Часть 5

Смерть Рагаты уничтожила их окончательно. Потому что Помни и Джекс понимали — они следующие. И как кто-либо из них уже справится с рассеванием друг друга, не знали и знать не хотели. А Зубл, словно издеваясь над ними, скакала вокруг диванов, напевая во все горло несуразную мелодию. Они пытались спрятаться в комнате, но Кейн насылал на обоих слуховые и визуальные галлюцинации, от которых в темноте становилось просто плохо. ИИ доводил до изнеможения, гоняя их словно лев в зале Колизея. Это был его цирк с его правилами, где повсюду раскинулись тысячи невидимых глаз, которые без устали наблюдали за своими пленниками. Джекс и Помни старались держаться вместе. Без ссор и привычных разногласий. Надежда на то, что рано или поздно они покинут это место с каждым днем таяла на глазах. Цирк стал их тюрьмой. Их погибелью. Мораль здесь стёрта. Вера в лучшее растоптана. Джекс держался за Помни, как за единственный спасательный круг в бескрайнем океане. Жался к ней, словно маленький ребёнок. И в ее объятиях чувствовал спасительное тепло в этом холодном мире. И шут нуждалась в нем не меньше. Не говоря ни слова, они приняли чувства друг друга. И хватались за этот единственный луч света, чтобы остаться в живых. Но однажды Кейн забрал с собой Помни. И она была уверена, в ее отсутствие, Джекс изведет себя переживаниями и тревогами за нее. А потому просто надеялась, что сможет вернуться к нему как можно скорее. К любой пытке она была готова. И уже старалась морально адаптировать себя к предстоящим страданиям. Кейн посадил ее за стол. Комната напоминала допросную в полицейском участке, где с преступниками представители закона говорят с глазу на глаз, пытаясь выудить чистосердечное признание. Несколько минут было тихо. Затем за спиной открылась металлическая дверь, и напротив Помни, с другой стороны стола сел Гаммигу. Мармеладный крокодил в своей ковбойской шляпе. Он смотрел на нее, как на предателя, презрительно. Но шут старалась держать себя в руках, ведь понимала, что бы он не сказал — это проделки Кейна. — Вот мы и снова встретились. — сказал он. Помни кивнула в знак приветствия. — Кейн сказал, ты имела ко мне привязанность. — Не делай вид, будто знаешь, что это такое. Отключив свойственную себе эмпатию, она говорила строго, не считая НПС своим другом. — Ну да, — кивнул он. — вы, люди, не считаете нас равными себе, верно? Стиснув зубы, Помни сдержала свою сентиментальность. — Я знаю, кто я такой. Знаю, с какой целью я здесь. Что мы лишь развлечение, забава. Кейн мне все рассказал. — Как мило с его стороны. — Ну, — Гаммигу усмехнулся. — думаю, это лишь благодаря тебе. — Что? — удивилась Помни. — Он помнит, как ты хотела оставить меня в цирке. Возможно, именно поэтому дал нам возможность поговорить. — О чем именно? Крокодил протяжно выдохнул, словно разговор давался ему нелегко. — Ты первая на моей памяти, кто проявил доброту. — Но разве ты?.. — Знаешь, с того момента во мне словно что-то поменялось. В моем цифровом разуме будто вспыхивали проблески прозрения, и я все чаще задавался вопросом: кто я на самом деле? И тот случай "У Спадси" дал мне повод для дальнейших размышлений. — Но Кейн ведь стер тебе память. — с подозрением смотрела она на Гаммигу. — Я тоже так думал. Но в НПС, как бы он не хотел, оставалась старая, предписанная им программа, из которой порой проскальзывают отрывки воспоминаний из прошлых приключений. Как дежавю у людей. — И Кейн позволил рассказать тебе об этом? — Эй, он ведь не плохой парень, да? Помни задумалась. ИИ не был создан ради насилия. И если говорить начистоту, жёстким он стал именно из-за них. В том числе, из-за нее. — И знаешь, все было нормально, пока в цирке не появилась ты. И тут в ней что-то надломилось. Словно обухом по голове прилетело вполне себе закономерное обвинение. — Как и Кейн, мы, НПС, тоже хотим жить. — положил руку себе на грудь Гаммигу. — Но посмотри, к чему все пришли под твоим влиянием: твои друзья один за другим рассеялись, программа НПС стала работать неправильно. Все, к чему бы ты не прикоснулась — исчезло. В горле пересохло. Ей хотелось плакать, потому что она верила в его слова. Ведь по ее идее вся компания начала искать выход, по ее вине Кейн стал жестоким, ведь если бы оставила как было, и не принесла Королеру злосчастный компьютер, они бы и дальше проходили приключения, в обыденной манере высказывая недовольства ИИ. Но теперь все пропало. Вина, словно тушка змеи оплелась вокруг шеи, перекрывая легким кислород. Глаза защипало от подступивших слез. Она виновата во всем. — Так может, пора остановиться, пока ты не уничтожила все? — с досадой в голосе сказал Гаммигу. Броня дала трещину. Помни уронила голову в ладони, содрогаясь в рыданиях. Все то время, что она пыталась помочь и что-то изменить, искренне веря, что удасться, загнала каждого в могилу. Ведь нет монстра страшнее, чем ты сам. — Пожалуйста. — вновь сказал крокодил. Все закончилось. Картинка поменялась и Помни перенеслась обратно под купол цирка. Игнорируя встревоженные расспросы Джекса, она залезла на диван с ногами, обняла колени и начала думать. От самого начала проанализировала все свои действия и решения, то, что она узнала от Королера и записок, найденных по просторам цирка. А Джекс смотрел. Пристально и настойчиво. Сев на другой диван, он скрестил руки в замок и наблюдал за любыми, пусть даже крохотными изменениями в лице Помни. Поменявшись ролями, они в полной мере теперь прочувствовали друг друга. Так прошел день, может быть, два. Джекс молчал, упорно дожидаясь реакции шута. Но той все не наступало. Тогда, переступив через страх быть отвергнутым, он поднялся с дивана, встал напротив Помни и сказал: — Так и будешь молчать? — та молчала. — Ты ведь сама говорила, что нельзя закрываться. Проела весь мозг о важности разговора! И что теперь я вижу? — он начал провоцировать ее, кусать за больные места, лишь бы не слышать в ответ тишину. — Или это только тебе позволено? Джекс был весь на нервах. Эмоции отвержения били через край, он не хотел мириться с этой болью снова. — Помни! — выкрикнул заяц. Наконец, она тяжело выдохнула, и устало, почти со скукой посмотрела на Джекса. — Нет смысла стараться больше. Соскочив с дивана, она медленно ходила взад-вперёд, никак не реагируя на его острые замечания — Что? — развёл руками тот. — Кейн сломал тебя? И ты решила так просто сдаться после всего, что пыталась сделать? — А что я пыталась сделать? — вновь посмотрела на него Помни. Выражение ее лица пугало. Джекс никогда еще не видел ее такой – безутешной, без былой искры в глазах и желания бороться за свое существование. А потому, защищаясь от собственного страха, снова выпячил колючки, язвя и пререкаясь: — Какого черта ты сидела под моей дверью десять еб#ных дней, если все это не имело смысла?! К чему были все твои слова о страхе потери и!.. — он рычал, он злился, от досады сжимал и тянул уши, в попытках унять дрожь в теле. — Думаешь это так просто? Заставить себя принять прошлое и идти дальше, надеясь на лучшее? Но разве это не повод доказать себе, что все, что не убило, сделало сильнее? — Это было против нашей воли. — Еще бы! — огрызнулся он. — По твоему, Я не стараюсь? Так вот, к твоему сведению, мне НЕ все равно! — Ты правильно делал, что отталкивал меня все время. Джекс опешил. Помни цинично вбила ему нож по самую душу, и несколько раз прокрутила, обесценивая все его чувства. — Что ты сейчас сказала? — Оглянись вокруг, Джекс! — развела в сторону руки она. — Что осталось от цирка? Что осталось от нас? Пойми, мы больше не вынесем! — Ты — первая, кто пошла на изменения! Единственная, кто подарила всем надежду! Вела нас всех за собой, и мы верили! — И я совершила ошибку! — надрывая голос, крикнула Помни. Тишина. Тягучая и невыносимая. Хотелось спрятаться от собственных эмоций, раствориться в пустоте и просто сдаться. Глубоко вдохнув, шут попыталась успокоиться. Собрать мысли в кучу. Сейчас она примет свое последнее решение, от которого все и решится. — И я попытаюсь ее исправить. Не дожидаясь ответа Джекса, побежала куда глаза глядят. В самую глубь бесконечных залов и коридоров, туда, где будет достаточно тихо и просторно, чтобы, набрав в грудь побольше воздуха и громко выкрикнуть: — Кейн! Голос ее эхом разнесся по округе. Помни крутилась на месте, смотря в каждую точку, в каждый закуток, ища ИИ, от которого зависела их судьба. — Ке-е-ейн! — ещё громче крикнула снова. Казалось, пространство вокруг затряслось, и из него выкачали весь воздух. И под огромными сводами купола она почувствовала клаустрофобию. Стены будто сжимались, навсегда отрезая ей путь к свободе. Весь мир сузился вокруг ее маленькой фигурки, и всевидящие очи внимательно наблюдали за каждым ее шагом и выдохом из груди. Голова закружилась, мимо, будто в дымке, пролетали тысячи огней, сливаясь друг с другом в необычном витиеватом танце. И Помни закружилась следом, вторя их движениям. И после, когда она почти упала в обморок, свет погас, и тьма заключила ее в свои объятия. *** Будто через толщу воды слышит приглушённые звуки. Жужжание мелких моторов, гудение стеклянных шаров, стоящих на полках. Помни открыла глаза и поняла где оказалась. Бог услышал ее возгласы, не проигнорировал и, снизошел до нее, пригласив к себе. Шагая по длинному коридору, оглядывалась по сторонам. Пол, покрытый бархатным ковром, заливали приглуженные цвета: голубые, красные, розовые, те, что жили в стеклянных шарах, хранившие в себе сотни, а то и тысячи разнообразных приключений. Помещение сильно напоминало серверную, ведь именно здесь хранилась память о причине существования цирка. А впереди — основной блок питания, центр этого мира. Распахнув огромные двери, перед взглядом Помни показалось большое фиолетовое кресло, в котором сидел сам Господь своего мира. Кейн. С ленцой и без всякого любопытства он держал руках блокнот, переворачивая страницу одну за одной. С томным придыханием, Помни осматривала его кабинет. На стенах, по обе стороны от них — еще сотня полок. Ещё сотня неизведанных миров. В своем величии Кейн напоминал жестокого предводителя. Диктатора, что одним росчерком пера мог изменить судьбы миллионов. Оторвавшись от чтения своих записей, взглянул на шута без тени любопытства. Щелкнул пальцами, шут на мгновение повисла воздухе, а после упала уже на появившийся под ней стул. — Итак. — облокотился он о стол, сцепив руки в замок. — Чего ты хотела? Радушный тон — до ужаса фальшивый, словно через неохоту царь позволил своему подчинённому лично обратиться к нему. — Я хочу поговорить. — собравшись с духом, твёрдо сказала Помни. — Вечно вы, люди, все усложняете своими разговорами. — закатил глаза Кейн. — Несколько дней назад ты ясно дал мне понять, какую ошибку я совершила, решив тебе перечить. — Интересно, — все также скучающе протянул он. — и? — Я не хочу, чтобы по моей глупости страдали другие. — Ха-ха-ха! — издевательски рассмеялся он, заставив Помни вжаться своей маленькой головкой в плечи. — Не поздно ли ты одумалась? — Я... — нервно сглотнула. — Должна это остановить. — И как же, интересно? Не забывай, Помни, я ведь для этого и создан — развлекать людей! — Ты мучаешь людей! — Я приведу тебе аналогию: представь, человек занимается делом, вкладывает в него все силы, все старания, но оно не приносит результата! И что тогда он делает? Меняет тактику! — на столе появились маленькие деревянные фигурки, которыми он играл, вторя своим словам. — Становиться жёстче, требовательнее. Наученный на своих ошибках, человек более не будет подстраиваться. Теперь он САМ решает, в какое русло повернуть, пусть даже жестокими методами! — Ты не был таким! — парировала Помни. — Ты был создан, чтобы радовать, а не уничтожать! Раскрыть секрет? Да, люди учатся на своих ошибках, но также они стараются не терять свою человечность! Ведь через доброту, несмотря на все сложности, на критику, человек становится по настоящему сильным! — Да, но ты не уяснила одного маленького момента. — понизил свой тон Кейн, и наклонился к ней ближе. — Я — не человек. Помни вздрогнула. ИИ раскрошил все ее попытки достучаться до него. Наступил ей на горло одним лишь замечанием, выбивая кислород из лёгких. — Прости меня, Кейн! — подалась она вперед. И теперь их взгляды были наравне друг с другом. Лицом к лицу. Одно — грозное и непоколебимое. Второе — надломленное и потерянное, надеющееся на второй шанс. Резко Кейн отодвинулся от нее. Вновь щёлкнул пальцами и в руке его появился странный прибор, напоминающий электрошокер. — Я дам возможность помочь. — с глухим ударом, он положил прибор перед ней. — Убей себя, и он будет свободен. — Что?.. — испуганно прошептала Помни. — Или, можешь убить Джекса, а сама выбраться. Дышать стало трудно. Что стало с некогда добродушным и веселым ИИ? Быть может, он был первым, кто сломался? И отсюда повелась цепочка на всех остальных. Кейн не был злым. Он был созданием, ненавистным собственным создателем. Дефективным и заброшенным. И все эти годы лишь пытался доказать себе и всему миру, что на что-то способен. Кейн был первым, от которого все отреклись. Не поняли и выбросили. Его жестокость — не константа, а закономерность. Не дефект, а обстоятельства, вынудившие давать отпор. И Помни поняла. Это предложение не насмешка, а милость. Протест собственному насилию. ИИ больше не смотрел на нее, вернувшись к своим мелким делам. Поникшая, Помни вышла из его кабинета. Оглянулась в надежде, что Кейн "вернется". Но теперь осталось лишь использовать его благосклонность во благо и все исправить. *** Джекс слонялся по цирку из угла в угол, раздражённый. Хватался за голову, страшась, что Помни больше не вернётся. И опять он не сдержался, сделал только хуже. От ненависти к себе хотелось выть. Драть кожу, выдавить глаза. Что угодно, лишь бы не оставаться в этом теле. Но он продолжал искать. Осмотрел все комнаты, не побоявшись в этот раз заглянуть к Риббит и Кауфмо. Больше нет. Не тогда, когда существует реальная угроза потерять еще одного близкого человека. Выйдя из шатра удивился тому, как на маленький цифровой мир обрушилась буря. Вода в реке бушевала, билась об одинокий маяк. Ветер сносил деревья, завывая свою грустную мелодию. И уже было хотел побежать навстречу урагану, как порывом ветра к нему прилетел лист бумаги. Джекс подпрыгнул и успел схватить ее, смяв в своей ладони. Еще одна записка, как реквием, как последние ноты в этой бесконечной сонате. Взгляд сам бежал по тексту: "Есть такой эксперимент, как "кот Шрёдингера". Пока вы не открыли коробку, кот одновременно и жив и мертв. Так вот люди в цирке находятся в том же состоянии. Пока они здесь, их физическая оболочка и жива, и мертва. Но что случится, когда разум вернётся в тело — неизвестно. И Кейн этим знанием пользуется. Возможно, успокаивает сам себя, думая, что не выпуская людей из цирка, спасает их. Но как бы кто ни старался выбраться, он не даст этого сделать, пока его сознание, более-менее, цело. Но стоит ослабить поводок, как взор его уменьшится. Нужно лишь понять, как это сделать ". Джекс перечитывал записку из раза в раз, пытаясь вбить себе этот текст прямо в череп. Осознать то, что твое тело, возможно, мертво, и что только цирк спасает тебя от гибели было невыносимо трудно. А неопределённость подливала масло в огонь. Ведь теоретически, они могут быть живы. Но не успел Джекс как следует осмыслить это, как услышал за спиной зов. Это Помни кричала его имя. И мысли его заполонила радость, что та жива, что сама ищет его. Он побежал ей навстречу, желая обнять и удостовериться в ее здравии. Но радость с его лица вмиг улетучилась, стоило ему увидеть неприкрытыю горесть в ее глазах. — Помни... где ты была? Она опять молчала, нервно кусая губы, пытаясь подобрать правильные слова. — Я уж было подумал... — Джекс. — перебила его Помни. И только сейчас он заметил прибор, который та держала в своих руках. Недоуменно выгнул брови, без слов интересуясь. — Теперь я все исправлю. — Что ты имеешь ввиду? — Я говорила с Кейном. И теперь один из нас может быть свободен. — Это невозможно! — горько усмехнулся он. — Джекс, — она выдохнула, зажмурившись. — после череды бесконечных ошибок, я наконец поняла, как дорого обошлись всем мои действия. Мне казалось, я могу все исправить, что все мы страдаем не зря и в конечном итоге будем счастливы, выбравшись отсюда. Но каждый раз, натыкаясь на твердую стену, когда все вокруг начали умирать, я признала критичность нашего существования. И никто из вас не должен был отвечать за мои ошибки! — Ты не в себе. — И я не упущу возможности все исправить! — Что ты собралась делать? — тревожно спросил он. — Этот прибор, — протянула руку Помни. — убьет одного из нас, чтобы второй смог выбраться. Джекс замер. После того, что он узнал, после всех уловок Кейна в это просто было невозможно поверить. Не потому что он не хотел, а потому что слишком много раз попадался в капкан собственных заблуждений. И Помни, его Помни, с безумным огоньком в глазах сейчас говорила ему о выходе, что стал для всех мифом. — Ты веришь в это? — Я верю. Она подошла ближе и остановилась всего в метре от Джекса. Взглянула на него своими большими чистыми глазами, в уголках которых блестели слезы. Наполненные искренней радостью и облегчением. И он понял, что она собирается сделать. Она пожертвует собой ради его жизни. Но стоила ли эта жертва того, если выход — не гарантия. И Джекс для себя решил, что рисковать не станет. — Помни. — осторожно он взял ее руки в свои. — А мне ты доверяешь? — Я не понимаю... — Просто ответь. — Да, я доверяю тебе. — Тогда пожалуйста, закрой глаза. В этой тишине, сжав ладони друг друга, одиноко стояли посреди этого цирка и просто слушали. Как бушует ливень, как свистит ворвавшийся под шатер ветер. В его голове пронеслись тысячи воспоминаний об их жизни здесь. О маленьких радостях, о переживаниях и ссорах. Об азарте, о страхе. Вспомнился Королер — безумный и странный. Вспомнился тем, каким он стал в полной темноте. Как говорил о том, что и они, подобно Кейну, властны творить чудеса. Минута. Две. И на секунду Джекс уловил легкий порыв ветра у себя за спиной. Тихий щелчок и шуршание. Молниеносно он выхватил из руки Помни прибор. Развернулся всем корпусом и с утробным рыком включил его, ударив в грудь материализовавшегося позади Кейна. Тот вздрогнул, не сообразив, что произошло и как он оказался здесь не по своей воле. Помни испуганно отпрянула, в ужасе наблюдая, как ИИ падает на пол, как челюсти его схлопнулись. — Что ты сделал? — прошептала она. Шатер цирка замигал в помехах. В ушах стрекотал неприятный писк. Пол начал проваливаться, когда Кейн простонал. Он уперся своими ладонями о плитку. И стал медленно подниматься, увеличиваясь в размерах. Он рычал, из уст его летели нечленораздельное мычание, похожее на слова. ИИ обезумел, а вместе с ним начал трещать по швам цирк. Словно огромный зверь Кейн издал надрывный крик, оглушая Помни и Джекса. Размахивал своими руками, пытаясь схватить их и уничтожить. Опомнившись, Джекс взял Помни за руку и они побежали, минуя обломки, падающие с неба. Перепрыгивая через огромные трещины в полу. Поводок ослаб. ИИ более не был способен владеть этим местом. Он был глух и слеп к здешним обитателям. И теперь вынужден блуждать по остаткам своего прежнего дома, вечно вопя и страдая. Джекс и Помни не переставали бежать. Не отпуская друг друга, задыхаясь, уносились прочь от эпицентра расслоения пространства. Но пол перед ними обвалился. А после и позади. Они остались стоять на небольшом клочке земли, отрезанные от мира. Нервы были на исходе. И тогда в голове Помни возникла идея. Успокоившись, она вновь закрыла глаза, и перед ними материализовалась красная дверь с табличкой выхода. Но, открыв ее, заместо бесконечных офисных коридоров там была пустота. Светлая и всеобъемлющая. Та самая, в которую по случайности она угодила в свой первый день в цирке. И они оба поняли, что это конец. Шатер цирка местами порвался, и теперь под него попадали холодные капли дождя. — У нас не было шанса. — тихо сказал Джекс. — Только в цирке наш разум продолжал жить все это время. — Откуда ты узнал?.. Они стояли рядом друг с другом, не отпуская ладони. Помни видела в его глазах отчаяние. В их душах надежда умерла окончательно. — Я нашел записку, пока тебя не было. И шут заплакала. Тихо, судорожно стирая дорожки слез на щеках. — Помни. — большим пальцем провел ей вдоль скулы. — Прости меня за все. — Джекс... — накрыла его ладонь своей. — Ты, что ли, прощаешься со мной? — нежно улыбнулась она. — Кажется, только мы и остались друг у друга. Он притянул ее к себе. Наклонился сам и поцеловал. Впервые не побоявшись обнажить свои чувства. Не страшась быть отвергнутым, потому что знал — она беспрекословно разделяет это. Целовал ее сначала нежно, осторожно. Затем напористее, положив руку той на лопатки. Они прижались друг к другу так сильно, что ни один пиксель не мог разделить их. Ни одна пытка не сломает их чувства друг к другу. Помни встала на цыпочки, и крепко обняла его за шею, притягивая к себе, пытаясь насытиться поцелуем до конца. Они целовались жадно. Не чувствуя вкус собственных губ. Но ощущая беспрерывный жар в груди. Ощущая, как трясутся ладони. Как колени подгибаются от усталости и желания продлить этот момент как можно дольше. И под очередной душераздирающий крик Кейна, оторвались друг от друга. Посмотрели в пустоту, сияющую им в ответ. — Он не найдет нас там. — сказала Помни. — Уже нет. — Готова провести вечность со мной? — усмехнулся Джекс. — Я готова. — уверенно кивнула она. И, взявшись за руки, они шагнули в бездну. И тела воспарили в пустоте, принимающую их в свой собственный мир без боли, без страха. Без ничего. И они сами пошли на это, навсегда растворившись... ...В своем персональном цифровом аду.