Глава 25. Элла. Гроза утихает к полуночи

      Мой взгляд будто намертво приковали к блондину напротив. Петя. Петя-Петенька. Как же так, дружочек мой?       Я могла ещё как-то переварить то, что Джаспер оказался похож на Алексея настолько, что от одного взгляда на него у меня сердце колотилось где-то в горле, особенно в самом начале, когда наша встреча казалась бредом умирающего мозга. Но Пётр… Пётр вызвал во мне совершенно иной, пугающий внутренний резонанс. Это не походило на обычное удивление. В груди разлилась тянущая дрожь, словно заснувшая память вдруг резко ударила током по оголённым нервам.       Я узнала его черты, мимику секундой раньше, чем разум успевал напомнить: «Остановись, Элина, это не он». Небрежная улыбка? Эта едва уловимая манера речи, обращённая ко мне? Мужчина передо мной принадлежал чужому миру, но сквозь оболочку американского вампира на меня смотрел всё тот же Петя.       — Ну что, — протянул он с ленивой усмешкой, разглядывая меня с ног до головы, словно видел впервые.       Впрочем, для него так оно и было: местная Элла погибла задолго до того, как эти двое вообще пересеклись.       — Так и будешь молчать, ласточка?       Я приподняла бровь, и к горлу подступил ком. Это прозвище он придумал почти сразу после нашего знакомства прошлой жизни.       «Ласточка» — как же сильно это тогда раздражало Лёшку! Он отчаянно ревновал, злился, хотя умом понимал, что между нами была лишь преданная дружба. Лёша сам приставил ко мне Петю в качестве телохранителя после очередного покушения, потому что не мог доверять больше ни одной живой душе.       Мой муж успокоился только тогда, когда Петя встретил Лизу, секретаршу Марии, и женился на ней. За пару месяцев до гибели Лёши они с Лизой уехали из Петербурга в родную Вологду, а оттуда перебрались в Москву… И вот теперь круг замкнулся. Значит, и местный Пётр точно так же преданно дружит с Джаспером. Космическая ирония судеб. Интересно, как тут его зовут?       Судорожно сглотнув, я попыталась вернуть себе хотя бы видимость самообладания. Получалось из рук вон плохо. Слишком тяжёлый пласт воспоминаний, который я так долго хоронила, прорвал плотину и хлынул в голову за эти несчастные секунды. Я заставила себя натянуто улыбнуться, чувствуя, как предательски дрожат уголки губ:       — Хоть что-то не меняется. Ты всё ещё так меня называешь…       Вампир едва заметно прищурился, сканируя мою реакцию. И вдруг это напряжение внутри меня лопнуло, я расхохоталась, признавая, что у моей судьбы отвратительное чувство юмора. Мне было плевать, что этим двоим я сейчас кажусь совершенно сумасшедшей. Они зависли с разинутыми ртами.       — Не бери в голову, Красавчик. Это… кое-что из прошлого. Вдруг вспомнилось.       Петя почесал подбородок, вглядываясь в моё лицо с нарастающим подозрением:       — Мы были знакомы?       Я перевела вопросительный взгляд на Джаспера, пытаясь вернуть почву под ногами:       — Ты ему рассказал?       Тот лишь молча пожал плечами, не видя смысла отрицать очевидное:       — Да.       — И насколько близко мы знакомы, ласточка? — с искренним любопытством поинтересовался Пётр, подавшись вперёд.       Я снова рассмеялась, глядя на него сквозь пелену подступающих слёз, и прищурилась:       — Настолько, что перед самой смертью я шла к тебе навстречу.       Оба вампира уставились на меня с таким выражением лиц, будто я только что объявила им, что земля на самом деле плоская и стоит на трёх китах.       — Оу! — протянул Петя, явно озадаченный моим признанием. — Я вообще-то Питер.       — Я вообще-то в курсе. А ещё у нас с тобой одна фамилия на двоих. Ты знал?       Холодный дождь всё так же нещадно хлестал по лицу, капли затекали за шиворот, но я не обращала на это никакого внимания. Питер смотрел на меня с привычной ленивой усмешкой, но в его алых глазах уже вовсю горело живое любопытство. Мы зацепили друг друга. Точно так же, как зацепляли в моём мире при каждой стычке или дружеской пикировке. Эта искра между нами осталась неизменной.       — Благодаря этой фамилии он меня и обратил, — хмыкнул блондин, кивнув на друга. — Думал, что мы с тобой, возможно, родственники.       — И что? — я вопросительно выгнула бровь.       — А ничего. Мы просто однофамильцы, — Питер низко, раскатисто рассмеялся, и этот звук окончательно разбил остатки моей тревоги. — Но ты мне уже нравишься, ласточка.       Джаспер всё это время стоял неподвижно, словно каменное изваяние, но я кожей чувствовала, как сильно он напряжён. Его эмпатия сейчас, должно быть, просто сходила с ума от перегрузки: от меня фонило удушающими волнами застарелой, невыплаканной боли, нежности и узнавания, ведь я остро понимала, что своего Петю я больше не увижу никогда. От Питера же исходило искристое веселье, за которым, как щит, пряталась настороженность. И всё же внутри меня крепла уверенность, что в каком бы из миров мы ни столкнулись, мы неизменно должны поладить. Это было заложено в нашей природе.       Хейл перевёл тяжёлый взгляд с меня на Питера:       — Может, мы сядем в машину и перестанем мокнуть? Вы сможете продолжить свой мемуарный диалог там.       — Вот умеешь ты всё испортить, майор, — беззлобно заворчал Питер. — Пошли, ласточка. Раз в том мире я был твоим другом, значит, и здесь на что-нибудь сгожусь. Садись в машину, а то замёрзнешь насмерть, и он позеленеет от ревности.       — Майор? — переспросила я, уцепившись за незнакомое звание и бросая быстрый взгляд на Джаспера. Тот уже откровенно раздражался.       — А ты не знала? — я лишь молча покачала головой.       Быстро забрав сумку, продукты и пакет для Джессики, я закрыла «Камри».       Когда я забиралась в массивный салон внедорожника, Питер по-джентльменски подал мне руку. И, к моему глубокому удивлению, этот жест показался мне абсолютно естественным. Он делал так раньше постоянно.       Джаспер резко рванул с места, а мы с его другом устроились на просторном заднем сиденье. Вампир не сводил с меня своих пронзительных алых глаз. В этот момент меня накрыло новой волной осознания, насколько же всё происходящее безумно, дико и сюрреалистично. Я сидела в запертом пространстве с монстром, который питался человеческой кровью, и разговаривала с ним как со старым приятелем. Более того, убирая мокрые пряди волос с лица, я поймала себя на отчётливой мысли, что с Питером мне общаться в разы легче и спокойнее, чем с Джаспером. С Хейлом между нами всегда стояла стена недосказанности и общей вины, а с Питером всё было прозрачно. В прошлой жизни мы были не более чем просто друзьями.       — Видимо, в твоём мире я был действительно неплохим парнем, — нарушил молчание блондин.       — Ты был лучшим из нас, — искренне ответила я, глядя в окно на проплывающие мимо деревья.       — Мы были любовниками? — без обиняков, в лоб спросил он.       Я не могла видеть лица Джаспера за рулём, но его плечи и спина мгновенно превратились в натянутую струну. Хейл затаил дыхание.       — Ты сказала, что ехала ко мне навстречу…       — Нет! Мы никогда не были любовниками. — Ничего другого он просто предположить не мог, смех снова вырвался наружу. — Ты сам позвал меня, потому что хотел поговорить о нём… — я качнула головой в сторону водительского сиденья, чтобы Питер понял, о ком речь. — Я просто не могла не согласиться.       — Он мёртв там, да? — неожиданно серьёзно, без тени прежнего панибратства спросил Питер.       — Да, он мёртв.       Перед глазами с безжалостной чёткостью снова вспыхнула леденящая душу сцена в морге. Кафель, простыня, синие губы… и девчонка рядом. В этот момент Джаспер, поймав мой эмоциональный срыв своей эмпатией, резко обернулся ко мне через плечо. Паника тут же откатилась назад. В глазах Питера мелькнуло что-то похожее на сострадание.       — Как он умер? — продолжил расспрашивать блондин. Для него это не было пустой досужей беседой, он примерял это на своего друга здесь, в мире, где Джаспер Хейл считался бессмертным мифическим существом.       — Мария заказала его. Он слишком сильно хотел уйти, разорвать этот круг. Алиса была с ним в этот момент…       Питер на мгновение задумался, глядя перед собой, а потом горько усмехнулся:       — Очень похоже на правду. От этой девчонки и её дурацких видений всегда больше вреда, чем пользы. Я ведь говорил ему, предупреждал… Но нашему дорогому другу почему-то обязательно нужно было разыграть карту жертвы, чтобы его кто-то спас.       Вампир снова повернулся ко мне, прищурив глаза:       — Значит, с Марией ты знакома лично?       — Да, к несчастью.       Джаспер резко развернул машину на крутом повороте и снова обернулся:       — Ты не говорила, что знала её лично.       — А ты не спрашивал, Джаспер, — отрезала я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.       Каллены привыкли видеть во мне девчонку или ходячую загадку, забывая, что у меня за плечами осталась целая жизнь. Питер несколько секунд молча переводил взгляд с меня на Хейла, а затем сокрушённо покачал головой:       — И правда, знатной херни вы со вторым тобой натворили в том мире и этом, майор! Мария предательства не прощает. Она ведь и здесь пыталась его убрать, но наш мальчик узнал об этом чуть раньше. Мне пришлось буквально выкрасть его из-под её носа, чтобы он наконец разорвал этот поводок и ушёл. И, как видишь, это сработало.       — Жаль, что другой ты до этого не додумался… — очень тихо, почти беззвучно выдохнула я.       В груди снова заныла старая рана. Если бы мой Петя, оказался решительнее, Лёша, возможно, был бы жив. Питер нахмурился, мгновенно уловив этот горький подтекст. С переднего сиденья донёсся недовольный хмык:       — Прекратите обсуждать меня так, словно меня здесь нет.       — Теоретически, майор, мы обсуждаем не тебя, — резонно заметил Питер, возвращая себе весёлый тон.       — Смотри лучше за дорогой, — вмешалась я, внезапно заметив, что за стёклами сгущается совершенно незнакомый пейзаж. Густой, дремучий лес обступил трассу плотной стеной. — Куда мы едем? Город ведь совсем в другой стороне. Кажется, указатель на Форкс мы проскочили минуты пять назад.       — К Калленам. Есть разговор, который больше нельзя откладывать, — ровным, не терпящим возражений тоном отозвался Джаспер, даже не повернув головы.       — Я туда не поеду! — внутри меня мгновенно взвилась волна протеста. Я подалась вперёд и требовательно коснулась его плеча. — Разворачивай машину.       — Не заставляй меня затаскивать тебя туда силой, ласточка, — произнёс Джаспер удивительно спокойно. Он намеренно, почти издевательски перехватил прозвище своего друга, и в его мягком голосе металлом прозвучала леденящая сталь.       У меня от неожиданности перехватило дыхание. Один в один говорил Лёша, когда не мог достучаться до меня словами, а я упрямо вставала в позу. Я слишком хорошо знала, что за этим обманчивым спокойствием всегда скрывалось последнее предупреждение, переходить за которое было опасно. Мы никогда не кричали друг на друга, наши самые страшные семейные ссоры проходили в абсолютной тишине, но каждый из нас безошибочно чувствовал грань, когда другого лучше не трогать. Вот и сейчас настал именно такой момент. Инстинкт самосохранения сработал быстрее эмоций. Я поняла, что сейчас мне лучше прикусить язык и молча подчиниться.       И тут меня накрыло жёсткое дежавю. Я только что послушно замолчала, уступив ему. А что дальше? Снова увязну в нём, как тогда, во время поцелуя в клубе? Заигралась ты, Элина. Джаспер не станет рефлексировать, как Эдвард, он просто продавит меня и утянет в чёртову вечность. Мы застрянем там и будем ежедневно разочаровываться друг в друге, но так и не сможем разойтись.       Раньше я цеплялась за мысль, что Джаспер — не Алексей, а лишь его искажённое вампирское отражение. Думала, между ними пропасть, и это знание служило мне спасательным кругом. Ведь если они разные, я не обязана повторять свои прошлые ошибки. Но я ошибалась. В каждом его движении, повороте головы я видела того, от кого так и не сумела уйти в прошлой жизни. Это был он.       Эдвард мог сомневаться, запрещать что-то, бороться со своими демонами. Лёша же просто решал за двоих: где жить, чем заниматься, с кем общаться. Он никогда не спрашивал, только ставил перед фактом, а я беззвучно бесилась и подчинялась. Наш брак превратился в многолетний ад, из которого мы оба не могли выбраться. С Джаспером всё непременно повторится. Я уже кожей чувствовала его мягкое, почти незаметное, но неумолимое давление. И самое противное, внутри меня просыпалась та же самая рабская покорность, которую я всегда в себе ненавидела. Всё возвращалось на круги своя, только теперь на кону стояли не годы, а бесконечность. Если не остановиться сейчас, я увязну навсегда.       Я перевела дыхание, глядя, как ливень за стеклом превращается в плотную белую стену.       «Он не Алексей, — упрямо заклинала я себя. — Алексей мёртв».       Господи, как же я устала…       Питер рядом со мной понимающе хмыкнул, вырывая из оцепенения:       — Могу помочь. Подержать его, если надо.       — Заткнись, — бросила я, не отрывая взгляда от затылка водителя.       Выпрыгнуть на ходу? Глупо. Дождь, глухой лес и двое вампиров, которые поймают меня в один прыжок. О чём я вообще думаю? Судя по тому, как настойчиво Каллены требовали встречи, стряслось что-то действительно серьёзное.       — Мы просто поговорим, и я сразу отвезу тебя домой. Обещаю. Потерпи нас полчаса, пожалуйста, Элла.       Я промолчала, отвернувшись к окну. Внедорожник уже свернул на знакомую подъездную аллею, и сквозь пелену деревьев проступили огни особняка. Внутри всё сжалось от предчувствия: меня везли туда, куда я не хотела ехать, но где мне, по-видимому, необходимо было оказаться.

***

      В уютной гостиной Калленов воздух казался осязаемо густым. Собрались все. Эсме поднялась навстречу с приветливой, но натянутой улыбкой. Розали сидела у камина, скрестив руки, и мерила меня привычным ледяным взглядом, Эмметт устроился рядом. Карлайл замер у окна, как всегда внешне спокойный. Элис застыла в кресле, поджав ноги. Её золотистые глаза впились в меня с самого порога.       Эдвард стоял подле отца. Его взгляд буквально прожигал меня насквозь. Он не пошевелился, не произнёс ни слова, но между нами натянулась невидимая струна, готовая лопнуть от любого вздоха.       — Ну чего замерли? — нарушил тишину весёлый голос Питера. — Смотрите, кого я вам привёл. Она ещё и брыкалась по дороге.       Я хотела огрызнуться, но слова застряли в горле. Мой взгляд скользнул мимо Питера и замер на девушке у окна.       Лиза. Она была точно такой, какой я её помнила, и одновременно чужой. Миниатюрная, с рассыпавшимися по плечам светлыми волосами и мягкими чертами лица. В прошлой жизни я знала её как Елизавету, жену Пети. Похоже, в этой реальности они тоже были влюблены друг в друга.       Лиза была частью нашей компании, и я не представляла Петю без неё. Но в этом мире она тоже была вампиром. Алые глаза, неестественная бледность… и смотрела она на меня как на абсолютную незнакомку.       — Элла? — негромкий голос Джаспера вернул меня в реальность. Я слишком долго молчала.       Внутренняя паника продолжала нарастать. Заговорить? Подойти? Она меня не знает. Всё это выглядело настолько нелепо, что у меня перехватило дыхание.       — Ты знаешь мою Шарлотту? — озадаченно спросил Питер.       Я оторвала взгляд от блондинки и посмотрела на него:       — Тебя-то я знаю. Почему бы мне не знать её?       Эдвард странно прищурился и до меня мгновенно дошло, что я пришла с Джаспером, знаю Питера и его подругу Шарлотту… Кажется, он наконец понял, почему туманные пророчества Элис начали сбываться. Телепат уже видел в своей голове финал, а мне безумно хотелось подойти и встряхнуть его за плечи, ведь он сам всё это устроил.       Джаспер шагнул ко мне, но я проигнорировала этот жест, снова уставившись на Шарлотту. Мир трещал по швам, разваливаясь на «здесь» и «там».       — Элла, — затараторила Элис, вырывая меня из ступора. — Мы позвали тебя, потому что ты должна знать…       Я нехотя перевела на неё взгляд.       — На тебя охотится вампир, — ровно, но со скрытой тревогой произнесла провидица. — Я не вижу его чётко, только тени. — Она зябко обхватила себя руками. — Он оставляет тела в Порт-Анджелесе и округе. Это как-то связано с тобой.       Я едва истерично не расхохоталась. Какой ещё, к чёрту, вампир? Мои глаза прошлись по присутвующим: Джаспер, Питер, Элис, Эдвард, остальные Каллены… Все вампиры, которых я когда-либо знала, сейчас находились передо мной. И теперь они с серьёзными лицами рассказывали мне про какого-то таинственного кровососа. Потрясающе!       Язык так и чесался высказать всё, что думаю, но пришлось промолчать. Вечная, непоколебимая уверенность Элис в собственном всезнании откровенно раздражала. Мы с Эдвардом уже стали жертвами её видений, и играть по её правилам я больше не собиралась.       Я вскинула бровь:       — Ты так же уверена в этом, как в том, что я собираюсь переспать с твоим мужем?       Питер коротко присвистнул и расхохотался. Его одного эта сцена искренне забавляла.       — А ты не собираешься? — без тени веселья уточнила Элис.       — Ты слишком часто об этом твердишь. Может, да. А может, уже.       Я против воли мазнула взглядом по Эдварду. Его лицо превратилось в каменную маску. Пожалуйста, только не верь в этот бред! Затем я посмотрела на Карлайла, единственного по-настоящему адекватного мужчину в этом доме. Внутри всё похолодело, глава клана был абсолютно серьёзен. Значит, дело не только в капризах его приёмной дочери.       — Откуда ты знаешь, что он выслеживает именно меня, а не кого-то другого? — спросила я уже без иронии. Если Элис видит лишь размытые тени, с чего она взяла, что цель — я?       — Потому что в моих видениях он неизменно возвращается к тебе, — Элис на секунду прикрыла глаза. — Всё, что связано с тобой, скрыто туманом. Это правда. Я не могу объяснить, но ты должна поверить мне, Элла.       Конечно, она не могла видеть меня чётко. Я занимала тело Беллы Свон, и из-за этого её пророческий дар попросту двоился. Я оглядела присутствующих. Никто не удивился, они наверняка знали о чужаке давно.       — Ясно. Ты меня толком не видишь, но уверена, что меня хотят убить. Только если бы этот маньяк хотел, он бы уже это сделал. Вы же не дежурите караулом под моими окнами…       Я повернулась к Джасперу в поисках опровержения, но тот остался непроницаем. Да твою же мать!       — Вы все просто сумасшедшие! Оставьте меня в покое!       Розали презрительно фыркнула:       — Может, не стоит так напрягаться и пора выполнить просьбу девочки?       — Наконец-то хоть кто-то сказал что-то разумное, — тут же подхватила я.       — Розали, — предостерегающе прервал её Карлайл.       — А что? Она сама умоляет не трогать её. Разве это не прекрасно?       Я скрестила руки на груди:       — Вот именно. Видите? Даже Розали понимает.       — Не обольщайся, — холодно отрезала блондинка. — Я просто не вижу смысла бегать за человеком, который не ценит заботу.       — Заботу? — я нервно усмехнулась. — Может, стоило сначала спросить меня, прежде чем преследовать по пятам, уподобляясь этому вашему убийце? Если вам так нечем заняться, идите и разберитесь с ним, а от меня отстаньте.       Эмметт тихо хмыкнул:       — Тише, Элла, хватит скалить зубы. Мы уже в курсе, что они у тебя есть.       Розали одарила его уничтожающим взглядом, и тот примирительно поднял ладони.       — Мы работаем над этим, — Карлайл отошёл от окна и сделал паузу, — но пока ничего не выяснили. Элла, тебе лучше не оставаться одной.       Я в очередной раз зацепилась взглядом за Шарлотту. Девушка смотрела на меня со странной смесью сочувствия и тревоги, словно пыталась разгадать сложную головоломку.       — Что? — не выдержала я.       Она качнула головой:       — Ничего.       — Тогда почему ты так на меня смотришь?       Переглянувшись с Питером, которого ситуация по-прежнему забавляла, Шарлотта спокойно произнесла:       — Ты очень странно на всё реагируешь. Ты ведь человек… и совсем не боишься.       Я криво усмехнулась:       — Я уже отбоялась на три жизни вперёд. И что он мне сделает? Убьёт? Ого! Я и так мертва. Разговор окончен. Мне плевать на вашего призрака, Элис ничего толком не знает. Но если я замечу кого-то из вас возле своего дома… — я выразительно посмотрела на Джаспера, — то вызову шерифа. Напоминаю, это мой отец. Счастливо оставаться!       Резко развернувшись, я направилась к выходу. Питер что-то прошептал Шарлотте, и она легко, беззаботно рассмеялась, будто вся эта драма была лишь весёлой игрой.       — Я от… — начал Хейл, делая шаг следом за мной.       — Эдвард, отвези меня домой, — бросила я, проходя мимо телепата.       Он удивлённо моргнул, явно не ожидая, что из двух зол я выберу его. Джаспер позади замер на полуслове, и его растерянность ощутимо ударила мне в спину. Я не обернулась.       Эдвард молча кивнул и без лишних вопросов шагнул вперёд, перехватил у меня пакет с покупками и направился к дверям. Я попрощалась с Карлайлом, быстро обняла Эсме и пошла следом. Боковым зрением я заметила, как обиженно поджала губы Элис, демонстративно отвернулась Розали, а Эмметт что-то буркнул себе под нос, но улыбнулся мне на прощание. Останавливать нас никто не стал. Даже Питер промолчал, когда я махнула ему рукой.       На крыльце царила оглушительная тишина. Ливень прекратился, оставив после себя лишь влажную вечернюю прохладу. Я глубоко вдохнула ночной воздух, пытаясь унять дрожь в пальцах. Эдвард услужливо открыл передо мной дверцу «Вольво», а когда я села, кинул вещи в богажник, обошёл капот и занял водительское кресло.       Мы выехали с подъездной аллеи, и огни особняка Калленов медленно растворились в густой темноте за спиной.       — Ты в порядке? — спросил он наконец, прервав молчание.       — Нет, — честно призналась я, устало прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Но ты ведь и так всё знаешь…       — Почему ты не поехала с ним?       — Каллен, у тебя проблемы с головой? — Я резко повернулась к нему. Сейчас Эдвард злил меня больше, чем вся его семейка вместе взятая. — Я не хочу ехать с Джаспером. Не хочу быть с ним. Вообще ничего от него не хочу! Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы до тебя дошло?       Эдвард поджал губы, его пальцы сильнее сжали руль:       — Он тебя поцеловал…       — И в чьих мыслях ты это подсмотрел? В его? — прошипела я.       — Нет, Джессики.       — А то, что я оттолкнула его через секунду, Джессика не подумала?!       Каллен промолчал. Машина плавно шла по трассе, но по тому, как судорожно Эдвард то сжимал, то разжимал пальцы на руле, было ясно, что он на взводе и совершенно не готов к этому разговору.       — Ты знала Питера и Шарлотту в прошлой жизни? — попытался он перевести тему в более безопасное русло.       — Да, мы дружили. Он был моим телохранителем некоторое время. Я ехала к нему навстречу в момент своей смерти, — глухо ответила я, возвращаясь мыслями в тот роковой день. — Он хотел поговорить об Алексее. О чём именно, я так и не узнала. И знаешь что? Я не хочу обсуждать ни Питера, ни Джаспера. Эдвард, я умоляю тебя, закончи этот фарс. Не важно, что было между нами, просто заставь свою семью оставить меня в покое.       Эдвард покачал головой:       — Элина, пришлый вампир — не мифическая угроза. Он оставляет после себя настоящие трупы. И не важно, связано это с тобой напрямую или нет, нам всем грозят реальные неприятности.       — Вот и разбирайтесь с нимм, а меня не впутывайте в свои вампирские разборки, — попыталась достучаться я.       — И всё же… почему ты не пошла с Джаспером?       Я медленно повернула голову и встретила его взгляд. Золотистые глаза сейчас казались холодными, но за этим напускным спокойствием бушевала настоящая буря.       — Ты серьёзно? — Мой голос дрогнул от подступившей обиды. — Игнорировал меня неделями, а теперь решил поиграть в ревнивого мужа? Ты сам всё это начал, забыл?       — Я не забыл, — Эдвард отвёл взгляд на дорогу. — Но смотреть на это… невыносимо, Элина.       — А ты не смотри! Или наберись наконец смелости и поговори со мной как взрослый мужчина, а не как обиженный мальчишка, который дуется в углу!       — Я не имею права ревновать, — тихо, сдерживая внутренний рык, произнёс Каллен. — Ты свободна, а я просто не знаю, что делать со своей свободой. Я ведь не бросал тебя, ты сама ушла. И сейчас без понятия, как забыть всё, что между нами было. Думал, если отдалиться, станет легче…       Я смотрела на его безупречный профиль, и внутри закипало всё, что я копила долгие недели: злость, удушающая обида и всё ещё живая, сумасшедшая любовь. Воздух в салоне стал слишком спёртым.       — Тормози!       — Элина?       — Останови эту чёртову машину, Эдвард!       Едва «Вольво» замерла на обочине, я выскочила под утихающий дождь, пытаясь отдышаться. Говорить друг другу гадости при расставании было намного проще, чем мириться. Я никогда не умела признавать ошибки, не умела быть гибкой. Возможно, именно это упрямство когда-то и разрушило мой брак. В прошлой жизни я годами притворялась, что всё нормально, бездействовала и увязала в болоте. Сейчас мне до смерти хотелось разбить что-нибудь об его идеальную вампирскую голову, просто чтобы привести нас обоих в чувство. Но под рукой, как назло, ничего не было.       Эдвард в одно мгновение оказался рядом. Его холодные ладони властно легли на мои плечи, и он жадно поцеловал меня, с какой-то отчаянной обречённостью. Так целуют, когда чудом выживают в катастрофе и не знают, что делать дальше. Я ответила сразу, мёртвой хваткой вцепившись в его мокрую рубашку, и в эту секунду мир наконец-то вернулся на свои координаты.       Когда Каллен отстранился, чтобы просто прижать меня к себе и уткнуться лицом в мои волосы, я разрыдалась. Слёзы, которые я сдерживала так долго, теперь безжалостно мочили его грудь вместе с дождём.       — Почему ты не остановил меня тогда? — прошептала я, поднимая на него глаза.       — А ты меня?       — Два упрямых дурака, — сквозь слёзы улыбнулась я. — Не делай так больше, Эдвард. Мне было очень плохо без тебя…       — И поэтому ты решила оторваться на полную катушку? — В его голосе мелькнула привычная ирония.       — А ты думал, я буду сутками плакать в подушку?       — Как я мог забыть… Не в твоём стиле страдать молча, тебе обязательно нужно делать всё мне назло.       — Сам-то где был?       Он снова перехватил мой подбородок, прерывая поток обвинений новым поцелуем, но на этот раз мягким, собственническим, стирающим все прошлые обиды.       Я отстранилась, тяжело дыша, когда воздуха стало не хватать, и заглянула в его потемневшие глаза. За этим безупречным джентльменским фасадом скрывался хищник, которого он запер внутри. Эдвард всегда держал всё в себе: и когда я уходила, и когда мы страдали порознь.       Мне до безумия надоела его маска великомученика. Хватит этого благородного смирения и молчаливого «я уважаю твой выбор». Я хотела увидеть его настоящего — мужчину, который умеет злиться, ревновать и требовать своё. Пусть накричит, пусть обвинит меня в том, что я разрушила его вечность. Что угодно, только не это вежливое спокойствие. Я устала быть единственной, кто срывается и кричит.       — Давай, Эдвард, — я горько улыбнулась, провоцируя его. — Скажи это. Я ведь знаю, что ты в ярости. Я ушла, сделала тебе больно, изводила ревностью, а потом просто сбежала и целовалась с твоим братом. Так почему ты молчишь? Хватит этих правильных фраз из прошлого века. Я не хочу, чтобы ты покорно принимал мои решения. Я хочу, чтобы ты за меня боролся!       — Чего ты от меня хочешь?! — рявкнул он, и в его голосе наконец прорезался гнев.       — Тебя настоящего!       Эдвард несколько секунд тяжело дышал, а затем резко схватил меня за плечи и встряхнул, будто окончательно осознавая, что я здесь, с ним.       — Ты хочешь знать, что я чувствую? — его голос сорвался на глухой рык. — Я в ярости, Элина! Я злюсь на тебя, но на себя ещё сильнее. Я люблю тебя так, что мне больно дышать, а ты уходишь и позволяешь Джасперу касаться тебя. Я ненавижу тебя за эту боль, но себя презираю ещё больше, потому что никогда не смогу перестать тебя любить. Вот твоя правда. Довольна?       Я смотрела на него, а по щекам непрерывно текли слёзы. Его идеальный контроль наконец-то сломался.       — Я люблю тебя, — выдохнула я, сделав шаг вперёд и бережно взяв его лицо в ладони. — Только тебя, Эдвард. Не Джаспера. И даже не Алексея… Я больше не люблю его, понимаешь? Наверное, уже очень давно, ещё до нашей встречи. Мои чувства к нему были просто старой привычкой, от которой трудно избавиться. Как шрам, который давно затянулся и не болит, но ты всё равно постоянно его трогаешь. Прости меня. За Нейта, за Джаспера, за то, что сбежала.       Эдвард закрыл глаза и отчаянно прижался своим лбом к моему. Между нами больше не осталось масок, страхов и призраков прошлого. Только мы, обнажённые друг перед другом.       — А ведь ещё недавно ты хотела, чтобы я копал себе могилу… — внезапно тихо рассмеялся он, вспоминая мои прошлые мысленные колкости.       — Ты меня тогда раздражал сильнее обычного. Меня вообще всё раздражало.       — Это не помешало тебе завести подруг…       — О господи, Джессика! — Я испуганно хлопнула себя по лбу. — Я же ездила в Порт-Анджелес за покупками для неё. Поехали скорее, нужно отдать пакет, она очень ждёт.       Эдвард мягко отстранился, покачал головой и увёл меня обратно к машине, услужливо открывая пассажирскую дверь:       — Ты ей нравишься.       — Она мне тоже. Поехали.       Дорога до дома Джесс заняла от силы минут десять. Ночной Форкс казался вымершим: редкие расплывающиеся пятна фонарей, пустые влажные улицы и тишина. Когда «Вольво» затормозила у дома с жёлтым крыльцом, я выпорхнула наружу, прихватив пакет и послав Эдварду воздушный поцелуй.       Джессика открыла почти сразу. Увидев меня, она просияла, но стоило её взгляду переместиться на машину и застывшего у капота Эдварда, как её брови взлетели вверх.       — Ого! Вы снова вместе? — Она с любопытством переводила взгляд с меня на него. — Я думала, у вас всё… ну, ты понимаешь.       — Мы помирились, — коротко ответила я, вручая ей свёрток. — Вот твои украшения, прости, что так поздно. Моя машина заглохла где-то в лесу, когда из-за аварии пришлось ехать в объезд.       — И он тебя спас?       Джессика аж подпрыгивала на месте от любопытства.       — Не совсем он… долгая история.       Джесс прислонилась плечом к дверному косяку и скрестила руки на груди, явно нацелившись на полноценный допрос:       — Помирились, значит? Я требую подробностей!       — Джесс, — вздохнула я, — уже действительно поздно.       — Я никуда не спешу, — она отступила вглубь прихожей. — Заходите, я как раз чай заварила.       — Не сегодня. Я вся мокрая, хочу переодеться и согреться. Завтра обязательно заеду, и мы поболтаем. Обещаю, ты первая обо всём узнаешь.       Это обещание её, кажется, удовлетворило. Подмигнув мне на прощание и попрощавшись, она закрыла дверь. Я вернулась в салон автомобиля. Эдвард, плавно трогаясь с места, тихо спросил:       — И что именно включает в себя это «всё», о чём ты собираешься ей рассказать?       — Абсолютно всё, — улыбнулась я, пристёгивая ремень. — Иначе её просто разорвёт от любопытства.       Когда мы вошли в мой дом, в гостиной бубнил телевизор. Отец сидел в своём неизменном кресле и, не оборачиваясь, просто поднял руку:       — Вернулась. Я уже начал дёргаться. Где ты пропадала, Элла?       — Застряла на трассе, там авария, и машина заглохла. Телефон, естественно, не ловил. Меня подвезли до города.       Чарли наконец обернулся, его взгляд скользнул за моё плечо и замер на Эдварде.       — Здравствуйте, мистер Свон, — вежливо поздоровался вампир.       — Привет. Ну, теперь понятно, почему ты «застряла».       — Пап, — я сняла куртку и повесила её на крючок.       — Мы просто ещё заезжали к Джессике отдать вещи.       Отец посмотрел на нас с хитрой усмешкой кота, который точно знает, где спрятана сметана, но до определённого времени помалкивает.       — Ну да, — протянул он, отпивая пиво из банки. — К Джессике.       — Папа!       — Что «папа»? — Он добродушно хмыкнул. — Я рад за вас, серьёзно. Может, теперь ты наконец перестанешь бросаться на людей.       Я замерла на месте:       — Я ни на кого не бросаюсь!       — Ну конечно, — Чарли снова отвернулся к экрану. — Просто ходила последнюю неделю с таким лицом, будто у тебя кто-то умер. Я уже начал всерьёз беспокоиться.       Эдвард позади меня издал едва слышный смешок. Я метнула в него многозначительный взгляд, но он уже смотрел на шерифа с самым невинным и праведным видом, на какой только был способен.       — Мы помирились, — отрезала я, усаживаясь на диван. — На этом всё.       Отец удовлетворённо кивнул. Я видела, что он искренне доволен не столько фактом нашего примирения, сколько тем, что из дома наконец-то исчезла ходячая грозовая туча в моём лице.       — Ну и отлично, — подытожил он. — Кофе будете?       — Будем, — ответила я за двоих. — Я только быстро переоденусь в сухое.       Эдвард согласно кивнул. Чарли поднялся со своего места и направился на кухню, бросив мне вдогонку:       — Кстати, Элла. Ты бы улыбалась хоть иногда. А то я уже стал забывать, как это выглядит.       — Папа!       Я посмотрела на Эдварда, тот лишь слегка приподнял плечи и мягко, тепло улыбнулся. И я, сама того не ожидая, улыбнулась ему в ответ, а потом пошла переодеваться.       Спустя пару минут я спустилась вниз, сменив сырую одежду на уютные пижамные штаны и свободную футболку. На кухне Чарли и Эдвард вовсю обсуждали какой-то бейсбольный матч. Я абсолютно ничего не смыслила в правилах, поэтому просто прошла мимо них, радуясь этой непривычной, мирной домашней суете.       Чарли уже сварил кофе, пока я переодевалась. Я разлила ароматный напиток по чашкам, щедро плеснув себе молока.       Пока отец возился на кухне, я вспомнила о своих покупках в «McPhee's Grocery» — магазинчике в Порт-Анджелесе, на который наткнулась сегодня совершенно случайно. Там продавались продукты со всего мира, включая отдел с русскими товарами. Разумеется, я не удержалась и затарилась гречкой на год вперёд.       Чарли, кажется, давно смирился с моими странными кулинарными пристрастиями и просто перестал удивляться. Но сегодня гречка была не главным моим трофеем. Я достала из пакета маленький тёмно-коричневый батончик в до боли знакомой обёртке. Гематоген. Настоящий, аптечный, со вкусом из детства. Я и сама не знала, зачем его купила. Рука на автомате потянулась к полке. Когда-то мы с Эдвардом в шутку обсуждали эту сладость, и вот подвернулся случай.       Я развернула упаковку, разломила плитку пополам, протянула часть ему, а вторую отправила себе в рот.       — Что это? — Эдвард с любопытством повертел угощение в руках.       — Просто попробуй.       Посмотрев на меня с лёгким подозрением, он откусил кусочек. Я замерла, затаив дыхание в ожидании реакции. Ведь гематоген делают на основе очищенного бычьего альбумина. Пусть кровь там высушенная и обработанная, его хищная природа не могла её не учуять.       Эдвард резко замер, его золотистые глаза удивлённо округлились:       — Это… — он сглотнул. — Здесь определённо есть кровь.       — Да, — улыбнулась я. — Бычья. Альбумин.       Он медленно прожевал и проглотил, переводя потрясённый взгляд с батончика на меня:       — Зачем ты дала мне это?       — Хотела посмотреть на твою реакцию, — честно призналась я.       Вампир ничего не ответил. Он просто откусил ещё раз, но уже медленнее, словно смакуя не столько саму сладость, сколько стоящую за ней безумную человеческую иронию.       — Пап! — позвала я. — Иди к нам, попробуй.       Отец вышел из кухни с кружкой в руках и при виде батончика сразу сморщился:       — Что это за гадость?       — Это сладость. Очень вкусно, попробуй.       Он нехотя взял отломанный кусочек, подозрительно понюхал и откусил. Физиономия шерифа перекосилась ещё сильнее:       — Фу! Приторно. Не люблю сладкое.       Я переглянулась с Эдвардом. Тот едва заметно, одними уголками губ улыбнулся и спокойно доел свою порцию.       — Ну и как ощущения? — тихо спросила я, когда Чарли вернулся к себе.       — Странные. Специфический вкус есть, а сытости никакой. Концентрация крови ничтожно мала.       Вскоре в гостиной мы остались вдвоём. Отец ушёл к себе, и дом погрузился в вязкую тишину, которая наступает лишь поздним вечером, когда дневные тревоги наконец отступают. Я устроилась на диване, уютно поджав под себя ноги. Эдвард замер у окна, вглядываясь в ночную темень. Я кожей чувствовала, что он хочет начать какой-то сложный разговор, но никак не решается.       — Ну же, говори, — не выдержала я.       Он обернулся, и в его глазах вспыхнуло беспокойство, которое я так хорошо изучила.       — Тебе нельзя быть такой беспечной, Элина, — спокойно произнёс он.       — Беспечной? — я удивлённо вскинула бровь. — Это в каком же смысле?       — В прямом. Элис может ошибаться, ты права. Возможно, вампир действительно не связан с тобой, но он убивает людей. Тела находят в Порт-Анджелесе и в округе, всё ближе к Форксу. А ты разгуливаешь по лесам в одиночку, будто тебе абсолютно нечего бояться.       — Я не боюсь, — возразила я, хотя в этот раз собственные слова прозвучали неубедительно. — И я не собиралась гулять по лесу, у меня просто заглохла машина.              — Знаю, что ты не боишься, но именно это пугает меня сильнее всего, — Эдвард подошёл и сел на диван рядом со мной. — Ты привыкла рассчитывать только на себя, я это принимаю. Но теперь ты не одна. Я не хочу потерять тебя просто из-за того, что ты из упрямства отказываешься от помощи.       Крыть было нечем. Эдвард попал в самую точку. Это было моим проклятием и одновременно спасением во всех жизнях. Даже с Алексеем я всегда чётко знала, что если случится катастрофа, разгребать её я буду в одиночку. Я и разгребала, когда его не стало.       — Я не могу вечно сидеть взаперти и ждать, пока вы поймаете этого призрака, — наконец глухо произнесла я.       — Я не прошу тебя прятаться, просто умоляю быть осторожнее. Предупреждай, куда едешь, и не ходи в лес одна. Пожалуйста, мне так будет спокойнее.       В его взгляде читалась такая неприкрытая, искренняя тревога за меня, что моё упрямство окончательно растаяло.       — Хорошо, — согласилась я. — Обещаю быть аккуратнее. Я не самоубийца. Но и ты пообещай, что не станешь запирать меня в четырёх стенах и контролировать каждый шаг.       — Обещаю, — на его лице промелькнула тёплая улыбка. — Но если ты уедешь куда-то одна, тайно, я всё равно выслежу тебя и поеду следом.       — Договорились.       Он притянул меня к себе, и я с облегчением уткнулась лицом в его плечо. Где-то там, в дождливой глуши, бродил безжалостный убийца, но в его объятиях я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Эдвард поцеловал меня с отчаянной, голодной нежностью, словно мы расставались не на две недели, а на целую вечность. Его ладони скользнули по моей спине, намертво прижимая к себе. Но затем он резко отстранился, рвано задышав по чистой привычке.       — Чарли не спит, — прошептал он, косясь на потолок, в сторону лестницы. — Он слушает, что между нами происходит.       — Ну и пусть, — я попыталась снова притянуть его к себе за воротник.       — Элина, — Эдвард мягко, но настойчиво перехватил мои запястья. — Я не хочу, чтобы он спустился и застал нас за этим. После такого шериф меня близко к порогу вашего дома не подпустит.       — За чем «за этим»? За поцелуем? — я иронично усмехнулась. — Думаю, отец морально готов к тому, что у его взрослой дочери есть парень.       — Он коп и подмечает каждую деталь. И сейчас Чарли не спит, я отчётливо слышу его мысли.       Я замерла, заинтригованная:       — И о чём же думает грозный шериф Свон?       — О том, что если я не испарюсь из его дома в течение минуты, он спустится и устроит мне очень детальный «мужской разговор».       Я невольно прыснула, живо представив Чарли, спускающегося по ступенькам при полном параде с ружьём наперевес.       — Ладно, — вздохнула я, сдаваясь. — Беги.       — Уже ухожу, — согласился Эдвард, хотя его руки всё ещё удерживали мою талию.       — Ты ведь вернёшься? — тихо спросила я, цепляясь за него.       — Только отгоню «Вольво» подальше, чтобы она не мозолила глаза твоему отцу и бдительным соседям, — в его глазах зажглась та невероятная, щемящая нежность, от которой у меня всегда сладко замищимило сердце. — И сразу назад. Обещаю.       — Не задерживайся, — прошептала я, удивляясь собственной уязвимости.       Эдвард бережно наклонился и запечатлел на моём лбу короткий, почти благоговейный поцелуй.       — Через десять минут я буду здесь. К этому времени Чарли, возможно, окончательно уснёт.       Эдвард ушёл, а я осталась на диване, обхватив колени руками, и прислушивалась к затихающему вдали рокоту мотора, ловила себя на глупой, счастливой улыбке. Только сейчас я целиком осознала, как мне его не хватало все эти дни нашего расставания. Я могла сколько угодно обманывать себя, но без Эдварда мне было плохо.       Я поднялась по лестнице, стараясь ступать как можно тише, хотя понимала, что для профессионального слуха отца это бесполезно. Мои опасения подтвердились. Чарли вышел из своей спальни как раз в тот момент, когда я поравнялась с его дверью. В домашней футболке и старых спортивных штанах с кружкой воды в руке он выглядел сонным, но взгляд оставался цепким, полицейский в нём не засыпал никогда.       — Эдвард уже ушёл? — спросил Чарли без тени осуждения или насмешки.       — Да, уехал, — ответила я, стараясь говорить непринуждённо. — Спокойной ночи, пап.       Чарли понимающе хмыкнул:       — Спокойной ночи, Элла.       Едва его дверь захлопнулась, я юркнула в свою комнату. Щёки горели, но на душе было непривычно тепло. Я подошла к окну, собираясь задёрнуть шторы, как вдруг из ночной тени бесшумно показался знакомый силуэт.       — Тс-с… — я прижала палец к губам. — Он ещё не спит.       Эдвард замер на подоконнике, чутко прислушиваясь к звукам дома. В его глазах плясали шальные искры, видимо, наше примирение лишило остатков разума не только меня.       — Хочешь, я тебя похищу? — едва слышно прошептал вампир.       Я тихо рассмеялась. Это было глупо, мальчишество чистой воды, но именно в эту секунду мне отчаянно требовалось совершить какое-нибудь безумие. Прямо сейчас не хотелось думать об Элис с её зловещими пророчествами, о затаившемся в лесах убийце, о Джаспере с его тяжёлым, собственническим взглядом или о Петре и Лизавете, выдернутых из моего прошлого. Хотелось просто сбежать.       — Хочу, — выдохнула я.       Он протянул руку, я крепко ухватилась за его прохладную ладонь и позволила легко вытянуть себя через оконный проём. Влажный ночной воздух резко ударил в лицо. Эдвард крепко прижал меня к себе, и на краткий миг весь мир сузился до его надёжных рук. Я зажмурилась, чтобы не закричать. Он только что выпрыгнул из окна со мной на руках практически бесшумно. Жизнь меня не готовила к подобному аттракциону.       Мы прошли минут пять пешком, завернув в соседний переулок и проскользнули к скрытой в тени деревьев машине. Мотор заурчал едва слышно, и мы тронулись, даже не включая фар. Я откинулась на кожаное сиденье и прикрыла глаза, позволяя себе роскошь ни о чём не думать.       — Знаешь, — нарушила я тишину, не открывая глаз, — ты первый, кто меня похитил.       — И как ощущения у заложницы?       — Мне нравится. Только верни меня в постель до рассвета, иначе у Чарли случится инфаркт.       — Верну, — пообещал Эдвард, прибавляя газ. — Но сначала небольшое приключение.

***

      Мы подъехали к нашему домику, когда ночь была в самом разгаре. Далеко внизу, за острыми скалами, глухо рокотал океан, его мерное дыхание вплеталось в шёпот ветра в кронах елей. Когда заглох мотор, в наступившей тишине я услышала лишь частый стук собственного сердца. Я вышла на воздух и глубоко вздохнула, обхватив себя руками.       Набегающий с побережья ветер был солоноватым, густым, пропитанным ароматом водорослей и мокрой древесины. Я даже не осознавала, как сильно соскучилась по этому месту.       — Я скучала по нему, — произнесла я, глядя на тёмный силуэт дома.       Эдвард бесшумно подошёл со спины и обнял меня за плечи:       — Ты могла приехать сюда в любое время. Я ведь купил его для тебя. Он твой, Элина.       Я развернулась в его объятиях и заглянула в любимые глаза:       — Мне бы хотелось жить здесь с тобой постоянно. Безвылазно. — Я не стала скрывать свою слабость и то, что накопилось. — Я так смертельно устала изображать школьницу. Устала от рюкзака. Он ужасен. Устала от дурацких тестов, бесконечных школьных сплетен… Устала притворяться, что мне семнадцать и моя главная забота — выпускной. Я хочу просыпаться и засыпать с тобой, хочу кашемировое пальто и в операционную…       Это был какой-то глупый спич, практически крик души. Эдвард долго молчал, вглядываясь в моё лицо. В его глазах смешались безграничная нежность, понимание и глухая боль за то, через что он не в силах ничего изменить. Бережно прижавшись губами к моему лбу, Каллен заговорил едва различимым шёпотом:       — Я знаю, родная. Вижу, как тебе тяжело. Ты играешь роль, которая тебе давно не по размеру.       — Тогда почему мы не можем просто уехать? Прямо сейчас, в эту минуту?       — И ты бросишь Чарли? Сама себе не простишь, если уедешь вот так. У тебя есть чёткий план, подумай о нём. Меньше всего я хочу, чтобы ты ломала свою жизнь и отказывалась от мечты ради меня.       Я тяжело вздохнула и уткнулась лбом в его грудь. Каллен был прав, как и всегда.       — Но мы можем сбегать сюда, — мягко добавил он. — Когда тебе станет особенно невыносимо. Это место принадлежит только нам, никто не станет нас здесь искать.       — Обещаешь?       — Обещаю. — На его губах появилась тёплая улыбка. — А теперь идём в дом. Ты совсем замёрзла.       Когда мы вошли внутрь, я медленно прошла по гостиной, рассеянно касаясь пальцами спинки кресла, края стола, подоконника. Всё ждало нашего возвращения.       — Отдохни, — предложил Эдвард. — Я никуда больше не уйду, у нас впереди целая ночь.       За окном мерно и монотонно шумел океан, этот звук успокаивал. Я переплела свои пальцы с его прохладной ладонью и мягко потянула за собой:       — Иди ко мне…       Я увлекла Эдварда в спальню, и он послушно последовал за мной. Остановившись у кровати, я одним движением стянула свитер вместе с футболкой, сбросила пижамные брюки и поплелась в ванную, на ходу махнув ему приглашающим жестом. Вампир на секунду замер у порога, наблюдая за мной, а затем послышались его неторопливые, тихие шаги.       Небольшое помещение уже стремительно заполнялось влажным паром, я выкрутила кран на полную. Шагнув под струи, почувствовала, как горячие потоки приятно бьют по плечам и затылку. Тяжёлые мокрые волосы облепили лицо; я запрокинула голову и закрыла глаза, позволяя воде смывать с меня остатки этого безумного дня.       Дверь душевой кабины мягко скользнула в сторону. Я не обернулась, но отчётливо слышала, как падает на пол ремень и с тихим шелестом опускаются брюки. Спустя мгновение он шагнул ко мне. Его прохладные ладони уверенно легли на мою талию, и я послушно откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди.       Вода стекала по нам обоим, а его ровное дыхание обжигало висок. Он развернул меня к себе, и я наконец встретилась с ним взглядом. Мокрый, с прилипшими ко лбу медными прядями волос, Эдвард смотрел на меня глазами, в которых полыхал неподдельный огонь. От горячих струй его обычно прохладная кожа нагрелась, став удивительно живой и тёплой.       Капли скользили по его лицу, очерчивали рельеф груди и пресса, и я неотрывно следила за ними, чувствуя, как внутри всё сжимается от сладкого нетерпения. Эдвард поцеловал меня, впечатывая спиной в кафельную стену. Я обвила его шею руками, запустила пальцы в мокрые волосы, ловко перенимая инициативу, и он глухо застонал мне в губы. Его ладони нетерпеливо заскользили по моему телу, очерчивая изгибы бёдер, талии и груди, сжимая и лаская.       — Хватит медлить, — выдохнула я, на секунду отстраняясь.       Он тут же подхватил меня под бёдра, приподнимая, и я крепко обхватила его ногами. Сзади обжигала прохладой плитка, спереди плавило его разгорячённое от горяей воды тело, и между нами больше не осталось ни миллиметра пространства. Его член упирался в мой живот, и я потянулась рукой вниз, обхватила его, провела по всей длине.       Эдвард шумно зашипел сквозь зубы:       — Элина…       — Молчи, — прошептала я, направляя его в себя, чувствуя, как мы оба задыхаемся в этом моменте.       Он вошёл медленно, невероятно глубоко. Я вскрикнула, неосторожно запрокинула голову, тут же глухо стукнулась затылком о стену и, не сдержавшись, тихо рассмеялась. Ливень над нашими головами продолжал неистовствовать, заливая лица и ослепляя. Сперва Эдвард двигался осторожно, почти бережно, но я кожей чувствовала, как с каждым толчком его хвалёный самоконтроль летит к чертям. Пальцы вампира мёртвой хваткой впились в мои бёдра. Стенки кабины мелко вздрагивали, плотный туман застилал глаза, и я видела перед собой только его шальное лицо, с прикушенной губой и окончательно потемневшим, хищным взглядом.       Эдвард наклонился, жадно припав губами к моему соску, и это стало финальной точкой. Я сорвалась в оргазм с громким, хриплым стоном, выгибаясь дугой в его руках, и Каллен тут же излился следом, со сдавленным рыком уткнувшись лицом в мою шею. Мы замерли, тяжело дыша и намертво прижимаясь друг к другу.       Потоки воды над нами начали стремительно остывать, в бойлере явно закончился запас тепла. Его руки всё ещё крепко удерживали мою талию, не позволяя ногам подогнуться от слабости.       Эдвард бережно опустил меня, и я почувствовала, как ступни коснулись холодного поддона. Остывающий душ смывал последние капли напряжения: застарелую злость и удушающую усталость.       — Ты сейчас замёрзнешь, — заботливо сказал парень, выключая смеситель. — Пойдём в спальню.       Он подхватил пушистое полотенце, укутал меня и принялся бережно, но интенсивно растирать мои плечи, спину и волосы. Я неотрывно смотрела на него, взъерошенного и мокрого, с растерянным выражением лица, которое я любила в нём больше всего на свете.       — Что не так? — спросил Эдвард, поймав мой взгляд.       — Ничего, — искренне улыбнулась я. — Просто ты красивый. Люблю тебя.       — Ты тоже. Самая прекрасная женщина в мире.       Каллен улыбнулся в ответ, и в этот момент на меня снизошло абсолютное спокойствие. Мы со всем справимся. Не потому, что наша жизнь вдруг стала правильной, а потому, что мы были снова вместе, и только рядом с ним я ощущала небывалую уверенность в будущем.