Глава 10. Трудности беременности

Давид понимал, что легко явно не будет, да и службу никто не отменял. Ранние подъемы, недосыпания — все это начало безумно раздражать мужчину, пусть он и старался это скрывать. Однако самое ужасное началось, когда его беременность спустя месяц дала о себе знать новыми «приколами» его организма. С самого утра Авдеев бежал в туалет, где извергал из себя все, что он ел. И вот, примерно за полчаса до подъема очередным утром Давид умчался в одних боксерах в туалет, где с истошным воплем его начало рвать. — Сука, да когда это закончится? — выругался Давид, держась дрожащими руками за бортики унитаза. — Просто отвратительно… Давид смыл все и подошел к раковине, умывая лицо холодной водой. Ему было не по себе, он не хотел возвращаться обратно в казармы, из-за чего сполз по стене и, обхватив голову руками, сжал свои короткие волосы, утыкаясь лицом в колени. «Как же хреново… Прошло всего полтора месяца после беременности, но я уже готов убить себя, лишь бы это закончилось, — причитал Давид. — Я не справлюсь, не могу… Черт… Ебучий организм…» Давид продолжал сидеть на полу, чувствуя, как его голые ступни понемногу немеют от холода, он хотел просидеть так все оставшееся время, чтобы никто его не видел в таком состоянии, и будь что будет. Однако долго пробыть в одиночестве ему не дали, вскоре в туалет пришли другие парни, в их числе был и Таймас, который, проснувшись, увидел, что койка Авдеева была пуста, что обеспокоило его. — Эй, Авдеев, ты чего тут сидишь? Жопу отморозить хочешь? — усмехнулся кто-то из парней, видя, что того уже почти трясло из-за холода плитки. — Отвали, — пробурчал Давид, даже не поднимая лица, по щекам катились слезы от собственного бессилия и ненависти, что он не мог контролировать свой организм. — Давид, — опустившись рядом с парнем, Таймас поднял его голову, заставляя посмотреть на себя, видя красные глаза, он стал вытирать слезы с его щек и бережно прижал ближе, словно маленького котенка. — Почему ты сидишь здесь, так еще и в одних трусах? — Хочу, — соврал Давид, но, чувствуя на себе пытливый взгляд Таймаса, лишь безвольно простонал. — Я не могу… Лучше уж помереть… — Давид, что случилось? — поднимая его на руки, Таймас пошел с ним обратно в казармы, чувствуя мелкую дрожь, что пробила все тело возлюбленного, отчего прижал его ближе. — Ты замерз… — Пусти, я сам, — пробурчал Давид, пытаясь выбраться из крепких рук, но его не слушали и, вернув на койку, усадили, заставляя посмотреть на себя. — Чего тебе? — Давид, тебя опять вырвало? — спросил Таймас, понимая, что он был в туалете не просто так. — Ты весь бледный. Может сходим в медблок? — Зачем? Меня тошнит уже неделю, каждое утро одно и тоже, заебало, — простонал Давид, пытаясь не встречаться взглядом со своим парнем, понимая, что им нужно на построение, но сил и желания что-либо делать не было совершенно. — Я уже не могу… — Давид, я не смогу тебе помочь, если ты будешь избегать меня или не будешь следить за своим здоровьем, — покачал головой Таймас, погладив того по руке, после чего нежно поцеловал его пальцы. — Может врач скажет, как можно с этим справиться? — Да что он скажет? — возмутился Давид, наблюдая, как их сослуживцы уже собирались. — Надо на построение, как-нибудь переживу. — Давид! Ты… Да что, блин, с тобой? — не выдержал Таймас, схватив своего парня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Я переживаю за тебя, а ты постоянно пытаешься оттолкнуть! Делаешь все, чтобы отгородить меня от себя! Хватит притворяться, что все нормально! — А что? Что, по-твоему, я должен делать? — рыкнул Давид, поднимаясь с койки, и начал одеваться, вновь пытаясь избежать разговора. — Да, мне хреново, но ниче, переживу. Меня бесит, что я не могу это контролировать, всегда мог контролировать свое тело, а сейчас… Сейчас мое тело словно живет само по себе. Вечная усталость, ебучий токсикоз, что, по-твоему, я должен чувствовать и делать? Сидеть и плакаться тебе об этом? Я, блять, мужик, в конце концов! — Давид, ты гребаный идиот! — не выдержал Таймас, поспешив одеться, чтобы не упустить своего парня из виду. — Я не это имел в виду! Так как ты в положении, важно следить за здоровьем, а ты продолжаешь делать все то, что и обычно, так еще и постоянно на нервах! — А по-твоему я должен быть спокоен как удав и радоваться жизни? — закатил глаза Давид, уже отправляясь на утреннее построение, схватившись рукой за живот, сдерживая очередной рвотный позыв. — Блять… Да сколько можно! — Давид, — догоняя мужчину, Таймас подхватил его под руку, помогая идти, бледность его кожи пугала и он был готов помочь любым способом, как бы Авдеев ни бранился. — Хватит строить из себя всесильного, я же вижу, как тебе плохо… Давид лишь отмахнулся, не желая продолжать разговор, после чего постарался ровно встать на построении. Однако, стоило начать пересчет, как Авдеев развернулся спиной, вновь исторгая из себя остатки еды, громко матерясь. — Авдеев! Что с Авдеевым? — спросил старшина, видя, что тот ведет себя не как обычно, да и бледность лица не укрылась от внимания. — Товарищ старшина, позвольте отвести Авдеева в медблок, — вызвался Таймас, выйдя из строя. — Не нужно, — хрипло произнес Давид, вытирая рот рукой, а после вернулся в строй, пытаясь встать ровно, но ему было еще хуже, живот заурчал от голода, заставляя выругаться. — Хватит… — Бекбаев, отведи Авдеева в медблок, о результатах доложить мне! — скомандовал старшина, наблюдая за тем, как двое солдат уходят в сторону медблока. — Да что с Авдеевым в последние дни? — зашептал кто-то в строю. — Команду вольно я никому не давал! — повысил голос старшина, заставляя всех выпрямиться. «Что-то с Авдеевым не так, — подумал старшина. — Мне еще не хватало, чтобы у меня на построении кто-то в обморок грохнулся…» — Да зачем, — возмущался Давид, пытаясь сопротивляться Таймасу, но он уверенно вел его в медблок. — Пройдет… — Давид, не глупи, ты даже на ногах еле стоишь, а все противишься, — покачал головой Таймас, уже вскоре заходя в здание медблока. — Нам нужен врач, — громко произнес мужчина, завидев медсестру. — Не нужен, — простонал Давид, но после сел на стул, куда его усадил Таймас, прожигая взглядом своего парня. — А, это вы, Авдеев, опять с кем-то подрались? — спросила девушка, но видя, что он был бледен и весьма раздражен, вспомнила, как недавно ей приносили его личное дело с пометками о необходимом постоянном наблюдении. — Авдеев, так вы же должны раз в месяц проходить осмотр у гинеколога, на вас лица нет… — Вам-то что? — пробормотал Давид, касаясь рукой своего живота. — Как же паршиво… В кабинет зашла Светлана Потапова, тот самый врач, что диагностировала его беременность, и ничуть не удивилась, увидев бледного Авдеева, понимая, что рядом с ним как раз был его парень. — Авдеев, ко мне в кабинет. А вы, должно быть, второй отец ребенка, Бекбаев, верно? — взяв папку с личным делом солдата, Светлана зашла в свой кабинет. — Все верно, у Давида уже второй раз за утро тошнота и рвота, а еще каждое утро в течение недели это происходит, — начал объяснять Таймас, заводя своего парня в кабинет и закрывая дверь. — Как можно ему помочь? — Таймас… не начинай, — прошипел Давид, но, чувствуя на себе еще один взгляд, теперь уже и врача, почувствовал напряжение. — Да что? — Авдеев, у вас начался токсикоз, — совершенно спокойно пояснила Светлана, делая очередные пометки в его личном деле. — Бекбаев, ваш партнер регулярно питается? — Я и сам знаю, что это за хрень! Почему вы спрашиваете у Таймаса, а не у меня? — возмутился Давид, словно его здесь не существовало, отчего он начинал злиться пуще прежнего. — Я все еще здесь! — Авдеев, на данный момент с вами бесполезно разговаривать, вы и своего партнера-то не слушаете, — покачала головой Светлана, а после вновь вернулась к Бекбаеву. — Да, питается регулярно, но последние дни отказывается от завтрака, — вспомнил Таймас, смотря на врача. — Его токсикоз, что с этим можно сделать? — Токсикоз может быть кратковременным, а может быть длительным, но с этим и вправду можно справиться или хотя бы попытаться облегчить, — пояснила Светлана. — Советую запастись перекусами, чтобы у Авдеева был всегда доступ к еде, печенье, сухарики, все что угодно может подойти, если это не вызывает рвотных позывов… Давид слушал врача, все еще злясь на то, что его самого обсуждали без его участия, но решил пока не влезать в разговор. — А как быть с физическими нагрузками? — обеспокоенно спросил Таймас. — Пусть сейчас срок не такой большой, но… — Бекбаев, на ранних стадиях физические нагрузки полезны, но стоит исключить ряд тренировок, что входят в обязательную программу для всех, а именно тяжеловесные тренировки, я выпишу для старшины причину освобождения Авдеева от этих тренировок, по возвращении передашь ему, — взяв бланк для требований, касаемых здоровья служащих, она сделала все необходимые пометки и отдала Таймасу. — Какие-то еще жалобы присутствуют? Раз вы пришли на осмотр, то стоит сделать УЗИ. Давид посмотрел на врача, сложив руки на груди, он вновь почувствовал урчание живота, но постарался это игнорировать. — Да, хорошо, — нехотя согласился Давид, раздеваясь и ложась так, чтобы врач смогла провести УЗИ. Таймас подошел к нему, взяв любимого за руку, он не знал, что ему делать, поэтому собирался оставаться весь прием рядом. Светлана вновь стала смотреть, что происходит с плодом, а картинка на аппарате в этот раз была более явная, но Давид все еще не понимал, что там происходит. Закончив осмотр, она распечатала новый результат УЗИ и объяснила им обоим, что там видно. Покинув кабинет врача, Давид посмотрел на Таймаса и вновь почувствовал, как его живот предательски урчит. — Черт, как я хочу есть, — пробурчал Давид, сдаваясь от собственных позывов. — Ну что, доволен? — Давид, мы можем справляться с твоим токсикозом, это уже хорошо, — сказал Таймас. — И к тому же, теперь тебя освободят от силовых тренировок, что могут навредить… — Да не случилось бы ничего… Вот что ты начинаешь? — закатил глаза Давид, направляясь в сторону столовой, ибо еще одного позыва он точно не выдержит. — Пошли уже на завтрак… Таймас приобнял его за плечи и поцеловал в макушку, улыбнувшись. Он понимал, что Давид просто переживает и пытается закрыться от всего, но продолжал выдерживать все его выходки. «Явно просто не будет, — пронеслось в голове Таймаса. — Но это лишь временные трудности, главное, чтобы ты сам не держал все в себе… Хотя да, зная твой характер и то, что ты начал со мной постепенно раскрываться…» Давид немного расслабился в его объятиях и, прикрыв глаза, устало выдохнул. Пусть беременность и не была запланированной, даже скорее нежелательной, но обратного пути он не видел, вернее, даже не рассматривал. Пусть ему и было страшно, если бы не Таймас, то он и впрямь бы сдался, а может и сделал бы что-то с собой. Однако в последнее время все чаще голову Авдеева посещали не самые разумные мысли, лишь то, что Бекбаев был все время рядом, останавливало парня от резких и необдуманных выходок. Оказавшись в столовой, Давид взял себе несколько блюд на завтрак, а после они вместе с Таймасом сели за стол, что был самым свободным. — Знаешь, я никогда не задумывался о том, что моя жизнь может сложиться именно так, — протянул Давид, ковыряя ложкой рисовую кашу. — Я читал статьи о беременных трансгендерных мужчинах, но никогда не представлял, что однажды и сам таким буду… Первое время меня очень сильно триггерили такие истории. Я думал, как это? Почему они идут на этот шаг? А сейчас, когда я и сам залетел от тебя, мне не кажется чем-то неправильным… Может, дело в том, что раньше у меня не было партнера, который видел во мне того, кем я являюсь? Таймас слушал его, принимаясь за завтрак, и сжал руку любимого в своей, пытаясь переключить его внимание от тревожных мыслей. — Давид, я и сам не думал, что когда-то стану отцом. Я задумывался о ребенке, но раньше мне казалось, что это будет с помощью суррогатной матери, — признался Таймас. — Даже когда я узнал, что ты транс, я и не думал предлагать завести ребенка, ведь знаю, что для тебя это может быть непросто. А когда ты предложил в тот день… — Да, я понимаю, я сам предложил, да и из-за меня лопнул презик, — начал причитать на себя Давид, привыкший во всем винить одного себя, он считал, что его парень не виноват. Таймас лишь согласился вместе с ним попробовать, а после уже случилось то, с чем, казалось, справляться просто невыносимо. — Не вини себя… — Давид, не говори так, никто из нас не мог знать, что все получится именно так, — покачал головой Таймас, переплетая с ним пальцы. — Это уже случилось и мы справимся вместе, и после того, как я сделал тебя беременным, я надеюсь, что ты не будешь меня избегать. Я бы хотел вступить с тобой в брак после завершения службы. Давид удивленно уставился на возлюбленного, застыв с ложкой каши у рта, он не знал, что и сказать, чувствуя крепкую руку, сжимающую его ладонь, он нервно сглотнул, отчего его кадык подскочил вверх, а после вновь опустился на прежнее место. «Вступить в брак? — словно не веря своим ушам, Давид почувствовал, как его лицо залилось румянцем от столь неожиданного предложения. — Блять… это… Это так странно… Однако, я бы тоже этого хотел… Хочу построить с ним семью…» — Таймас, ты уверен? — решил спросить Давид, пытаясь убедиться в серьезности намерений любимого. — Мой характер, то, что я порой избегаю разговоров… Понимаю, я никогда не притворялся каким-то правильным, но я не лучший пример партнера, так еще и мужа… — А мне и не нужен лучший, мне нужен ты, — уверенно произнес Таймас, улыбнувшись. — Я полюбил тебя еще тогда, и буду продолжать любить. Мы можем ругаться, ты можешь бранить меня, если захочешь, но я уверен в своем выборе. И как я могу своего парня оставить одного после того, как ты ждешь от меня ребенка… — Ну подумаешь, буду растить ребенка один, или вон, Серега с Маринкой будут помогать, — усмехнулся Давид, но, почувствовав на себе серьезный взгляд возлюбленного, вновь нервно сглотнул, а после еще и ойкнул из-за того, что его легонько хлопнули по затылку. — Эй, ты че делаешь? — Давид, не неси херню, — покачал головой Таймас, делая несколько глотков кофе, а после поднес руку возлюбленного к своим губам, целуя его пальцы. — Нам уже не по пятнадцать, мы уже не дети малые, а в своем выборе я не сомневаюсь. Давид почесал затылок, но вернулся к завтраку, поглядывая на возлюбленного, теперь он и сам чувствовал, что словно сказал какой-то бред. Серый был его лучшим другом, однако, Таймас был его парнем и человеком, которого он любил, это нельзя было сравнить. Какие бы тесные отношения ни связывали Давида и Серегу — это была просто дружба. Остаток завтрака они провели в молчании, однако по его окончании Таймас подошел к небольшому ларьку, что находился в столовой, накупив целый пакет с солеными и сладкими снеками, вернулся к Давиду. — Ты что, на год вперед запасся там? — рассмеялся Авдеев, поглядывая на большой пакет в руках его парня. — Что ты там накупил? — Это тебе, будем справляться с твоим токсикозом. Я взял и сладкое, и соленое, — пояснил Таймас. — Ты же помнишь, что сказала врач, вот я и взял всего понемногу… Давид лишь закатил глаза, усмехнувшись от действий своего парня, но спорить не стал. Конечно он помнил, что сказала Светлана, но не думал, что Таймас воспримет это все так серьезно, он даже почувствовал неловкость от того, что возлюбленный вновь тратится на него. — Давай я тебе хоть переведу деньги за это, — предложил Давид, но проскулил, почувствовав, как его шлепнули по заду, потирая ягодицы от жгучей боли. — Да бля-а-ать… Таймас… — Хватит уже беспокоиться о том, что я на тебя трачусь, ты — мой парень, — покачал головой Таймас и, отправившись сначала в казармы, они убрали пакет со снеками в тумбочку, а после направились к старшине. — Раз мы все еще здесь, то позволь мне заботиться о тебе так, как это возможно в нашей ситуации… Давид покачал головой, пусть он и возмущался, ему было приятно, оказавшись у старшины, Таймас передал бланк от врача, докладывая об их визите. — Авдеев, вы уверены, что в состоянии продолжать срочную службу в вашем положении? — нахмурившись, спросил старшина. — Товарищ старшина, я не собираюсь уклоняться от срочной службы из-за беременности, — отрапортовал Давид. — Я в состоянии и стою на ногах… Старшина лишь усмехнулся от подобной упорности этого новобранца. С прошлого призыва им начали отправлять трансов, а теперь еще и первый случай беременности во время службы, не такого он ожидал, но данный случай еще не был прописан в уставе, поэтому и отправлять Авдеева на гражданку раньше времени никто не мог. — Бекбаев, это ваших рук дело? Не рук, конечно, но вы поняли… — спросил старшина, переводя взгляд на второго новобранца, все знали об их отношениях, поэтому он решил спросить прямо. — Товарищ старшина, да, это мой ребенок, — кивнул Таймас, но почувствовал укоризненный взгляд Давида на себе. — Я готов понести любую ответственность… — Ответственность? Бекбаев, твоя ответственность теперь — это твой парень, раз заделал ребенка, то и отвечать тебе! Мы тут в няньки не нанимались. Мужики, раз не можете удержаться до окончания службы, то вам с этим и справляться, — усмехнулся старшина. — Авдеев останется в части до завершения службы, лишь в случае опасности для здоровья будет отправлен в медблок или в больницу. А вы, Бекбаев, думаю, мне не надо объяснять, что вам нужно делать. — Товарищ старшина, я и сам в состоянии о себе позаботиться, — возмутился Давид, его раздражало, что теперь их жизнь ни для кого в части не была секретом, одно дело то, что они просто спали, а теперь еще и это. — В конце концов, я не маленький ребенок… — Авдеев, как трахаться, так вы взрослые все, а как сталкиваться с последствиями, то херню несете, — хмыкнул старшина. — Свободны оба, я все сказал. Возражения не принимаются… Давид хотел сказать что-то еще, но Таймас взял его за руку и повел прочь, направляясь в зону для отдыха. Теперь словно уже все знали и о том, что они были парой, и то, что Авдеев ждал ребенка, но опровергнуть подобное было уже невозможно. К тому же, частичное освобождение от тренировок Давида сразу вызвало много вопросов. — Таймас, такое чувство, что наши отношения — это то, о чем будут говорить еще долго, — усмехнулся Давид, садясь на небольшой диванчик. — Или напишут в статье с заголовком: «Трансгендерный мужчина, поступивший на службу в весенний призыв, забеременел». Блять, это пиздец… Таймас покачал головой, обнимая его за талию, и поцеловал в лоб, поглаживая по волосам. Мужчина понимал, что Давид чувствовал себя неловко из-за всего, поэтому хотел успокоить его и отвлечь от дурных мыслей. — Даже если и так, как знать, может, в статье напишут о том, что весенний призыв объединил сердца двух влюбленных, будем рассказывать нашему малышу, как мы познакомились, — с легкой улыбкой отозвался Таймас и, погладив любимого по щеке, поцеловал в губы, не выпуская из объятий. — Давид, что бы там ни написали, мне это совершенно не важно. Я лишь хочу, чтобы с тобой и нашим будущим ребенком было все в порядке… А с остальным справимся вместе… Давид прикрыл глаза, отвечая на поцелуй, и что-то невнятно пробормотал, немного расслабляясь. Сейчас не было никаких позывов, да и состояние словно улучшилось, кожа стала более здорового цвета, но курить хотелось. — Таймас, я курить хочу, — протянул Давид, поджимая губы. — Хотя бы немного… Таймас нахмурился, смотря на любимого, но понимал, что и совсем без сигарет с таким стажем курения он не обойдется. — Хорошо, но только немного, — кивнул Таймас, поднимаясь с диванчика, и они направились в курилку. Давид был доволен тем, что его парень согласился, и, оказавшись в курилке, он тут же закурил, облегченно выдыхая. Желанный никотин приятно обволакивал, а сам он уселся на лавку, думая, что может еще подкинуть эта внезапная беременность. — Спасибо, Таймас, — улыбнулся Давид, расслабленно покуривая, наслаждаясь каждой затяжкой. — Мне кажется, еще немного и я бы начал сходить с ума… Больше десяти лет все же курю… Так резко отказаться, это вообще нереально… — Надо спросить будет у Светланы, а то вдруг тебе вообще нельзя, — покачал головой Таймас. — Твое здоровье сейчас важно, поэтому я не хочу, чтобы мы делали что-то не так… — Тайма-а-ас… Ну не могу я без сигарет, — закатил глаза Давид. — Думаю, что если просто делать это не в таких количествах, как раньше, то можно не убирать курение полностью из своей жизни… Таймас нахмурился, но кивнул, закуривая сигарету. Он и сам не знал, что можно, а что нет, пусть и пытался найти информацию в интернете, но словно не совсем понимал, как правильно задать запрос. Продолжая сидеть на лавочке, каждый предался своим размышлениям, не замечая ничего вокруг.