Глава 3. Последний рубеж.

Десять лет. Десять долгих, пустых лет, наполненных дымом, кровью и тишиной. Сёко Иэйри продолжала делать свою работу. Она лечила, штопала, возвращала к жизни. Её руки стали ещё искуснее, а глаза — ещё более пустыми. Она смотрела на мир сквозь пелену сигаретного дыма и ничему не удивлялась. Её сердце, казалось, атрофировалось, превратившись в такой же инструмент, как и её техника — полезный, но лишённый чувств. Но каждую ночь, ложась в холодную постель, она клала руку на пустое место рядом и вспоминала. Его тепло. Его голос. Его отчаянные, голодные поцелуи. Она никогда никому не рассказывала о них. Это была её тайна, её личная рана, которую она не позволяла зажить. И вот он вернулся. Ночь Парада сотни демонов. Город охвачен хаосом. Проклятия, призванные Сугуру Гето, сеют смерть и разрушение. Сёко находится в полевом госпитале, развёрнутом в подвале одного из уцелевших зданий. Раненых приносят десятками. Кровь, крики, запах горелой плоти. Она работает на автомате, не поднимая головы, пока дверь не распахивается и в проёме не появляется он. Сугуру Гето. Лидер секты. Военный преступник. Человек, объявивший войну всему человечеству. Он тяжело ранен. Его правая рука висит на лоскутах кожи, из глубокой раны в боку толчками вытекает кровь. Он едва стоит на ногах, но в его глазах, окружённых тенями усталости, всё ещё горит тот самый тёмный, фанатичный огонь. Их взгляды встречаются. В комнате мгновенно воцаряется мёртвая тишина. Все, кто мог двигаться, замирают, глядя на эту сцену. Но Сёко не видит никого, кроме него. — Уходите, — говорит она остальным. Голос спокойный, стальной. — Все. Сейчас же. Никто не смеет ослушаться. Когда дверь закрывается за последним раненым, она медленно подходит к нему. — Ты вернулся, — произносит она. Это не вопрос. Это констатация факта. Приговор. — Я же обещал, — он пытается улыбнуться, но из-за боли улыбка выходит кривой, жалкой. — Я сказал, что вернусь к тебе. Она смотрит на него долгим, изучающим взглядом. Её «обратная техника» — не «Шесть глаз», но она видит достаточно. Она видит, что он умирает. Его тело разрушено, проклятая энергия на исходе. Он пришёл не за лечением. Он пришёл попрощаться. — Дурак, — шепчет она, и её голос наконец срывается. — Какой же ты дурак, Сугуру. Она хватает его за грудки окровавленной монашеской рясы и притягивает к себе. Их лбы соприкасаются. Её слёзы, горячие и солёные, падают на его лицо, смешиваясь с кровью и грязью. — Я не буду тебя лечить, — говорит она сквозь зубы. — Ты не заслужил. Ты убил столько невинных. Ты стал чудовищем. — Знаю, — отвечает он. — Но я никогда не переставал любить тебя, Сёко. Ты — единственное светлое пятно в этом дерьме. Единственное, о чём я жалею. Она целует его. В последний раз. Этот поцелуй — квинтэссенция всей их боли, всей их невысказанной любви, всех потерянных лет. Он горький от крови и соли, и он самый прекрасный в её жизни. Когда она отстраняется, его глаза уже начинают стекленеть. Жизнь уходит из него с каждой секундой. — Я не могу тебя спасти, — шепчет она, гладя его по щеке. — Но я могу быть с тобой. До конца. Она опускается на пол, укладывая его голову себе на колени. Её пальцы перебирают его длинные, спутанные волосы — жест, полный такой нежности, на которую, казалось, она уже не способна. Она закуривает сигарету и смотрит, как дым поднимается к потолку, смешиваясь с запахом смерти. — Помнишь, ты спросил, буду ли я тебя ждать? — тихо говорит она. — Я ждала, Сугуру. Каждую ночь. Десять лет. Он не отвечает. Его дыхание становится прерывистым, хриплым. — В следующей жизни, — шепчет он из последних сил. — В следующей жизни я найду тебя раньше. И мы не будем магами. Мы будем просто... людьми. — Договорились, — отвечает она. Его глаза закрываются. Грудная клетка поднимается в последний раз и замирает. Сёко продолжает сидеть, гладить его волосы и курить, пока сигарета не обжигает ей пальцы. Только тогда она позволяет себе закричать. Этот крик, полный невыносимой, всепоглощающей боли, разносится по пустому подвалу, отражаясь от бетонных стен. Она кричит за все десять лет молчания. За каждую ночь, проведённую в одиночестве. За любовь, которая могла бы спасти его, но не спасла. Когда рассвет снова окрашивает небо в кровавый цвет, в подвал врываются маги. Они видят Сёко Иэйри, сидящую на полу с телом худшего преступника в истории на коленях. Её лицо спокойно, глаза сухи. Она поднимает на них взгляд и произносит всего одно слово: — Унесите его. Он мёртв. Она встаёт, поправляет окровавленный халат и закуривает новую сигарету. Её руки не дрожат. Она — Сёко Иэйри, лучший врач в мире дзюдзюцу. Она вернётся к работе. Будет лечить, штопать, возвращать к жизни. Но часть её души, та самая, что принадлежала ему, умрёт вместе с ним навсегда. И никто, никогда не узнает, что за холодной маской циничного врача скрывается женщина, которая любила чудовище. Любила так сильно, что позволила ему умереть у неё на руках. В её кабинете до сих пор пахнет дымом и антисептиком. И если приглядеться, в углу, на старом продавленном диване, можно заметить едва уловимый силуэт. Тень человека, который когда-то обещал вернуться. И он вернулся. Чтобы уйти навсегда.