук достаточно позлился с быком, он быстро покинул арену, пока животное удерживали пикадоры, и в завершение поклонился публике.        Арена замерла. Тишина перед бурей. Намджун вышел в центр, каждый шаг отдавался эхом по каменным трибунам. В одной руке он держал красную мулету, в другой — остро заточенную шпагу, готовую к схватке с разъярённым быком. Его черные глаза, глубокие и словно омут, пронзительно сканировали ряды зрителей, и вдруг остановились на одном лице — на Джине. Джин замер, затаив дыхание. Мир вокруг словно исчез. Шум толпы, крики и свист смешались в фоновый гул, оставив только одно: взгляд альфы, устремлённый прямо на него. Сердце омеги билось так сильно, что казалось, что оно вырвется из груди. По спине пробежали мурашки, а губы непроизвольно приоткрылись. Намджун поднял руку, громко и уверенно, словно останавливая саму арену, и произнёс слова, которые заставили Джина почувствовать себя центром вселенной:       — Эту корриду я посвящаю Сокджину Эрнандес! Толпа взорвалась аплодисментами и свистом, но для Джина это было не более чем шум на фоне собственного трепета. Альфа улыбался, и эта улыбка была только для него, яркая и живительная, как свет солнца сквозь летний зной.       —С возвращением, mi señorita! — произнёс Намджун, его голос прозвучал как музыка, пронизывая сердце омеги. Джин почувствовал, как щеки вспыхнули огнём, дыхание перехватило волнение. Он прикрыл глаза на мгновение, чтобы собрать всю смелость, и в этот момент мир замер. Каждое движение альфы было величественным и уверенным: сильная рука, уверенный шаг, взгляд, полный решимости и любви.        Омега улыбнулся, дрожащими руками прижимая их к груди. Внутри него бушевала буря эмоций: восторг, трепет, любовь, восхищение. В этот момент Джин понял одно — его сердце, его душа, весь он принадлежал только этому альфе. И в глазах Намджуна он увидел то же самое: обещание, которое нельзя нарушить.        Бык ревел, публика восторженно кричала, но для Джина существовал только один звук — стук собственного сердца, в такт с сердцем Намджуна. Весь мир сузился до этой сцены, до этого взгляда, до этой любви, которой хватало на двоих и на всю арену одновременно.