Глава 9: Дорога длинная, мы продолжаем путь

— Я слышал, что случилось. — Я так и думала, что найду тебя здесь. — Не могу поверить… Я не знала… Мне так жаль, Саске-кун. Звук того, как Сакура сползла по стене, донесся до него, будто он находился под водой — так же, как и ее слова, едва касаясь сознания. Он не пошевелился. Не ответил. Лоб упирался в колени, грубый камень впивался в спину, приковывая его к реальности. — Я… — Ее голос дрогнул, почти срываясь. — Наруто не должен был скрывать… Мне следовало… Остальное он не расслышал. Прошли годы с тех пор, как он позволял кому-либо видеть себя таким. И все же она была здесь, и старый инстинкт — отпрянуть, защититься — боролся с воспоминанием о ее присутствии много лет назад, когда она была единственной его связью с миром. Ее рука коснулась его плеча — робко, словно она боялась потревожить кокон скорби, в который он завернулся. — Я здесь, — прошептала она. — Если или когда захочешь поговорить. Единственный вдох вырвался у него — прерывистый, едва слышный. Пальцы дернулись на коленях. — Тебе не обязательно справляться с этим в одиночку, — мягко продолжила она. Он позволил ее присутствию давить на пустоту внутри, ровно настолько, чтобы напомнить себе: некоторые вещи — некоторые люди — не исчезли, как бы глубоко ни тянулись тени. Что в этой забытой богом деревне еще остались хорошие вещи. Прошло какое-то время, прежде чем его дыхание выровнялось настолько, что он смог говорить, не захлебываясь словами. Сакура не нарушала его молчания, усевшись рядом, так что их колени соприкасались. — Сакура, спасибо, — наконец произнес он, все еще пряча лицо в ладонях. — Сейчас я в порядке. — Я рада. Это… — она засомневалась, в ее тоне проскользнула неуверенность. — Это часто с тобой случается? — Нет. — Хорошо. Это радует. Но если случится, есть способы помочь… — Нет. — Ладно. Панические атаки — очень распространенный симптом… — она покачала головой, обрывая фразу. — Ты можешь посмотреть на меня, Саске? Сделай глубокий вдох. Не разговаривай со мной своим врачебным тоном. Я ненавижу его. Он поднял голову, впервые посмотрев на нее. Ее глаза были слишком близко и были слишком зелеными. Напряжение в груди немного ослабло. — Мне не нужен диагноз. — Я знаю, — тихо сказала Сакура, хотя выражение ее рта выдавало ту часть ее натуры, которая не могла перестать видеть трещины, которые она была обучена латать. — Но я все равно волнуюсь. — Тебе не стоит здесь находиться, — пробормотал он. Краем глаза он заметил, как Сакура вздрогнула. Он всегда говорил не то. Сакура заправила прядь волос за ухо, затем замялась. — Наруто хотел сказать тебе раньше… о поместье. О решении совета. Но он подумал, может быть… — она замолчала, качая головой. — Может, тебе уже все равно. Ему очень жаль. И мне тоже. — Ты не знала. — Это не имеет значения. Тишина между ними растянулась, став долгой, широкой и тяжелой. Ее колено все еще касалось его, заземляя его сильнее, чем он хотел бы признать. Наконец Сакура сделала глубокий вдох. — Если ты пойдешь против них, ты не будешь один. Я поддержу тебя. Тогда он полностью повернулся к ней, сузив глаза, всматриваясь. Ищет жалость? Что угодно, что позволило бы ему отстраниться. Но все, что он нашел, — это тот самый упрямый огонь, к которому он когда-то тянулся в свои худшие времена, тот самый огонь, который помог ей выжить во всем. — К тому же, у меня свои причины ненавидеть совет. Вступительный экзамен в Академию. Он не забыл. Сакура первой пошевелилась, упираясь ладонями в холодный камень, когда поднималась. Пыль прилипла к ткани ее белого халата, и она рассеянно смахнула ее, когда ее взгляд вернулся к нему. Саске последовал за ней медленнее, выпрямляясь, словно тяжесть стены все еще висела на его плечах. Его движения были выверенными и скованными, каждая линия его тела выдавала изнеможение, которое он отказывался озвучивать. — Мне пора… — слова Саске запнулись, растворяясь в ночном воздухе. На мгновение он замер, разрываясь между уходом и признанием, что идти ему некуда. Он не вернется в тот номер отеля сегодня. Или когда-либо еще. — В Конохе все еще есть та старая гостиница? Та, которой управляют пожилые супруги с котом, который вечно сбегал? Губы Сакуры изогнулись в слабой, мечтательной улыбке — той, что приберегают для воспоминаний о лучших временах, когда их единственной заботой было выполнение следующей D-миссии и жалобы на нее. — Нет. Они закрылись много лет назад. Как ты и сказал, они были уже стары тогда. Один из них скончался. Жаль. Они были очень добры. Челюсть Саске сжалась, черты лица ожесточились, когда он отвел взгляд в сторону темных улиц Конохи, которые больше не казались ему родными. — Есть какое-нибудь другое место, — спросил он, и в его тоне слышалось напряжение от усилий сохранить контроль, — которое не принадлежит тому придурку, пытающемуся выкупить дом моей семьи? Сакура прикусила губу, нерешительность промелькнула на ее лице, прежде чем она призналась: — Нет. У них сейчас своего рода… монополия. Все бывшие гостиницы принадлежат «Lantern Group». — Ее взгляд задержался на нем на мгновение дольше, чем следовало, а затем смягчился. — Но… ты можешь заночевать у меня сегодня, если хочешь. У меня есть свободная комната. Саске почти сразу покачал головой, темные волосы качнулись по лицу, будто само это движение было щитом. — Я не хочу навязываться. — Это не навязывание, если я сама предлагаю. — В ее голосе прозвучала тихая твердость — та самая, которую она использовала, когда не собиралась принимать отказ. Ее губы слегка дрогнули в улыбке, проблеск тепла прорезал напряжение между ними. — На самом деле, можешь остаться, пока Наруто не найдет тебе квартиру. Уверена, из тебя получится неплохой сосед, — добавила она с крошечной ухмылкой, — при условии, что ты не забудешь опускать крышку унитаза. Решение выглядело простым, но таковым не было. Сакура предлагала свою доброту безоговорочно, распахивая объятия всякому, кто в ней нуждался. Она смущала его. От ее профессиональной, почти отстраненной манеры держаться до того, что она открыла ему двери своего дома — ему, человеку, который оставил ее, разбил ей сердце и пытался убить. Он больше не хотел пользоваться этой добротой. Заботиться о нем не входило в ее обязанности. — Саске? Что скажешь? Он снова погрузился в свои мысли. Сакура смотрела на него с ожиданием, ее пальцы теребили пуговицу на пальто. Он представил себе ночевку в лесу, как это случалось уже столько раз. На самом деле, чаще всего именно так он и поступал. Он так устал. Картина холодной земли и беспокойных ночей под деревьями возникла в памяти, привычная, как дыхание. Ведь именно этого он заслуживал, верно? Терпеть, испытывать неудобства, держаться подальше от тепла, которое давно утратил. И все же одна лишь мысль об этом сегодня — после совета, после усадьбы — тянула его вниз, словно кандалы. — Я могу и ужин приготовить, — добавила она после паузы. — Или хотя бы заказать. Уверена, ты проголодался. Он не ел весь день. Взгляд Сакуры оставался твердым. Она не умоляла, но в ней таилось стойкое, упрямое терпение, которое тревожило его сильнее любых слов. Ее рука замерла на пуговице, пальцы расслабленно подогнулись, ожидая. — Я останусь, — сказал он наконец, и слова прозвучали тише, чем он планировал. Он отвел взгляд от ее лица, уставившись на потрескавшиеся плиты под ногами. — Только на сегодня. Плечи Сакуры расслабились, едва уловимый вздох облегчения вырвался у нее, прежде чем она успела его сдержать. — Хорошо, — сказала она. — Тогда идем. Нужно уйти с холода. Когда она двинулась с места, Саске последовал за ней. Мягкий стук ее сандалий по земле вывел их из руин. Квартира Сакуры находилась на верхнем этаже узкого здания, зажатого между двумя более новыми постройками. В тот момент, когда она распахнула дверь, его окутал аромат земли и зелени. Казалось, каждая свободная поверхность была оживлена растениями — горшечные папоротники свисали с полок, суккуленты выстроились вдоль подоконников, висячая лиана лениво ниспадала с края книжного шкафа. — Это всё Ино, — пробормотала Сакура со слабой улыбкой, заметив его взгляд, пока вешала ключи. — Я стараюсь поддерживать их жизнь как могу, но мне пришлось отправить в мусорку больше растений, чем я готова признать. Само помещение было маленьким, но теплым, и каждый его уголок хранил отпечаток ее присутствия. Стены были уставлены книгами — их корешки стояли неровными, потрепанными рядами: медицинские справочники соседствовали с романами, свитки и редкие фоторамки — отражение ее книжной полки в кабинете. Узкая кухня выходила в гостиную; столешницы были опрятными, но «жилыми», на плите стоял чайник, словно им только что пользовались. Окна были широкими, позволяя свету деревни проникать внутрь, а за ними, на крыше, простиралась терраса, уставленная растениями и небольшим деревянным столиком. Это было пространство, которое казалось открытым, но при этом защищенным, практичным, но смягченным заботой: зеленое, теплое и без претензий. Очень по-сакуровски. В голове мелькнула мысль: живет ли здесь ее «не-муж»? Он окинул комнату профессионально цепким взглядом, ища признаки: лишняя пара обуви у двери, пальто, небрежно брошенное на стул, мужское присутствие, запечатленное где-то среди уюта ее вещей. Но ничего не было. Никаких следов, кроме нее самой. К счастью. Он не знал, что бы он сделал, если бы обнаружил этого человека, сидящим за обеденным столом — ожидающим с вежливой улыбкой и пустыми соболезнованиями, осуждающим его за то, что он — сломленный человек, вторгающийся туда, где ему не место. Сакура уже передвигалась по квартире, снимая пальто и аккуратно вешая его на спинку стула, прежде чем направиться на кухню. — Располагайся, — сказала она, как будто он знал, как это делается. Она открыла шкафчик; тишину нарушил легкий звон посуды. — Чай? Еда? Или хочешь сразу лечь спать? Саске задержался у дверного проема, засунув руку в карман, и снова обвёл взглядом комнату. Уютно. Зелено. Живо. Всё то, чем его собственный дом больше никогда не станет. После долгой паузы он кивнул, скинул плащ, положил его рядом с ее, снял обувь и оставил у двери. — Хочешь поужинать на террасе? — спросила Сакура. Он снова кивнул, и она слабо улыбнулась. — У меня остался рис и мисо-суп. Ничего особенного. Но мы можем заказать что-нибудь еще, если хочешь. Он покачал головой, подавляя последние остатки колебаний, и направился к выходу. Как только он ступил на террасу, его окутал мягкий ветерок, принеся прохладный аромат ночного воздуха вперемешку с едва уловимым теплом квартиры за спиной. С этой высоты Коноха расстилалась как тихое, спящее море крыш. Мягкое свечение разбросанных огней очерчивало контуры улиц и переулков, мерцая, как светлячки, над черепицей. Из нескольких труб лениво вился дым, поднимаясь в темное небо, а далекий гул деревни говорил о городе, который отдыхает. Где-то внизу дома погрузились в темноту, семьи спали, не ведая о мире, который давил на них извне. Стоя там, Саске почувствовал странную близость расстояния: деревня, полная жизни, все под ним в безопасности своего сна, в то время как он застыл на её краю, наблюдая за миром, который когда-то пытался оставить позади. Через некоторое время Сакура вынесла на террасу поднос. От мягкого света развешанных фонариков ее волосы казались скорее золотыми, чем розовыми. Она поставила поднос на маленький деревянный столик, открыв две дымящиеся чаши с простой горячей едой — рис с тушеными овощами и мисо-суп. — Садись, — мягко сказала Сакура, указывая на стул напротив. Он опустился на него. Сакура заняла свое место, подогнув ноги под стол, и долгое время никто из них не произносил ни слова. Легкий шелест листьев, гул далекой деревенской жизни, тихий стук палочек о края чашек заполняли тишину, делая её почти уютной. — Хочешь поговорить об этом? — спросила она, не отрывая глаз от чаши. Она ела быстро, и у него возникло впечатление, что не он один сегодня остался без еды. — Что бы ты с этим сделала? Он ел свою порцию медленно, смакуя каждый кусочек. Еда была скорее привычной, чем вкусной, скорее теплой, чем изысканной. Она подняла глаза, нахмурившись. — Я не собираюсь превращать это в отель. Но оно не может стоять в таком виде вечно. Что бы ты сделала с этим местом? Она поджала губы, взяв долгую паузу на раздумья и повернув голову в сторону. Саске воспользовался моментом, чтобы рассмотреть её, пока она была отвлечена. Белый халат был отложен в сторону, на ней была простая, удобная одежда. Зеленый свитер делал ее волосы и глаза еще ярче, чем обычно. Его взгляд блуждал по ее лицу, отмечая россыпь веснушек на носу, слегка покрасневшем от прохладного воздуха. Внезапно он заметил еще несколько таких же на ее шее, прямо под ушами. В белом стерильном свете лаборатории они терялись. Здесь, в золотом сиянии фонарей, они выделялись на ее коже, словно созвездия в ночном небе. — Я не могу представить, каково это. Не знаю, — наконец ответила она ясным голосом. Она повернулась к нему. — Думаю, я бы попробовала сделать что-то хорошее из чего-то плохого. Почтить это место, используя его, чтобы помочь другим. Это был бы самоотверженный поступок. То, что выбрал бы человек получше него. Это был самый «сакуровский» ответ на свете. Он не был уверен, что в нём осталось достаточно сил, чтобы не быть эгоистом в этом вопросе. — Вот, это твоя комната. В шкафу есть дополнительные одеяла. Ванная — в конце коридора. Она провела рукой по дверце, открывая небольшую, почти пустую спальню. Было очевидно, что здесь она редко проводит время. В комнате царила спартанская простота: кровать, две тумбочки, гардероб и комод. Мебель, собранная из разных пород дерева, совершенно не сочеталась друг с другом, будто хозяйка, пробегая взглядом по списку необходимого, просто вычеркивала пункты, не заботясь о гармонии. Все было безлико и предельно функционально. В самый раз для него. — Спасибо. — У меня есть пижама, если хочешь переодеться, но я не уверена, что она подойдет… — Не нужно. — Он не стал думать, откуда у нее взялась мужская одежда. Носить вещи ее парня он не собирался. — Ну, тогда на этом всё. Моя комната по соседству. Если что-то понадобится… — Он и так знал. В коридоре оставалась только одна дверь, помимо его комнаты и ванной. — Спокойной ночи, Саске. — Она очаровательно улыбнулась, и его сердце забилось чаще. — Спокойной ночи, Сакура. Кровать оказалась теплой, а подушка — мягкой. Оставшись один, он уловил тонкий аромат, который раньше ускользал от его внимания, теряясь в запахах растений и еды. Ваниль. Он не привык спать крепко, хотя и не страдал от бессонницы. Он научился чувствовать себя отдохнувшим, даже если просто закрывал глаза и притворялся спящим. Но сегодня он не притворялся. Изнуряющая усталость дня взяла свое, и он погрузился в сон, окутанный знакомым ароматом. Утро настигло его слишком быстро. Когда он открыл глаза, сквозь окно пронзительно бил свет. Он потер веки, на долю секунды потерявшись в незнакомой обстановке, прежде чем вспомнить вчерашний вечер. Точно. Столько усилий — и все зря. Я такой слабый. Саске встал с кровати. На нем были простые черные штаны, которые он надевал как запасную пижаму, храня их в свитках вместе с другими вещами. Никогда не знаешь, когда они могут пригодиться, особенно учитывая, что его работа включала ночевки в лесу и путешествия по иным измерениям. Ему нужно было в туалет. И он, к слову, не забыл опустить крышку унитаза. Направляясь на кухню, он был уверен, что Сакура уже ушла на работу, как вдруг дверь ее спальни распахнулась. Она вздрогнула и замерла на пороге. Зеленые глаза расширились, а щеки залил легкий румянец. Саске понял, что стоит посреди коридора с голым торсом, босиком, с копной непричесанных волос. — Э-э… — она кашлянула, — доброе утро. Я… м-м… я приготовлю завтрак. Он явно смущал ее. Сакура нервно теребила рукав халата, явное смущение окрашивало ее лицо, прежде чем она заставила себя сделать шаг в сторону и направиться на кухню. Он кивнул и отступил в свою комнату, чтобы разыскать рубашку. Когда он вернулся, квартира наполнилась ароматами готовки, а Сакура, повернувшись к нему спиной, стояла у плиты. Ее голос вновь звучал уверенно, когда она поприветствовала его: — Завтрак — это единственное, что у меня получается хорошо. Не волнуйся, я не отравлю тебя. Когда он сел за обеденный стол, на нем стояли две чашки кофе. Одна — черная. Другая — такая же сладкая, как та, которую подавали на завтрак в отеле. Завтрак состоял из пары тостов и яичницы. И джема — только для нее. Она выглядела виноватой. — Еще есть вот это. — Она достала из кухонного ящика упаковку печенья. Саске прочитал этикетку. Шоколадное молоко. Сладкая энергия на день. — Думала, у меня больше запасов. Нужно сходить за продуктами. — Она вздохнула и села, позволив упаковке упасть между ними. Саске счел эту недоразумение, называемое едой, оскорбительным. — Я позволила себе сегодня поспать подольше. Не хотела говорить вчера, но пришли результаты инфракрасного сканирования. — Она откусила кусочек тоста и медленно прожевала. Тем временем он сделал глоток черного кофе, внимательно слушая. Затем попробовал омлет. Он был суховат. Но он не собирался жаловаться, не после того, как она приготовила для него. А кофе был очень даже неплох. Она проглотила кусочек. — Я не могу точно разобрать символы, но там есть слабые очертания двух кругов, а внутри что-то есть. Она встала, чтобы взять папку, которую он не заметил вчера — она лежала на приставном столике рядом с диваном. — Вот, взгляни. — Она протянула ему папку, и он положил палочки на стол, чтобы разглядеть. На снимке было именно то, что она описала: отчетливо заметные блеклые линии двух кругов. А внутри — другие линии, настолько слабые, что разобрать их было невозможно. Внутренний рисунок мог быть чем угодно. Единственное, что было ясно — они были заключены в круг. — Очень похоже на то, что я нашел в тронном зале замка. Держу пари, это два тех самых символа. — Кагуи и нашего загадочного «бывшего»? Номер пять? — Возможно. Безопасно ли пытаться использовать печать без полной уверенности, что мы правы? Сакура склонила голову. — Не уверена. Наверное, нет, но мы должны попробовать. После завтрака Саске помыл посуду, пока Сакура принимала душ. Она хотела сделать это сама, но Саске отказался, заявив, что это ее дом и он должен хоть как-то помочь. Сакура ответила, что у него всего одна рука. Затем он запрыгнул в душ, едва не ударившись головой о лейку, опущенную, как он предположил, на удобную для Сакуры высоту. Неуклюже пригнувшись, он мылся лимонным мылом, попутно изучая остальные флаконы. Он нашел его. Шампунь для волос. Вот он. Тот самый неопознанный фруктовый аромат. Персик и кокос. Когда они направились в лабораторию, неспешно прогуливаясь по Конохе, Сакура сменила тему с их безопасных разговоров о свитках и пришельцах на более личную. Некоторые прохожие странно на них поглядывали. Сакура этого не замечала. Или, может быть, была слишком вежлива, чтобы что-то сказать. — Ты останешься и сегодня? — спросила она, заправляя прядь волос за ухо. — Наруто сказал, что до того, как квартира будет готова, пройдет пара дней. Или ты хочешь куда-нибудь в другое место? Ему следовало сказать «нет». Действительно следовало. Он кивнул. — Я навещу его сегодня днем. И заскочу в отель, чтобы забрать свои вещи. Он заплатил им достаточно. Он почти пожалел, что не съехал вчера. Он уже оплатил прошлую ночь. — Я могла бы сделать это за тебя. Ни в коем случае. Он не собирался превращать ее в свою прислугу. Ему уже было достаточно того, что она позволила ему остаться у себя. — Все в порядке. Я сам справлюсь. — В его тоне не было места для споров. Он не хотел этого делать, но должен был. Это разозлит его. Это испортит ему настроение. Но не больше, чем сегодняшний визит в совет. — Ладно. Только не до смерти перепугай администраторов. Это просто бедные сотрудники… — Ее попытка пошутить не удалась, и ее собственный смех быстро стих. Сакура неловко улыбнулась. Почему-то это сделало ее еще очаровательнее. — Я постараюсь, — уступил он, и ее улыбка стала искренней.