Часть 4

После, прошло около пяти дней. И все это время никто не разговаривал друг с другом. Ведь если начнут общаться Помни и Джекс, то непременно затронут тему случившегося. С Зубл до сих пор было бесполезно разговаривать. Кейн собрал ее обратно, и она вела себя как ни в чем не бывало, вновь издавая странные звуки. Гэнгл и Рагата Джекса с Помни сторонились. Еще тогда они не до конца осознали, что именно произошло, и, возможно, вообще не поняли, что у них отняли память. Зато они помнили страх и ужас перед своей псевдо смертью. Рагата, как обычно, сидела за диванами, чтобы спрятаться и не видеть лица окружающих. Гэнгл же ушла от них на несколько метров, и просто находилась на холодном полу цирка, искося наблюдая за Зубл, перед которой до сих пор ощущала вину. Она моргнула, а когда открыла глаза, оказалась уже в тёмной комнате, где на нее с любопытством смотрел Кейн. — Отдалилась ото всех, м? — спросил он, лежа в воздухе, и оперев голову о ладонь. Гэнгл ничего не ответила, а лишь стыдливо пюопустила голову. — Боишься их? — намекал он на Помни и Джекса. — Я не поняла, почему они это сделали. – прошептала она. — Быть может, им нужно было выместить на ком-то свою злобу? Та совсем притихла и приуныла. Вспоминать о том, как ее буквально разорвали на части было больно. — Знаешь, я хочу предложить и тебе выместить свои чувства и эмоции. Заговорчески приблизился к ней ИИ. Сначала она стушевалась. Подумала, что это неправильно, что не стоит уподобляться. Однако в этом мире больше не действуют моральные принципы. И с каждым днем их становится все труднее восстановить. А потому, если Джекс и Помни не чураются вести себя как подоноки, то почему она не должна? И, немного поразмыслив, уверенно кивнула, готовая, наконец, не терпеть насмешки, а насмехаться самой. — Но прежде... — Кейн протянул ей лист бумаги и карандаш. — Излей душу. Напиши о своем самом постыдном поступке. Поверь, тебе станет легче. *** Людям надо уметь разговаривать друг с другом, иначе в молчании сквозит недосказанность и недопонимание. Джекс не любил задушевные разговоры, они вводили его в тоску и неловкость. Ему было проще отшутиться и сделать вид, словно его ничего не беспокоит. Безусловно, это раздражало окружающих. Он казался ветреным и несерьёзным. И как бы не старался сделать вид, что ему плевать, на самом деле глубоко переживал о том, что думают о нем другие. Просто лучше отгородиться от всего этого и не слышать. Так легче. Не будь он козлом, возможно, поговорил бы с Гэнгл и/или Рагатой. Обсудил бы произошедшее с Помни, может даже, начал оправдываться. В какой-то степени, от последней он ждал первого шага. Ведь будь он инициатором разговора, сразу покажет свою слабость. Помни стесняться нечего, она с первого дня в цирке не боялась показывать свои истинные эмоции, а заодно интересоваться ими у других. Такой вот у нее архетип. Сидя на злополучном диване, от которого хотелось уже избавиться (потому что с этой дурацкой мебелью связано слишком много дурных воспоминаний), Джекс все не мог успокоиться. Терзал себя навязчивыми мыслями, порой, подгоняя самого себя к диалогу. Но каждый раз лишь фыркал, встряхивал головой и продолжал сидеть. Иногда смотрел на Помни, силясь уловить намек на готовность принять его. Но та демонстративно показывала напускное спокойствие. Как обычно, закрыла глаза, полностью погруженная в себя. — Идиотизм. – сказал про себя Джекс. И скрестил руки на груди. А мысль все билась в его голову, как назойливая муха о стекло, что поговорить необходимо. Так будет правильно. Он стиснул зубы, глубоко выдохнул. Замер. Зрачки его медленно начали расширяться. Поднявшись с дивана, подошел к Помни и встал напротив нее, дожидаясь реакции. Та, шестым чувством уловив рядом с собой присутствие, разлепила веки, и взглянула на зайца. — Джекс?.. — неуверенно спросила она. Он молчал, лишь смотрел, как на ее лице сменяют друг друга эмоции: с взволнованного на любопытное. Еще секунда, как он замахнулся и со всей силы ударил ее кулаком в лицо. Помни и вскрикнуть не успела, как неуклюже повалилась на диван. Расширив глаза от страха и удивления, смотрела как Джекс тяжело дышит, как зрачки его — мелкие, пышущие злобой смотрят в ответ. Вновь замахивается, но шут успевает увернуться, и кубарем падает с дивана на пол. — Что ты творишь?! – кричит она. Заяц не останавливался. И вновь накинулся на нее, пытаясь схватить. Защищаясь, Помни выставила перед собой руки. Упав на нее сверху, он колотил ее руками по телу, ногам и рукам. Непонимая, почему Джекс так себя ведет, рыкнула, пнув его коленом в живот. Тот зашипел, отстранился, и шут смогла вылезти из под него, вставая на ноги, но тут же отпрянула, когда он снова попытался схватить ее. Разозлившись, Помни накинулась на зайца сверху со спины, тянула за уши, била по голове. Локтем он сильно ударил ту в бок, вновь повалив на пол. — Прекрати! — кричала она. Они дрались, кусали друг друга, сваливая с ног. Вновь нападали. Тянули друг друга за одежду. Тяжело дыша, Помни с размаху ударила Джекса кулаком в грудную клетку. Он тяжело задышал, слегка пошатываясь, что дало возможность шуту подняться и бить его ногами. Рыкнув, заяц перехватил ее ногу, потянул на себя, опять роняя ее. Сел сверху и начал душить. Хватка его была сильная. Лицо Помни начало менять цвет: от синего, и фиолетового, до красного с жёлтым. Воздуха становилось все меньше, ещё немного и она упадет в обморок. — Не... надо... — молила шут. Щелчок. И Джекс смотрит на нее удивлённо, а как только увидел и осознал, что делает, испуганно отпрыгнул от нее и отполз на несколько метров. Помни яро хватала ртом воздух, наполняя легкие кислородом. Продолжая смотреть на Джекса испуганно, пыталась понять, что вообще произошло. — Я... — тяжело дышал заяц, глядя на свои руки. — Что?.. — Ты с ума сошел? — ошарашенно, без тени раздражения спросила Помни. — Не понимаю... — схватился за голову Джекс. — Какие страсти! — оглушил их голос Кейна сверху. Ему явно понравилось то, что он только что лицезрел. Глаза его сияли радостью, с долей самодовольства. — Как я и говорил ранее, у всех ваших действий есть последствия! — Что ты сделал со мной?! — резко поднялся с пола Джекс и злостно посмотрел на ИИ. — Я? Ничего. — пожал плечами тот. — Но!.. тобой, словно куклой управлял тот, кто хотел отомстить! И тут его осенило. Гэнгл нигде не было видно. Кейн пробрался в его разум и самолично отдал ей контроль над ним. — Так... нельзя!.. Так нельзя! — кричал он. Помни смотрела на Джекса с жалостью и сочувствием, и тот презирал этот взгляд. Она не смела прощать его, пусть даже он не владел своим телом. — Джекс... — обратилась к нему шут. — Нет! — отшатнулся от нее тот. — Не трогай меня! И ушел. Сам не зная куда, просто чтобы остудить мысли. Кейн был доволен собой. Он вновь получил необходимую ему дозу чужих эмоций. Перед тем, как исчезнуть, посмотрел на Помни, что сокрушалась в сожалении к Джексу. Усмехнулся и пропал. Гэнгл сидела все в той же комнате, сжимая в своих ленточных руках лист бумаги, на котором изложила то, что ей приказали. — Написала? — спросил появившейся рядом с ней Кейн. — Да. — кивнула она. Тогда ИИ взял в руки исписанный лист, обвел быстро глазами текст, а после начал подробно читать: "Мне больно и невероятно стыдно говорить об этом..." Голос Кейна сменился, и теперь тон чтения, даже голос, звучал в точности как у Гэнгл: "Вот уже долгое время я не перестаю винить себя за ту трапезу, после которой разум Зубл разрушился. Если бы я могла повернуть время вспять то непременно исправила то, что произошло. Зубл того не заслуживала, уж лучше бы я оказалась на ее месте. Однако я безумно горжусь, что не побоялась отстоять свое мнение и получить то, что мне было необходимо. " Гэнгл оторопела. Неужели она написала это? Да, она писала своей собственной рукой этот текст, но добавляла ли она последнее предложение? — Хм-м, – задумчиво протянул Кейн. — а в тихом омуте... Не знал, что ты станешь гордиться этим. Видимо, и возможность отомстить Джексу с Помни принесло тебе особое удовольствие. Она не знала чему верить. Ее обуздала ненависть к самой себе. Гэнгл не понимала кто она — та, кто совершил поступок, или та, кто им гордится? Событие за событием обрушивались на нее как снежный ком, испепеляя и без того больной разум. Схватившись за голову, она не верила собственным мыслям и словам. Джекс и Помни страдали сейчас по ее инициативе. Ей было совестно за свой поступок. Или, все же, нет? Голова шла кругом. Стены в комнате словно сужались до маленького пространства, стискивая ее хрупкую фигуру. Ей хотелось кричать, но крик не шел. Из уст вырвались лишь всхлипы и стоны. Слезы текли ручьём, а глаза мигали различными красочными цветами. Упав на колени, Гэнгл вся затряслась. Состояние Зубл — ее вина. И она гордится этим. Эта мысль рвала сознание на куски. Паническая атака выбила землю из под ног и она полетела вниз. Не помня себя, свои желания и поступки, растворилась в пустоте, превращаясь в огромного многоглазого монстра. *** Сначала, пока все были озабочены исключительно собственной болью, пропажу Гэнгл не заметил никто. На вторые сутки почуяли подвох. На третьи, уже сидели в ожидании. А на пятые поняли, что она уже не вернётся. Рассеивание для всех всегда было темой болезненной. Оно душило осознанием того, что умереть может каждый, и что, рано или поздно, это случится. По традиции, герои устроили похороны. Однако пришли на них лишь двое: Помни и Рагата. Вторая, как узнала о смерти Гэнгл, ничего не сказала, возможно, плакала, пока никто не видел, но тихо. Зубл, соответственно, не пришла из-за своего состояния, в котором и себя толком не осознавала. А Джекс... он всегда говорил, что на похороны не ходит. И если сначала Помни списывала на его эгоизм, то сейчас понимала, что ему попросту невыносимо переживать чью-то смерть. Понимать, что это по-настоящему случилось, и что этого человека уже никто никогда не увидит. Кейн даже не показал никому монста, в которого превратилась Гэнгл. Они-то думали, тот устроит им очередной урок, или продемонстрирует очередной раз свое превосходство над ними. Но нет. — Это хорошо, что она рассеялась. — полушёпотом сказала Рагата. Помни от этих слов вздрогнула, не веря, что из уст куклы могло вылететь что-то подобное. — Она больше не мучается. — добавила она. Шут, свойственно ее характеру, старалась верить в лучшее. Что все их страдания в конечном итоге окупятся тем, что они найдут выход. Что, возможно, рано или поздно Кейн наиграется и сам выставит их. Но с каждым днем верилось в это все труднее. Быть может, Рагата права и смерть — лучшее решение. И, пока они стояли около рамки, провожая Гэнгл, Кейн забрал Джекса. *** Он, как и многие другие, оказался в темном пространстве. Безэмоционально, оглядывался по сторонам в ожидании новой пытки от Кейна. Но ИИ не удостоил его своим присутствием. И тогда заяц просто сел на пол, обняв колени руками. Стараясь ни о чем не думать, закрыл глаза и просто "был". Спустя час тишина начала давить. В ушах звенело, а стоило ему открыть глаза, как зрение рисовало ложные образы, сотканные из причудливых узоров. Попросту галлюцинации. И нет, не созданные Кейном, а свойственные человеческому могзу. Затем послышался щелчок, и в нескольких метрах от Джекса загорелся свет прожектора, заполняя собой небольшое округлое пространство. Там сидела Риббит. Кожа ее была бледно-зеленого, почти что выцветшая, а заместо лица — черные линии двигающихся помех. Глядя на нее, зрачки его сузились в ужасе. Он крепче сжал себя в объятиях, страшась подойти ближе. Тогда она заговорила сама, — не своим, надломленным низким тоном, словно заевшая в проигрывателе пластинка: — ДжЕкС... Ты Не Х0ЧеШь См0тРеТь На МеНя?¿ Заяц весь сжался, дрожа всем телом. Он спрятал лицо в коленях и тихо шептал самому себе, что все это не по настоящему. — ДжЕкС... — то писком, то баритоном говорила она. — тЫ нИк0гДа Не Х0ТеЛ сЛуШаТь МеНя... — Тебя нет... — шипел он, обхавит руками голову. — ДжЕкС!¡ — не унималась Риббит. Загорелся еще один свет. И в центре него уже находился Кауфмо. Черные глаза его вытекли, вязкой черной жижей сливаясь с широко открытым ртом, в котором зияла непроглядная тьма. — ДжЕкС!¡ – крикнул он. — Эт0 тВ0я ВиНа!¡ — Это неправда!.. — вскочил на ноги он, и кинулся бежать, не глядя куда, не зная, во что. Но не успел пробежать и сто метров, как прям перед его носом зажёгся свет, и под ним уже стояли и Кауфмо, и Риббит, буквально сросшиеся друг с другом, как сиамские близнецы. — ДжЕкС!¡ — кричали они. Весь мир его словно завибрировал, затрясся. В каждом углу, в омуте тьмы он слышал их голоса – тягучие, надрывные. Громкие и тихие. Куда бы не ступила его нога — они были рядом, они были повсюду. Здесь, перед глазами и в его голове. — Ты 0сТаВиЛ нАс УмИ-иРаТь!.. — Заткнитесь! — прорычал Джекс, доводя свой голос до хрипа. Наступая на него, с их измученных тел стекала черная субстанция, похожая на кровь. Шаги их были тяжелыми, грузными. Слова – бессвязный хлюпающий лепет. — П0ЧеМу тЫ бР0сИл НаС?¿ Раздался голос за спиной. Не удержа равновесия, Джекс грохнулся на пол, и, подняв голову, увидел над собой изуродованную Помни. Глаза – бездонные дыры. Движения ее были ломаными, неестественными. Зубы, словно острия кинжалов, с несползающей огромной улыбкой. — Эт0 иЗ-зА тЕбЯ мЫ ТаКиЕ!¡ — в унисон вопили все трое. Руки Джекса не слушались, словно налитые свинцом, он не мог опереться на них и подняться. Все тело задрожало, к горлу подступил ком, мешающий сделать вдох. — Эг0иСт!¡ — громогласно кричали они. Тянули к нему свои руки - крюки́. Дергали за уши, одежду, словно стремились разорвать того на куски. — ПрЕдАтЕлЬ!¡ Разум Джекса помутнился. Он уже не понимал что с ним и где находится. Лишь инстинктивно пытался отбиваться от существ, окруживших его. — Ты ДаЖе Не ПыТаЛсЯ... СпА-а-АсТи¡!.. И когда казалось, разум его отключился, когда, еще немного, и он сойдет с ума, все стихло. Погас свет. Заглушились звуки. Глаза болели от темноты. Страх подначивал бежать, но тело не слушалось. Щелчок. И вдали вновь появился свет, в центре которого сидела Гэнгл. Самая обыкновенная, находившаяся к Джексу спиной. И он, словно увидев в ней надежду на спасение, наконец, поднялся с ног, и побежал к ней. — Гэнгл!.. — голос его охрип. Джекс протянул руку, пытаясь дотянуться. Ему казалось, она настоящая. Она не рассеялась, это очередная проверка на прочность от Кейна. Ведь она сидит перед ним абсолютно живая и невредимая. Опасаясь подойти к ней вплотную, остановился в сантиметрах от обута света. — Ты?.. — пытался отдыхаться он. — Я... Она не поворачиваясь к нему, продолжая сидеть на месте. И только сейчас заяц заметил, что в руках ее был тот самый блокнот, в котором она когда-то рисовала. Он давно этого не видел. В какой-то момент Гэнгл просто перестала. Раньше рисование было ее отдушиной, имея связь с той реальностью, в которой та когда-то жила. И Джекс безоговорочно поверил тому, что видел сейчас. Поверил, что она на самом деле жива. — Джекс... — сказала она своим обычным голосом. — Ты никогда не задумывался о том, какую боль приносишь другим? — Что?.. Он опешил, даже удивился, ведь никогда прежде та не говорила с ним таким спокойным, рассудительным тоном. С такой серьёзностью. — Мне вот было больно. Ты так часто смеялся надо мной. Я всегда задавалась вопросом: а за что? — продолжала что-то рисовать она. — Но почему-то мне стыдно, что я отомстила тебе. Джекс задыхался от злости и непонимания. Крепко сжал кулаки, и хотел было ответить, но осек самого себя. — А тебе было стыдно хоть раз? Было стыдно, когда ты разрывал меня на куски? Или, когда растоптал мою маску? Говорила она о случае, когда их всех лишили памяти. — Но это уже не важно. — отложив блокнот, поднялась на ноги. И когда, наконец, обернулась, Джекс увидел, что маска ее была покрыта трещинами. А на правой части лица – черный отросток, покрытый разноцветными глазами. — Потому что меня больше нет. И тогда он закричал. От страха и отчаяния. От стыда и совести, что прогрызла дыру в груди. Он с силой стиснул ладонями свою голову, готовый тут же размозжить ее и больше не чувствовать боли и вины за свои поступки. Мысленно он молил сжалиться над собой. Просил, чтобы все это кончилось. Просил, чтобы его попросту стерли и навсегда забыли. Но Кейн был глух к его просьбам и сожалениям. *** Холодный ветер гулял по куполу цирка, заставляя неприятно ежится, пуская мурашки по всему телу. Когда похороны закончились, Рагата вернулась на свое привычное место – села за диван. Помни заволновалась, когда увидела отсутствующего Джекса, но пришлось смириться, так как то было обычной для Кейна практикой. Зубл не было видно. Скачущей походкой она давно забрела в чертоги цирка, не переставая издавать разные звуки. Постояв на месте, не зная, куда себя деть, Помни все же решилась поговорить с Рагатой. Так, как обычно та это делала. Медленно опустилась подле нее на пол, и молчала, не зная, с чего начать. Кукла не обращала на нее никакого внимания. Она обняла колени руками и просто смотрела прямо в одну точку. — Рагата. — набралась смелости Помни и протяжно выдохнула. — Прости меня пожалуйста. Та даже не пошевелилась, продолжая молчать. Но шут была уверена, что ее слушают. — Мне очень стыдно... за все. Мы... — осеклась. — Я поступила ужасно. И вновь тишина. Одиними словами Помни не могла передать и толики сожаления. И она не знала, каким образом ей загладить вину, чтобы в их отношениях все было как раньше. — Я думала, что помогаю всем. – вдруг, совсем тихо, сказала Рагата и Помни ощутила такой силы облегчение от того, что еще не все потеряно. — Понимаешь, в моей жизни у кого-то, с кем бы я не общалась, был кто-то дороже... всегда. Наверное, мне давно надо было смириться и понять это. — Но... Помни не хотела врать ей. Ведь понимала, если ей кто-то предоставит выбор, Рагату не выберет. Стыд горьким ядом разлился по горлу. Стало невыносимо от самой себя. — Я не хочу тебя терять, Рагата. — абсолютно искренне сказала Помни. — А я, кажется, себя уже потеряла. – безутешно ответила та. — Просто знай, я всегда готова помочь тебе. Но кукла вновь ушла в себя. Разговор исчерпал себя, и шут оставила ту в покое, усевшись на диван. Спустя время вернулся Джекс — злой и подавленный, у которого никак не вышло спрятать внутри себя бушующий ураган эмоций. Сначала Помни безумно обрадовалась, когда увидела его, но потом, заметив, что тот усердно прячет от нее свой взгляд, а после, быстрым шагом направляясь в сторону комнат, забеспокоилась. Оглянувшись на Рагату, и, предположив, что с той все будет нормально, побежала вслед за Джексом. Окликивала его, пыталась докричаться. Но тот не оборачивался. И уже у самой комнаты, ей удалось схватить зайца за руку. Джекс взбрыкнулся, врывал свое запястье из ее хвата и отпрыгнул как от огня. Выражение лица его было раздражённым, даже безумным. Казалось, ещё немного, и он взорвется, словно бомба. — Джекс, пожалуйста!.. — Что тебе нужно от меня?! — Тебе плохо, я вижу, давай поговорим! — Что в моем поведении тебе подсказало, что я готов к разговору?! — Мы договаривались! — уже серьёзно вскрикнула она. — Не закрываться в комнате, не оставаться одному! — А кто договаривался? — взгляд его вспыхнул огнём, улыбка приобрела злобный оскал. — Рагата, которая полностью закрылась в себе? Зубл, разум который превратился в кашу, или, может быть Гэнгл, которая к ч#ртовой матери умерла?! — с каждым разом тон Джекса становится громче, истеричнее. Он яростно наступал на Помни, заставляя ту пятится. — Или... ты?! Думаешь, что особенная. Вбила себе в голову, что занимаешь особое место в моей жизни! — Я не отступлю, Джекс! — О, а стоило бы! – вскинул руками он. — Думаешь, Я бы поступил также? Что вообще заставило тебя думать, что мне не все равно? — Я ЗНАЮ, что не все равно. — напирала Помни. — Знаю, что ты попросту боишься показаться слабым! Боишься собственных чувств, а потому отталкиваешь! — Какая ты жалкая... — А я не жалею, что боюсь за тебя! Я боюсь однажды открыть дверь, и увидеть тебя рассеявшимся! Думаешь, я не понимаю, как тебе плохо? Как ты постоянно прячешься и делаешь вид, что все в порядке? — Замолчи!.. — прошептал Джекс и замотал головой. — Что Кейн сделал с тобой? — надрывая голос, чуть ли не всхлипывая, спросила она. — Я хочу помочь! — Мне не нужна помощь! — Я не хочу потерять тебя! И вдруг оба затихли. Пытаясь отдышаться и успокоиться, смотрели друг на друга. И вдруг на лице Джекса появился страх. Неизвестный и непонятный для Помни. Как будто, что-то осознав, он до ужаса испугался, и теперь судорожно мотал головой, словно пытался избавиться от этого. — Джекс, пожалуйста... — прошептала она, и вновь предприняла попытку дотронуться. — Нет!.. — без тени злости в голосе он отшатнулся. Как будто ее прикосновение навсегда могло его изменить. Он дрожал. Ноги почти не слушались, а потому, что не упасть, все таки открыл дверь своей комнаты, чуть ли не ввалился туда, и захлопнул ее, повернув замок. Помни осталась стоять одна в пустом коридоре, с ворохом беспорядочных чувств и эмоций. Хотелось кричать и плакать от бессилия. Как бы не старалась быть услышанной, быть нужной, быть кем-то важным – не получалось. Она глубоко вдохнула. Выдохнула. И села на пол, оперевшись о дверь его комнаты. Вслушивалась, силясь услышать Джекса и удостовериться, что все хорошо. Прошел день. В его комнате было абсолютно тихо. Помни успокаивала себя, что, если он вдруг рассеется, то начнет издавать не то стоны, не то рыки. Поднимется шум. А пока было тихо, она могла закрыть глаза и продолжать ждать. Второй день. Она заплакала. Просто тихо всхлипывала, ни на миллиметр не отодвигаясь от двери. Третий и четвёртый дни. Породнившись с тишиной, Помни убаюкивала себя. Душу грела мысль, что Джекс совсем рядом. Живой. Пятый и шестой дни. Напевала себе под нос незатейливую мелодию, вырисовывая пальцем на двери замысловатые узоры. Седьмой и восьмой дни. Накрутив себя страхами и переживаниями, пыталась не дышать, усиленно вслушиваясь, что происходит в комнате Джекса. Старалась уловить каждый шорох, каждое дуновение ветра. Но не слышала ничего. Девятый день. Помни обняла колени руками, спрятав в них лицо. Она с усилием сдерживала себя, чтобы не встать и не начать стучать в закрытую дверь, с требованием впустить ее. Но боялась сделать хуже, а потому, покачиваясь из стороны в сторону, продолжала ждать. На десятый день она привыкла. Этот коридор стал ее неким убежищем. Местом, где тихо, где Кейн (по совпадению ли) ее не трогает. И где от Джекса ее отделяет одна стена. Пребывая в полудрёме, она освободила свою голову от мыслей и просто существовала, позабыв на время о всех трудностях. В подобии транса не услышала, как за спиной отворилась дверь. Как темнота, скрытая за ней, обняла ее в своих объятиях. Джекс боялся нарушить эту тишину. Просто стоял и смотрел на то, как Помни упорно сидит у его двери, дожидаясь. Он был в относительном порядке. Успокоился, и теперь заместо раздражения пришла усталость. — Помни?.. — все же окликнул ее. Она даже не вздрогнула, и Джекс было подумал, что та действительно спит (хоть это и не было возможно), но шут, абсолютно спокойно, даже лениво обернулась. И посмотрела на него так по доброму, так искренне улыбнулась, когда поняла, что ожидание не было напрасным, и что Джекс живой. Она встала. Оглядела того с ног до головы, кивнула своим мыслям и собралась было уходить, на что теперь он схватил ее за руку, не желая отпускать. — Постой. — Что такое? Он махнул головой в сторону комнаты, приглашая ту зайти. Как и все остальные, помещение было маленьким, но не сказать, что неуютным. Джекс сел на кровать и постучал ладонью рядом. И, когда Помни расположилась рядом, начал говорить: — Я не могу себя простить. Когда Риббит и Кауфмо рассеялись, винил себя. Мои шутки и слова порой были... жестокими, ну, ты знаешь. А потом появилась ты. И мне стало легче. Но... — Джекс. — тихо сказала Помни. — Ты думаешь, что я рассеюсь из-за тебя? — Я боюсь, что мое влияние... — Ерунда. — она сжала его руку в своей, не чувствуя сопротивления. — Твое влияние на меня никак не действует. Ну, если немного. Но в хорошую сторону. — Да... — не веря ее словам, вздохнул Джекс. — То, что ты сказала тогда... — Все, что я когда-то говорила тебе, было искренне. — заверила его Помни. — Я просто не понимаю, почему? — Потому что ты НЕ плохой, Джекс. Но ты сам себе боишься в этом признаться. Зажмурившись, он пытался уложить в голове роем вьющиеся мысли. Джексу на самом деле было страшно, что он испортит ее. Ему было проще отталкивать, оскорблять, выглядеть сволочью. Но принять, что кому-то он может быть не безразличен. И даже, что ему кто-то будет небезразличен – задача очень непростая. Но сейчас, в темноте комнаты, в приятной, почти шелковой тишине он принял в себе это чувство. И, повинуясь порыву, крепко заключил Помни в своих объятиях. А когда почувствовал ответную реакцию, позволил этому моменту полностью поглотить его. Запомнить каждой клеточкой своего тела. Выжечь на подкорке головного мозга это объятие, что было сильнее любых слов. Объятие, что взаимно прощало все прежние обиды и недопонимания. Которое на короткий миг излечило их истерзанные души. И сидели они так долго, не считая минут, не задумываясь, что происходит за пределами комнаты. Сейчас они были друг у друга. Живые. И никто не способен более эту связь разорвать. *** Оставаться не под постоянным наблюдением Кейна было приятно. Однако после нескольких дней его отсутствия, уровень кортизола рос, вращая мысли как волчок, закручивая их в пучину волнения. И как бы не хотелось оставаться в объятиях друг друга, Джекс и Помни были вынуждены покинуть комнату. И теперь они настороженно шли по огромному залу цирка, нервно оглядываясь по сторонам. И первое, что они почувствовали, — промозглый холод и удушающую, почти мертвую тишину. Подойдя к диванам, и не обнаружив там Рагату, стало тревожно, и за нее и за себя. — Может, ее Кейн забрал? — предположила Помни. — Это в лучшем случае. Что по мнению Джекса было "худшим", она решила не спрашивать, но сидеть сложа руки в ожидании не хотелось. И они поняли друг друга без слов, тут же отправившись на поиски Рагаты. Ходили по цирку, заглядывая в каждый закоулок. Звали ее, но безуспешно. Становилось все тревожнее. Вдруг вдалеке появилась фигура Зубл. Она бежала навстречу к ним, припрыгивая, и взволнованно что-то лепеча во все горло. Позже выяснилось, что она бежала не "к" а "от". Ведь из за поворота, неуклюже перебирая четырьмя ногами, за Зубл несся огромный черный монстр, с сотней разноцветных, мелькающих глаз. Он рычал, а его огромная туша своим весом сотрясала полы цирка. Помни и Джекс замерли на месте. Они испуганно смотрели на чудище, и оторопели, словно впервые увидели подобное. И только когда Зубл пробежала мимо них, отмерли, и побежали стремглав следом. Монстр не переставал мычать, нагоняя героев. И уже было наклонил свою морду, чтобы сомкнуть пастью тельце Помни, как Джекс, молниеносно среагировав, оттолкнул ее в сторону, сам подставляясь под удар. Зашипев от боли, левая часть его тела: рука и нога начали дефектно мигать. Конечности словно скрючивало в судорогах. Он упал, без возможности подняться и продолжать бежать. Теперь Джекс был легкой добычей, и монстр быстро понял это, уже разевая свою огромную пасть снова. — Эй! – выкрикнула Помни, привлекая к себе внимание. Сняв с себя обувку, замахнулась и кинула ее в чудовище. Взбрыкнув, он зарычал, и, будто чувствуя обиду, забыло про Джекса и побежало за шутом. — Помни! — услышала она голос зайца, перед тем как скрыться у него из виду. Дыхание в лёгких начало заканчиваться. Она замедлилась, давая возможность монстру вскинуть лапой и ударить ее, отбрасывая в противоположную сторону. Удар был сильным, Помни пролетела несколько метров, а затем с грохотом упала, больно ударившись о стену. Предплечье отдало сильной болью, и также замигало. Заметив недалеко от себя огромный пластмассовый куб, пока монстр потерял ее из виду, заползла за него и притаилась, задержав дыхание. И пока паника отступила, Помни утопила себя в чувстве сильной вины. Она самолично поставила себя перед выбором. И сделала его, оставив Рагату на десять дней в полном одиночестве. Кто знает, приходил ли к ней Кейн или она самостоятельно съела себя своими переживаниями. Однако Помни полностью была озабочена состоянием Джекса, и места в мыслях больше ни для кого не осталось. Она заплакала, ведь снова чувствовала себя предателем. Возможно, ещё несколько дней назад можно было все исправить, привести Рагату в чувства и заверить, что никто ее не бросит, что помогут. Но уже было слишком поздно. Кукла рассеялась. Убиваясь самобичеванием, Помни не сразу заметила, как чудище отбросило гигантской лапой куб, и теперь сотней глаз глядело прямо на нее — всю сжавшуюся от горя и страха. Еще секунда, и от нее не останется и следа. Но появился Кейн, который поднял чудище в воздух и неспеша погрузил его в черную дыру, только что образовавшуюся в полу. Щелкнул пальцами и боль в руке мигом прошла. — Ну и беспорядок вы тут развели! — встряхивая ладонями сказал он. Поверить в то, что он не знал, что по его цирку свободно разгуливает рассеявшийся человек было глупо. Он просто терпеливо ждал, пока Помни и Джекс встретятся с этом лицом к лицу. Вскоре к ним подбежал Джекс, который хотел обратиться к шуту, но заметив ИИ, осекся. — Даже не верится, что вы последние, кто остались. — рассудительно прикоснулся указательным пальцем к челюстям он. — Не считая Зубл, конечно. Знаете, это даже как-то грустно. — Как давно? — спросила его Помни. — Что? — Как давно Рагата рассеялась? — Наверное, это следовало у вас спросить. Но вы были так увлечены друг другом, что наплевали на нее! — пристыдил их Кейн. И это сработало. Помни и Джекс отвели взгляды, утопая в чувстве вины. А разум талдылил одно и то же: "все можно было исправить". Если бы хоть один из них вспомнил о Рагате. Если бы Помни хоть раз пошла проведать ее. И еще множество "если", которых не случилось. — Но она была той ещё занудой, не правда ли? — цинично махнул рукой ИИ. — Так о чем переживать? И под громкий фальшивый смех Кейн удалился, оставив Помни и Джекса наедине с их жестокой совестью.