Глава 24. Джаспер. Без права на выбор

      Я не собирался идти за ней в клуб или преследовать. Понимал, что добром подобное не закончится, но Эдвард попросил присмотреть за Эллой, когда намеревался сбежать к Денали зализывать раны, а я не смог отказать. Точнее, не захотел. Хотя это была странная просьба, учитывая, что я в некотором роде стал причиной их расставания. Теперь уже не разберёшь. Но, если быть честным, не так уж он был и неправ. Элла сама искала неприятностей. Отчаянно жаждала свободы, приключений и, кажется, хоть каких-то эмоций, которые могли бы заглушить боль, но я слишком хорошо знал, чем обычно заканчивается подобная жажда.       Клуб, куда пошла Элла с подружками, оказался тесным, тёмным и слишком шумным, а над входом мигала выцветшая неоновая вывеска. Внутри у барной стойки толпились студенты и местные: кто-то смеялся, перекрикивая музыку, кто-то уже заметно был пьян. На небольшом танцполе люди двигались почти вплотную друг к другу. Воздух был тяжёлым от запаха алкоголя, дешёвого парфюма, табачного дыма и разгорячённых тел. За окнами стояла холодная ночь, но внутри было душно.       Музыка била по ушам. Обычно я избегал подобных мест: слишком много людей и их эмоций, слишком мало пространства, чтобы от них спрятаться. Для меня это был настоящий эмоциональный шторм. К тому же внутренний зверь, жаждущий людской крови, только усиливал ощущения, сводя меня с ума окончательно.       Я чувствовал каждого вокруг: чужое возбуждение, раздражение, скуку, вспышки веселья, едва заметную тревогу. Десятки эмоций накладывались друг на друга, превращаясь в бесконечный гул, от которого хотелось сбежать.       Мой дар никогда не позволял мне долго находиться в людных местах. Я не слышал мысли, как Эдвард — иначе бы свихнулся давно, — но чувствовал то, что люди сами зачастую предпочитали не замечать.       Я увидел её почти сразу в центре танцпола, окруженную подругами. Стэнли, Мэлори, Даулинг. Меня почему-то её круг общения ни капли не удивлял. Они подходили друг другу.       Джессика искренне симпатизировала Элле, я чувствовал это особенно отчётливо. Стэнли хотелось нравится Элле, хотелось дружить с ней. В её эмоциях не было ни зависти, ни привычного желания сравнить себя с ней, чтобы убедиться, что она ничем не хуже. Только живой интерес, почти восхищение и странная, немного наивная радость от того, что Элла отвечает на её симпатию.       У Мэлори эмоции были спокойнее. Лорен слегка завидовала новой подруге, но испытывала расположение, привычное для неё чувство «своей» компании. Она не идеализировала Эллу, как Стэнли, но рядом с ней ей было весело.       А Даулинг то и дело бросала на Эллу заинтересованные взгляды. В её эмоциях смешивались любопытство и лёгкое восхищение. Ей явно нравилось наблюдать за Эллой, словно девчонка пыталась разгадать, что именно скрывается за её непринуждённой улыбкой.       Всё их эмоции были настолько искренним, что я удивился. Эдвард всегда считал Стэнли и Мэлори поверхностными, но, похоже, в этом он ошибался. И, судя по тому, что я чувствовал, Элла отвечала им тем же.       Элла смеялась и что-то говорила Джессике, чуть склонившись к уху, стараясь перекричать толпу. Её смех звучал слишком громко, слишком нарочито, даже не надо быть эмпатом, чтобы понять его искусственность. Он заглушал её внутреннюю боль, которую я предпочёл бы никогда не чувствовать. Она вся была не обо мне. Я стоял у стены и ненавидел себя за то, что пришёл.       Неожиданно к ней подкатил какой-то парень в попытке познакомиться и схватил за руку. Элла ответила ему что-то, пытаясь вырвать руку. Я оказался рядом раньше, чем успел подумать, что делаю. Хотя, судя по всему, девушка отлично справлялась и без моего участия. Она посмотрела с вызовом в мою сторону, в тёмных глазах я не увидел ни капли благодарности. Только злость и неожиданный азарт. Элла Свон собралась поиграть со мной. Это плохая идея, но я всё равно вёлся на её уловки.       К Элле снова подошёл кто-то, и я безошибочно узнал в нём охранника, которому она заговаривала зубы на входе и беззастенчиво флиртовала. Его эмоции я почувствовал ещё до того, как парень оказался рядом с ней. Эта девочка точно не умела отсиживаться в сторонке. Просто магнит для всяких придурков, и надо отметить, я был в их числе.       Симпатия. Влечение. Жаркое, совершенно недвусмысленное желание, которое он даже не пытался скрыть. Оно исходило от него, обволакивая Эллу, и я невольно поморщился. Парень хотел её. Совершенно беззастенчиво и, судя по всему, не особенно заботясь о том, заметит ли кто-нибудь, как он раздевал ее взглядом.       Но саму Эллу это, похоже, мало смущало. Где-то на периферии сознания я уловил лёгкую вспышку её собственного интереса — едва уловимую, но вполне различимую для моего дара. Желание было не таким уж односторонним. Это поднимало во мне волну небывалой злости.       Иногда я забывал, что этой Элле на самом деле не семнадцать. В прежней человеческой жизни она была старше меня почти вдвое. Выросла в совершенно другое время, с другими представлениями об отношениях и близости.       Я слишком часто смотрел на неё и видел юную девушку из своего прошлого, забывая, что это не совсем она и сколько всего эта версия Эллы успела пережить до меня. Для неё секс не обязательно был связан с чувствами. Она могла отделять физическое от эмоционального гораздо проще, чем кто-либо. Может, это как-то связано с тем, что в прошлой жизни Элла была врачом.       Но тут мужчина заметил меня и задал ей прямой вопрос. Элла Свон снова сумела меня удивить. Эта девчонка была непредсказуема, как стихийное бедствие: сначала она объявила меня своим мужем, а через секунду уже превратила в бывшего, добавив, что меня лучше не трогать.       Я почувствовал, как его заинтересованность сменилась настороженностью. Охранник покосился в мою сторону, оценивая, несколько мгновений в нём боролись любопытство и сомнение. Благоразумие всё же победило. Судя по всему, парень решил, что связываться с нами — слишком много проблем на одну ночь, и ретировался.       Я проводил его взглядом и едва заметно усмехнулся. Элла заметила и посмотрела на меня с вызовом, и я сдался.       Понадобилось всего несколько мучительных секунд, чтобы я сорвался, обрушив весь клубок своих чувств на неё. Понял это уже тогда, когда перестал контролировать собственное тело и сделал шаг в её сторону. Удивление, настороженность, вспышка тревоги — фейерверк её чувств взорвался во мне одновременно, и остановить этот поток я уже не мог.       Я схватил девушку за плечи и притянул к себе, накрыв горячие губы своими. Никакой нежности в поцелуе не было. Только злость — её и моя, — накопившаяся за слишком долгое время, раздражение, ревность и отчаяние, которые я больше не мог удерживать внутри. Они смешались во мне и обрушились на неё, как волна невиданной силы. Элла стойко выстояла мой напор, я почувствовал, как она отвечает на поцелуй. В её ответе не было желания — скорее шок. А следом — резкий всплеск злости. Определённо это был злой поцелуй.       Девчонка неожиданно упёрлась ладонями мне в грудь, и я тут же замер, ощутив перемену в её настроении. Элла пришла в себя и уже не отвечала мне. Я отступил, тяжело дыша — воздуха в лёгких стало не хватать, хотя вампиры не нуждались в дыхании.       Эмоции девушки были настолько яркими, что от них хотелось отшатнуться. Обида, гнев и растерянность, а под ними — неизменная боль. Старая, почти невыносимая, та, что эхом отзывалась во мне.       Она посмотрела на меня холодно, но я слишком хорошо знал свой дар, чтобы поверить этому взгляду. Элла немедленно потребовала объяснений, а я, как наивный мальчик, не знал, что ответить, потому что не понимал, что со мной произошло. Вернее, понимал, но признаться в этом было ещё невыносимее.       Я почувствовал, как её раздражение усилилось. Она говорила об Эдварде, Алексее, о том, что я никогда не смогу занять его место. Каждое слово било сильнее, чем я ожидал. Но хуже всего было чувствовать её эмоции в этот момент.       Элла злилась на меня и одновременно защищалась. Я уловил за яростью страх перед тем, что я пытался от неё получить. И снова тоска по человеку, которого она потеряла, и такая сильная привязанность к прошлому, что рядом с ней мне не оставалось ни единого шанса.       А потом она сказала, что мы могли бы переспать. На мгновение её эмоции дрогнули, и я поймал странную смесь вызова, отчаяния и желания причинить мне боль словами. Это не было приглашением в её постель — скорее попыткой показать мне, насколько бессмысленно то, чего я хочу. Элла почти кричала мне, что это ничего не изменит.       Она была права. Я никогда не смогу стать Алексеем. Не смогу занять место Эдварда. И уж тем более не смогу заставить её забыть кого-либо из них. Последние слова девчонка бросила мне почти с ненавистью, упомянув Элис. Тогда я почувствовал ещё одну эмоцию — вину. Она ни на секунду не покидала её.       Элла винила Элис в том, что их отношения с Эдвардом развалились, но где-то глубоко внутри она считала себя ответственной за собственные решения и за то, что в какой-то момент уже не смогла понять, где заканчивается чужая вина и начинается её собственная.       Я мог управлять чужими эмоциями. Мог приглушить страх, усилить спокойствие, заставить человека чувствовать радость, но не мог заставить Эллу Свон полюбить меня. И, пожалуй, именно это было самым болезненным открытием за всю мою бессмертную жизнь.       Элла решила добить меня окончательно, поставить финальный аккорд в нашей драме. Её голос при этом звучал на удивление спокойно: «Ты не Алексей. Никто не Алексей. И это ничего не изменит». Девушка не лгала. В ней не было ни капли любви ко мне. Только злость, пустота, которую ни я, ни кто-либо другой не могли заполнить.       Я ушёл, убежал от неё и её правды как можно дальше. Дождь лил за порогом клуба, но, стоя под ним, я не чувствовал холода.       На секунду мне показалось, что я почувствовал чужое присутствие, почти призрачное ощущение, словно где-то поблизости находился другой вампир. Я резко огляделся по сторонам, но ветер не принёс ни знакомого, ни чужого запаха. Ничего. Только влажный воздух и соленый ветер с залива. Я нахмурился. Возможно, мне просто показалось. После всего я уже не слишком доверял собственным ощущениям.        В голове крутилась Элис со своими видениями. Она ошиблась — в этой истории нет счастливого конца. Думал об Эдварде. О том, как мы все запутались.       Элла права. Я не Алексей, а она не Элла Фалконер. Мы оба цепляемся за мёртвых, а это никуда не ведёт.

***

      Мы вернулись к тому, с чего начали. Элла умело избегала меня каждый день в школе. История осталась единственным местом, где наши пути всё ещё пересекались. Удивительно, но Свон не отсела от меня по какой-то странной причине — скорее всего, из чистого упрямства. Сорок пять минут рядом с ней превратились в пытку, которую я добровольно продолжал изо дня в день.       После того поцелуя она отрезала наше общение жестоко, будто хотела не только поставить точку, но и стереть всё, что между нами когда-либо было. Впрочем, ничего и не было. Я пытался заговорить с ней несколько раз, но Элла каждый раз отступала, пряталась за холодностью и делала вид, что меня не существует.       Сегодня она не дала мне даже шанса попытаться.       Мы сидели над картой Гражданской войны, отмечая сражения. Я почти не смотрел на задание, чувствуя каждую её эмоцию, которую Элла так отчаянно пыталась спрятать. Раздражение. Вину. Боль. И что-то ещё, чему девушка сама не хотела или боялась давать название. Элла утверждала, что ничего не почувствовала во время поцелуя. Я знал, что это неправда, но заставлять её признаться — значит сделать только хуже. Эта девушка могла быть жёсткой, даже жестокой, когда требовалось, иногда до боли напоминая Марию. У них было больше общего, чем я готов был признать.       Когда прозвенел звонок, я первым вышел из кабинета. Элла даже не глянула в мою сторону. Оставаться рядом было невыносимо. Впервые за свои сто шестьдесят лет я понял, что иногда любить человека значит отпустить его, даже если каждая клетка твоего тела отчаянно сопротивляется такому решению. Чем больше я давил, тем сильнее Элла закрывалась. Возможно, лучшей тактикой было уйти в тень и дать ей пространство.       Домой идти не хотелось. С каждым днём это место всё сильнее меня тяготило. Никто из моей семьи ничего не говорил мне в лицо о конфликте между мной, Эдвардом, Эллой и Элис, но я слишком хорошо чувствовал настроение каждого, чтобы не понимать: меня считали виноватым. И с каждым днём я сам всё больше начинал в это верить.       Я всегда был слабым звеном среди Калленов. Бомбой замедленного действия, которая рано или поздно должна была взорваться и разрушить всё, что семья так долго пыталась сохранить.       Я уже едва не сделал это. А теперь, глядя на то, как Эдвард вторую неделю скрывался, а Элла проходила мимо с таким видом, словно видит меня впервые, я наконец задумался: может, на этот раз стоило уйти мне. Прихватить Элис и уехать куда глаза глядят.       Элис нашлась в нашей комнате, она всё реже и реже оттуда выходила.              Мне вдруг стало не по себе от того, насколько непривычной она казалась. Будто даже Элис устала быть Элис.       — Элис…       Девушка посмотрела на меня, и в её глазах не было привычной уверенности, только накопившееся за слишком долгое время изнеможение, которое хотелось стереть пальцем.       — Поехали прокатимся. Только ты и я. Нам обоим это нужно, — неожиданно предложил я, пытаясь спасти остатки наших отношений.       Было просто необходимо выбраться из этих давящих стен.       — Хорошо, — неожиданно согласилась Элис, вкладывая свою маленькую ладонь в мою.       На её губах появилась едва заметная улыбка — первая за весь вечер. Элис изящно поднялась с кровати и потянула меня за собой. В следующую секунду от её прежней подавленности не осталось и следа: она снова наполнилась привычной энергией, и вместе с ней в комнату вернулся свет.       Я ничего не сказал и молча последовал за женой, как следовал долгие годы начиная с момента нашей встречи. Может, хотя бы на несколько часов мы сможем оставить все проблемы и недосказанность позади.       Хотелось увезти Элис куда-нибудь очень далеко, где не будет ни дома, ни школы, ни Эдварда, ни Эллы. Только мы вдвоем и бесконечная дорога впереди.       Через несколько минут я уже выкатил мотоцикл с подъездной дорожки. Элис устроилась позади меня, обхватив руками за талию и доверчиво прильнув к моей спине. Стоило двигателю взреветь, как я окончательно отбросил ненужные мысли. Напряжение исчезло, впервые за долгое время я мог просто ехать вперёд, не думая о том, что происходит где-то за моей спиной. Хотелось сбежать.       Мы с Элис уехали достаточно далеко от города, остановившись у небольшого озера, окружённого древними соснами. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая верхушки деревьев в алый. Элис некоторое время сидела позади, по-прежнему обнимая меня за талию. Я съехал с грунтовой дороги прямо к воде, где деревья расступались, оставляя полоску дикого пляжа. Мотор затих, и наступила долгожданная тишина. Вода была почти неподвижной, отражая серое небо.       Элис слезла с мотоцикла первой и некоторое время смотрела на спокойную водную гладь, будто пыталась найти там ответы, а я, просто положив голову на её макушку, наслаждался моментом.       — Знаешь, мне этого не хватало, — сказала она наконец. — Времени только для нас двоих.       — Ты могла бы просто сказать мне, и я бы увез тебя куда угодно.       Элис взяла меня за руку и потянула к воде. Надо признаться, я и сам сильно скучал по нам, по лёгкости между нами, по её привычке без лишних слов увлекать меня за собой и по ощущению, что рядом с ней мне не нужно постоянно контролировать себя.       — Давай просто уедем, Элис? — предложил я. — Поедем в Европу, куда-то ещё, куда ты сама хочешь. Проведём время вместе.       Элис остановилась у самой кромки воды и посмотрела на меня со счастливой улыбкой.       — В Париж, — сказала она наконец.       Я улыбнулся.       — Даже думать не пришлось.       — Я так давно там не была, — фыркнула Элис, — а ты почему-то всё время находил причины отложить поездку.       — Хорошо. Париж.       Элис прильнула ко мне, просчитывая в уме варианты нашей поездки:       — А потом можно в Италию. В Венецию и Милан. А ещё…       — Элис.       — Джаспер?       — Мы можем поехать куда угодно. Укажи любую точку на карте, и я отвезу тебя туда.       Она замолчала, а потом кивнула.       — Только ты и я?       — Только ты и я.       На её лице расплылась довольная улыбка, Элис чуть не захлопала в ладоши от радости и предвкушения будущих преклчений. Ее легко сделать счастливой, мне нравилась ее легкость с которой, она порхала по жизни.       Она прижалась ко мне плечом и посмотрела на воду:       — Знаешь, Джаспер, я иногда думаю, что мы слишком долго пытались быть правильными. Удобными для всех.       — Мы вампиры, Элис. У нас вечность впереди, чтобы наконец научиться жить для себя.       Элис звонко рассмеялась.       — Вот за это я тебя и люблю.       Я посмотрел на неё и не почувствовал ни тревоги, ни привычного желания что-то исправить, осчастливить всех. Элис была спокойна и счастлива в это самое мгновение, а рядом с ней мне было хорошо, совсем как до того, как Элла Свон появилась в нашей жизни и всё пошло крахом.       Вместо ответа Элис потянулась и поцеловала меня. Я мгновенно ответил, пытаясь доказать себе самому, что ещё способен чувствовать что-то, кроме выматывающей пустоты. На мгновение показалось, что между нами всё ещё может быть по-прежнему. В конце концов, мы были счастливо женаты пятьдесят лет. За это время Элис и её любовь стали для меня чем-то незыблемым, что я никогда не ставил под сомнение.       Её губы были отзывчивыми и податливыми, какими были всегда. Мои руки скользнули по её спине, сминая блузку, прижимая ближе. Я целовал Элис так, будто хотел стереть из памяти другую женщину, будто поцелуй был способом вернуть утраченный контроль над нашими жизнями. Сегодня Элис особенно была жадной до ласк.       Мы опустились на сухую траву, не разрывая поцелуя. Я провёл ладонью по её плечам, опустился ниже к аккуратной груди, прикрыл глаза, пытаясь раствориться в знакомых ощущениях. Элис низко застонала между поцелуями. Маленькие пальчики скользнули по моему лицу, запутались в волосах.       Я хотел забыться. Хотел, чтобы чувства к Элис вытеснили всё остальное, чтобы рядом с ней наконец стало тихо. Я жаждал тишины. Но чем дальше мы заходили, тем яснее я ощущал невидимую стену между нами. Я был с Элис, держал её в объятиях, целовал, но какая-то часть меня упрямо оставалась далеко отсюда, а перед глазами была другая женщина. Потому что мои губы всё ещё помнили вкус ее поцелуя. И сколько бы я ни пытался заглушить это воспоминание, оно возвращалось снова и снова.       Я жадно целовал шею, ключицы, хаотично стаскивая с неё и себя одежду. Элис не останавливала меня и не отталкивала. Наверное, тоже пыталась спасти то, что между нами еще осталось. Надеялась, что тело обманет сердце.       Я толкнулся в неё, шумно выдохнув, чувствуя, как напряжение немного уходит, уступая место физическому удовольствию, а потом поймал взгляд Элис. Лучше бы я этого не делал. В глазах моей жены больше не было желания. Только безысходная тоска и принятие неизбежного, от которого мы оба так отчаянно пытались убежать последние несколько часов. Я поцеловал Элис снова в надежде вернуть утраченное, взгляд девушки при этом стал расфокусированным, она провалилась куда-то в мир своих грёз.       Видение.       Я вышел из неё и сел рядом, давая ей пространство. Всё было кончено. Желание, если оно и было, испарилось. Когда её взгляд снова прояснился, Элис даже не посмотрела в мою сторону, будто увидела что-то, что сломало все окончательно.       — Ты и она… — прошептала она. — Чёрт!       Мне нечего было ответить.       Элис покачала головой и отстранилась, быстро натягивая недавно снятую одежду обратно.       — Я не могу, Джаспер. В конце всегда одно и то же. Ты и она вместе. Я перебрала сотни вариантов, пыталась найти путь, где всё закончится иначе, но каждый раз прихожу к одному и тому же. Париж — правда, отличная идея, но конечная точка не изменилась.       Я поднял камень и кинул его в воду, даже не пытаясь одеться. Мне хотелось сказать, что она ошибается и всё можно исправить. Что я выберу её, но я слишком хорошо знал Элис и себя.       — Прости, — произнес я, хотя понимал, что это слово уже ничего не значит. Сколько раз я произносил его за пятьдесят лет? Сначала, когда не мог контролировать жажду и срывался, расстраивая её, и теперь, когда чувства к мёртвой женщине вернулись в нашу жизнь. Хотя они никогда не уходили — я ловко прятал их внутри. С Марией было проще: она не просила ответной любви, сама испытывая горечь утраты возлюбленного. Кровь и секс — это было, по крайней мере, честно.       Элис усмехнулась и покачала головой.       — Я тоже сожалею. Думала, что смогу переждать или найти другой путь. Где-нибудь должна была существовать возможность, в которой всё заканчивается иначе. Но проходит месяц за месяцем, а мы всё там же.       Несколько секунд Элис стояла неподвижно, собиралась с духом, а потом произнесла:       — Я знаю, что ты пытался, Джаспер. Ценю это, но нам пора поставить точку. Дальше будет только хуже. Если ты не можешь быть со мной полностью, лучше не быть вовсе. Какой наивной я была? Ты никогда мне даже не рассказывал о ней. — Я нахмурился, но Элис продолжила: — Джаспер, не кори себя. Ты обязательно будешь счастливым, и я тоже, — она мягко улыбнулась, погладив меня по щеке.       Мы некоторое время стояли у озера после того, как разговор закончился. Вокруг царила тишина, нарушаемая только редким шелестом ветвей. Я смотрел на Элис, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь: мягкую улыбку на губах, блеск в глазах, выбившиеся на ветру темные пряди коротких волос. Хотел запомнить её именно такой, а не потухшей.       Элис больше ничего не сказала, посмотрела на меня в последний раз и побежала в лесную чащу. Я не остановил её, стоял и смотрел ей вслед, пока силуэт не растворился среди деревьев.       Только тогда до меня по-настоящему дошло: она ушла и на этот раз вряд ли вернётся.       Я остался один на берегу, оделся и долго смотрел на тёмную воду, не зная, что делать с привычной пустотой внутри, которая разрасталась всё сильнее и сильнее. С каждой минутой я всё больше и больше тонул в ней.       Элла Свон вывернула мою душу наизнанку, разрушила мою жизнь, мой брак, мою семью, при этом я понимал, что сам ей не нужен. Не так, как она нужна была мне. Именно это причиняло боль сильнее всего.       Перед глазами стояло лицо моей жены. Кажется, я всё испортил до конца, а Элис всегда всё знала наперёд и всё равно оставалась рядом, пока я не предал и не потерял единственного человека, который по-настоящему верил в меня. Я запустил пальцы в волосы и потянул их до боли, надеясь, что физическое ощущение вытащит меня из этого вязкого, удушающего состояния. Не помогло — вампиры не могут испытывать боль. Даже такой малости лишены.       Внутри всё клокотало, будто я был на грани нервного срыва. Казалось, я медленно и неотвратимо схожу с ума, чувствуя слишком много. Боль Элис. Злость Эллы. Свою собственную вину. И не знал, куда это деть.       Я попытался дышать глубоко, но это не помогало заглушить эмоции, которые рвались наружу, как дикие звери. Когда-то я мог одним усилием воли отключить всё лишнее, а теперь всё внутри меня было связано с двумя женщинами, и обе они ускользали от меня, как вода сквозь пальцы. Элис не права: я потерял свою попытку быть счастливым.       Тогда я достал телефон и набрал номер, который не набирал уже несколько месяцев.       Гудки. Два. Три.       — Ну наконец-то, — раздался в трубке ленивый голос Питера. — А я уж думал, ты совсем пропал, Майор.       — Мне нужно поговорить хоть с кем-то, иначе свихнусь окончательно.       — Не свихнулся до сих пор, не свихнёшься и теперь. Ты ещё в Форксе?       — Ещё да.       — Может, приедешь к нам? Мы сейчас в Орегоне. Сняли небольшой дом на побережье через управляющую компанию. Хозяин живёт где-то на восточном побережье и сюда почти не приезжает. Решили осесть ненадолго, Шарлотте надоело кочевать. Тут спокойно и нет лишних глаз.       Я сглотнул и посмотрел на тёмную гладь воды, которая только что была свидетелем моего поражения.       — Почему нет?       Я не знал, что скажу Питеру и поймёт ли он, — скорее всего, поймёт, — но мне нужно было выговориться, потому что если я останусь в доме Калленов ещё хоть на одну ночь, то просто развалюсь на части.       Я поднялся с земли, отряхнул джинсы и пошёл к мотоциклу. Ночь накрывала лес, и где-то вдалеке снова начинался дождь. Холодные капли падали на лицо, но я не ускорял шаг. Мне нужно было время. Хотя бы несколько минут, чтобы собрать себя заново перед тем, как вернуться в дом, полный осуждающих глаз.

***

      Когда я вернулся домой, Элис нашлась там, откуда мы ушли. Она успела принять душ и переодеться, а теперь вертелась перед зеркалом, одергивая подол платья, явно куда-то собираясь. На её лице играла привычная дежурная улыбка, которой она умела прикрывать всё, что происходило внутри.       У моей жены было удивительное свойство — сохранять лицо при любых обстоятельствах. Что бы ни случилось, Элис продолжала улыбаться. Будто ничего не произошло между нами совсем недавно, и мы не сказали друг другу тех слов, после которых невозможно вернуться к прежним отношениям.       — Элис…       Девушка подняла на меня свои большие глаза. Конечно, она уже знала, что я собирался сказать. Иногда её дар просто раздражал.       — То, что произошло на озере…       — Не бери в голову, Джаспер, — мягко перебила Элис. — Это всё я. Не стоило даже пытаться. Сама всё усложнила.       — Элис, пожалуйста. Не надо так с нами. Я уверен, что всё ещё можно исправить.       Это была последняя отчаянная попытка. Я всё ещё цеплялся за прошлое, не решаясь смотреть в туманное будущее. Её улыбка едва заметно дрогнула.       — Нельзя, Джаспер. Езжай в Орегон, как и планировал.       Я покачал головой:       — Ты хочешь, чтобы я уехал?       — Я хочу, чтобы ты перестал пытаться исправить то, что неизбежно.       — А если я не хочу тебя терять? — попытался возразить я, пытаясь притянуть её к себе, но Элис ловко увернулась и посмотрела на меня. Улыбку смыло с её лица.       — Пойми, чем больше мы пытаемся, тем сложнее мне отпустить тебя. Всё становится только запутанней. Я не ухожу совсем и не исчезаю из твоей жизни — мы просто больше не пара. Мне кажется, мы с ней даже подружимся в будущем. Я видела это.       Элис нахмурила своё хорошенькое личико и зашагала по комнате, но я видел, что в её голове что-то происходит. Возможно, это снова одно из её проклятых видений.       — Это к лучшему, — тихо ответила она.       — Куда ты собралась?       — В Нью-Йорк на пару дней. Мне надо отвлечься. Вернись в Форкс к выходным. Это важно.       Между нами снова воцарилась тишина, которая за последние недели стала привычной. Я хотел подойти, обнять её, сказать что-то важное. Но всё, что я мог, — это стоять в дверях и смотреть на её спину.       — Элис…       — Не надо, Джаспер. — Она подняла руку, останавливая меня. — Просто уезжай. Не стоит менять принятых решений.       Я кивнул и вышел из комнаты. Уже за дверью услышал её тихий, почти беззвучный облегчённый выдох, но сам не чувствовал ничего подобного — только холод одиночества, расползающийся по венам.       Вылетел из дома и завёл мотоцикл, который даже не успел поставить в гараж. Элис вышла на крыльцо, но я не обернулся. Она всё решила. Что ж. Слишком много было сказано, а ещё больше — не сказано. Я просто нажал на газ и позволил дороге унести меня прочь от этого города, Элис и Эллы.       Дорога до Орегона была долгой, но я не спешил. Позволил себе просто ехать, не думая о том, сколько времени займёт путь. Ветер бил в лицо и гудел в ушах, заглушая всё остальное, и в этом монотонном шуме было что-то очищающее. За спиной оставались знакомые дороги, леса сменялись полями, потом снова тянулись вдоль трассы густой стеной. Небо нависало низко и серо, несколько раз начинался мелкий дождь, но я не останавливался.       Дом, о котором говорил Питер по телефону, стоял на берегу океана, в стороне от дорогии остальных домов, спрятанный за столетними елями. Это был деревянный дом, скорее всего постройки шестидесятых годов, с широкой верандой, выходящей на воду. Краска на стенах местами облупилась, но от этого он не выглядел заброшенным. У причала покачивалась деревянная лодка, вода мягко билась о сваи.       Я снял шлем, поставил мотоцикл у крыльца и вдохнул полной грудью.       Питер уже встречал меня на крыльце с привычной усмешкой.       — Долго же ты добирался, майор. Шарлотта уже заждалась, когда я сообщил ей, что ты навестишь нас. Иногда я начинаю ревновать её к тебе.       — Смотри, а то и правда уведу её у тебя.       Я рассмеялся, и Питер хлопнул меня по плечу. Через секунду мы уже крепко обнялись, как старые приятели.       Шарлотта вылетела на крыльцо босиком, словно маленький ураган, в длинном свитере, который явно принадлежал Питеру, и с распущенными светлыми волосами, которые мгновенно спутал ветер, доносящийся с океана. Увидев меня, она бросилась навстречу и повисла у меня на шее.       — Наконец-то, — пробормотала девушка мне куда-то в плечо. — Я так скучала. Пит, скажи ему, что я скучала?       Я рассмеялся и крепко обнял её в ответ.       — Я тоже рад тебя видеть, Лотти.       — Врёшь, майор. Ты слишком долго ехал к нам.       — Дорога была длинной.       — Мог бы ехать быстрее.       — Мог бы, но тогда ты бы не успела соскучиться.       Шарлотта, взглянув на меня, расхохоталась, всё ещё не выпуская меня из своих объятий.       Позже мы втроём сидели на веранде их временного дома. Питер и Шарлотта не любили нигде задерживаться надолго. Ночь опустилась быстро, и в её темноте постепенно растворились и лес, и вода, и очертания противоположного берега. Остались только редкие звуки ночного леса, шелест ветвей и чёрная гладь океана, в которой отражалось несколько тусклых огней из дома.       Питер сел напротив меня, вытянув свои длинные ноги вперёд. Шарлотта устроилась в плетёном кресле между нами, поджав ноги под себя и натянув рукава свитера на ладони.       — Ну? — наконец спросил Питер. — Что у тебя стряслось? Что-то с Элис?       Шарлотта фыркнула из своего кресла. Я знал, что они с Элис не особо ладили. Между ними не было открытой вражды, но и особой симпатии тоже. Скорее натянутая вежливость при редких встречах. Лотту раздражали попытки Элис заглянуть вперёд и решить всё за остальных, а Элис, в свою очередь, не нравилось, что Шарлотта никогда не позволяла собой командовать. Элис казалось, что однажды я могу оступиться, сорваться и уйти следом за друзьями.       Я предпочитал их не провоцировать и встречаться с друзьями без присутствия Элис.       — Мы расстались, — спустя какое-то время ответил я.       — Вы долго протянули, — хмыкнула Лотти, чуть усмехнувшись. — Я ставила лет на десять.       Питер молча посмотрел на меня, затем поднялся с кресла, зашёл в дом и вернулся оттуда с бутылкой и тремя стаканами.       — У меня есть бутылка отличного виски, — Питер поставил стаканы на перила. — Настоящий, выдержанный. Стырил у одного коллекционера в Портленде. Тот держал его в подвале, как реликвию, а умер от сердечного приступа, так и не открыв. Я решил, что напитку лучше в хороших руках.       — Вампиры не хмелеют, — заметил я, решив не расспрашивать подробностей знакомства с этим коллекционером, вероятней всего они мне не понравятся.       — Не будь занудой, майор. Это то, что сейчас нужно.       Он разлил виски по стаканам. Я взял свой и сделал глоток. Напиток обжёг горло, но вкус был глубоким, дымным, с нотками дуба и чего-то сладковатого. Удивительно, как я ещё мог распознавать вкус чего-то кроме крови.       Шарлотта рассмеялась и отпила из своего бокала, глядя на тёмную воду. Я тоже улыбнулся.       — И что теперь? — спросила она.       — Не знаю, — честно признался я.       — Ты всегда можешь остаться с нами.       Я посмотрел на друзей. Впервые за долгое время предложение, которое звучало с завидным постоянством, не вызывало во мне желания немедленно придумать причину для отказа.       Питер поднял свой стакан.       — За то, чтобы хотя бы сегодня не думать о женщинах.       — Сомнительный тост.       — Зато честный.       Шарлотта снова рассмеялась, а я покачал головой и всё-таки поднял свой стакан.       — Эй, я всё ещё сижу с вами.       — Ты не в счёт, — улыбнулся Питер и послал ей воздушный поцелуй. — О тебе могу думать только я.       Стаканы тихо звякнули. Над океаном шелестел ветер, и на несколько минут всё действительно стало удивительно просто. Питер сделал глоток и некоторое время молчал, разглядывая меня поверх стакана. Я отвёл взгляд к тьме океана.       — Какая кошка пробежала между тобой и Элис? — спросила Шарлотта, отпивая виски.       — Сложно. Кажется, кошку зовут Элла.       Питер нахмурился и почесал подбородок. Они с Шарлоттой были единственными, кто знал о моей мертвой любви. Я когда-то рассказал им достаточно, чтобы они сейчас понимали, насколько всё серьёзно.       — Ты говорил, что она умерла, — сказал он. — У меня до сих пор её дагерротип. Когда вы с Элис сошлись, ты отдал его мне, чтобы она не нашла.       — Элла умерла.       — Значит, совсем всё плохо.       Я усмехнулся:       — Ты всегда был слишком проницательным, друг мой.       — Больше ста лет дружбы дают некоторые преимущества.       Шарлотта тихо вздохнула и покачала головой.       — Поэтому ты приехал сюда?       Я посмотрел на неё.       — Наверное. Я соскучился. Бросай его, Лотти. Живи со мной. Ты лучшая женщина, которую я когда-либо знал.       Шарлотта рассмеялась, а Питер шутливо пихнул меня локтем.       — Даже не мечтай, майор. Она моя.       — Это мы ещё посмотрим. Я могу быть убедительным.       Мы засмеялись, и на какое-то время стало легче. Но где-то под этим смехом всё ещё жила пустота, которую не заполнить ни виски, ни разговорами. Она никуда не денется. По крайней мере, не сегодня.       — Так что с Эллой? — серьёзно спросила Лотта, перестав смеяться. — Элис ревнует тебя к мёртвой девушке? Как она узнала?       Я рассказал им всё. С Питером никогда не получалось долго что-то скрывать, а Шарлотта слишком хорошо меня знала. Я рассказал про Элис. Про то, как мы расстались, как долго пытались удержать то, что когда-то казалось незыблемым, и как в какой-то момент оба поняли, что больше не можем притворяться. Пятьдесят лет брака не исчезают за один день. Но этого оказалось недостаточно, чтобы продолжать делать вид, будто ничего не изменилось.       Потом я рассказал про Эллу и про Элину. Про то, как она появилась в нашей жизни и каким странным образом сразу показалась мне знакомой. Про первый момент, когда я посмотрел на неё и увидел не человеческую девушку, а Эллу Фалконер — мою мёртвую невесту.       Рассказал и о том, как позже узнал правду, что это не совсем та Элла, которую я ждал. В другом мире эта Элла была женой другой версии меня. Рассказал про них с Эдвардом, и о том, как ревность пожирала меня изнутри.       Я рассказал им, как пытался разобраться в собственных чувствах. Как убеждал себя, что всё это просто странные игры судьбы. Как пытался держаться подальше от Эллы и одновременно всё сильнее к ней тянулся.       И в конце сказал самое неприятное: она меня не выбрала. Я не тот человек, которого Элина любила в своей прошлой жизни. И, как бы сильно мне ни хотелось верить в обратное, я не мог заставить её увидеть во мне Алексея. Даже Эдвард был удачливее меня.       Я замолчал.       Океан перед нами оставался совершенно спокойным и равнодушным к моим бедам, словно ничего из этого мира его не касалось.              — Между нами ничего не может быть, — наконец произнёс я. — Я это понимаю. Она тоже. Наверное, именно поэтому так больно.       Питер посмотрел на меня долгим взглядом, не говоря ни слова.       — Ты всё ещё её любишь? Свою Эллу?       Я горько усмехнулся, глядя на дно стакана. Как я мог её разлюбить? Эта любовь застыла вместе со мной в тот самый день, когда остановилось моё сердце. Она не тускнела, не слабела и не исчезала с годами. Пятьдесят, сто лет — для неё время не существовало. Я мог похоронить воспоминания, научиться жить с ними, убедить себя, что всё прошло, но стоило мне снова увидеть её, и я понял: никуда она не делась. Всё это время она просто ждала своего часа.       — Разве после всего, что я рассказал, у тебя остались сомнения?       Он покачал головой:       — Нет, никаких сомнений.       — Может, мне давно пора следом за ней? Она там, наверное, давно заждалась?       Шарлотта ахнула, прикрыв рот ладонью:       — Это плохие мысли, майор. Джаспер, ты ведь не серьёзно…       Более чем серьёзно. Я устал бороться с собственными чувствами, пытаться быть правильным, устал делать вид, что знаю, куда идти дальше. Мне было почти всё равно, чем закончится эта история. Я хотел только долгожданной тишины.       — Знаешь, майор, я, конечно, не великий стратег, но тебе не кажется, что ты сам всё усложняешь?       — В каком смысле?       — Судьба дала тебе шанс в самом прямом смысле. Ты любишь эту девчонку. Она тебя, судя по всему, тоже. Иначе не было бы столько драмы между вами. Так какого чёрта ты сидишь тут, у меня на веранде, и пьёшь виски, как старик?       — Она выбрала Эдварда.       — Ну и что? Не думаю, что этот мальчишка тебе конкурент, — Питер откинулся на спинку кресла. — Ты же говоришь, в другой жизни она была женой другой версии тебя. Разве это не значит, что между вами есть что-то, что сильнее самой смерти?       Я нахмурился. В словах Питера всегда была удивительно простая логика. Но мальчишка как раз был моим прямым конкурентом, и я бы так легко не списывал его со счетов.       — Ты ходишь вокруг да около, страдаешь, строишь из себя благородного джентльмена, а надо просто схватить девушку под мышку, посадить на мотоцикл и увезти куда подальше. А там уж как-то разберётесь. Если она любила другого тебя в прошлой жизни, значит, и в этой сможет.       Где-то глубоко внутри его слова засели занозой. Шарлотта засмеялась:       — Не слушай его, Джаспер. Он у нас романтик с криминальными наклонностями. С каких пор ты стал знатоком женской психологии, Пит? — поддела девушка мужа.       — В чём я не прав? — Питер даже не смутился. — А ты, майор, сидишь и ждёшь, пока судьба сама всё решит за тебя. Только судьба, знаешь ли, любит тех, кто хватает её за горло.       Я невольно усмехнулся.       Может быть, Питер и правда был прав. Сколько можно ходить вокруг да около, убеждая себя, что я жду подходящего момента? Был ли этот момент вообще? Я сам не понимал, почему до сих пор не сделал самого простого — не увёз Эллу подальше от Форкса. Куда угодно: в Орегон, в Россию, хоть в Антарктиду, пусть только укажет направление. Туда, где не было бы Эдварда, Элис и бесконечных попыток разобраться, кому и что мы должны. План казался простым, но даже моя законная жена отказалась ехать со мной.       Проблема в том, что Элла не была вещью, которую можно просто прихватить с собой. Я слишком хорошо чувствовал её эмоции, чтобы позволить себе нечто подобное. Знал, что она не простит. Я мог хотеть её до безумия, мог мечтать увезти её как можно дальше, мог ненавидеть Эдварда за то, что он всё ещё оставался для неё важнее меня. Но последнее решение всё равно должно было принадлежать ей.       Питер неожиданно поднялся.       — Подожди здесь.       — Куда ты? — удивился я.       — Сейчас увидишь.       Он скрылся в доме, оставив нас с Шарлоттой одних. Я уже хотел спросить, что ему пришло в голову, когда через пару минут Питер вернулся. В руке он держал что-то, а потом протянул мне. Едва мои пальцы коснулись края металлической пластины, внутри словно что-то болезненно сжалось.       Даже спустя столько лет я узнал её мгновенно. Элла Фалконер. На снимке она смотрела чуть в сторону с едва заметной улыбкой на губах. Такой я её и помнил — живой, упрямой, красивой до боли.       — Этой вещи пора вернуться к хозяину, — тихо сказал Питер.       — Я оставил его тебе на хранение, — напомнил я.       — Теперь я возвращаю его тебе.       Я опустил взгляд на дагерротип.       Шарлотта осторожно спросила:       — Это она?       Я кивнул.       — Красивая. Мне кажется, мы подружимся.       Впервые за много лет я смотрел на Эллу Фалконер без желания спрятать воспоминания о ней подальше и сделать вид, что они больше ничего для меня не значат.

***

      Я пробыл у Питера и Шарлотты два дня, так и не решив, что делать дальше. Но рядом со старыми друзьями становилось немного легче. В их присутствии не было необходимости притворяться, что всё в порядке. Спокойные эмоции Шарлотты, немного грубоватая, но удивительно точная мудрость Питера постепенно возвращали мне ощущение внутренного равновесия.       Я даже начал подумывать, что мог бы задержаться у них ещё на несколько дней. Переждать хаос, позволить себе ничего не решать и хотя бы ненадолго забыть обо всём, что осталось в Форксе.       Именно тогда зазвонил телефон. Я посмотрел на экран. Элис.       — Джаспер, — её голос дрожал от напряжения, и я сразу понял: что-то случилось. — Пора возвращаться.       — Что произошло?       — Вокруг Форкса творится какая-то ерунда. Эмметт и Розали заметили след чужака на нашей территории во время охоты. Он осторожен, но я вижу его в своих видениях лишь обрывками. Никаких подробностей. Только следы, отдельные вспышки происшествий… Этот вампир уже несколько дней кружит по округе, а в Порт-Анджелесе произошло несколько убийств.       Едва услышав это, я вскочил с места.       — Ты уверена, что это один и тот же вампир? Что ему нужно?       — Кажется, он как-то связан с Эллой. Всё, что касается её, всегда размыто. — Элис на секунду замолчала. — И… прихвати с собой Питера и Шарлотту. Они могут пригодиться.       Я нахмурился. Элла Свон определенно обладала какой-то природной удачей притягивать бессмертных.       — Кто он?       — Не знаю, Джаспер. Но он явно опасен, и, возможно, не один. У нас могут быть неприятности. Просто возвращайся. Я уже позвонила Эдварду, он тоже должен приехать.       Элис устало добавила:       — Оставьте выяснение своих отношений на потом. Сейчас нам нужно думать о безопасности семьи. Я уже еду в аэропорт.       Я посмотрел на Питера и Шарлотту. Они уже перестали улыбаться и внимательно слушали разговор. Похоже, два спокойных дня закончились.       Пальцы сами по себе сжали мобильный, тот противно хрустнул. Похоже, придется покупать новый. Я повернулся к Питеру, который стоял, облокотившись на перила на веранде. Он поднял голову и по моему лицу всё понял без слов.       — Как насчёт того, чтобы прокатиться в Форкс? — коротко сказал я. — У нас проблемы.       Питер лениво потянулся, но в его алых глазах уже загорелся охотничий азарт.       — Ну наконец-то, а то я уже начал скучать.       — Он неисправим, но, как всегда, прав. Тебе не стоило даже просить, Джаспер, — заметила Шарлотта, которая тоже стояла неподалеку и все слышала.       Мы вернулись в Форкс в тот же вечер. Едва припарковав мотоцикл, я заметил знакомое серебристое «Вольво» Эдварда. Значит, он приехал раньше меня.       В воздухе чувствовалось напряжение — чужие эмоции уже ворвались в моё сознание. Дом был ярко освещён, хотя на улице уже давно стемнело. Я сразу понял, что нас ждали.       Элис встретила меня на крыльце. Она выглядела уставшей настолько, насколько вообще мог выглядеть уставшим вампир. Под золотистыми глазами залегли тени, а на лице застыло выражение тревоги, которое моя пока еще жена даже не пыталась скрыть. Видимо, Элис давно не охотилась.       — Наконец-то.       Она перевела взгляд на Питера и Шарлотту и тут же шагнула в сторону, пропуская нас внутрь дома.       В гостиной собралась вся семья: Карлайл, Эсме, Эдвард, Эмметт и Розали. Даже Эдвард, обычно сохранявший невозмутимость, выглядел напряжённым. Видимо, ситуация была серьёзнее, чем Элис рассказала мне по телефону.       Питер и Шарлотта держались чуть позади меня. Их появление, однако, не вызвало ни у кого удивления или враждебности. Карлайл первым подошёл к Питеру и крепко пожал ему руку.       — Рад тебя видеть, Питер. Хотелось бы, конечно, встретиться при других обстоятельствах.       — Взаимно, Карлайл.       Эсме тем временем обняла Шарлотту, и та тепло улыбнулась в ответ.       Их человеческая диета никогда не была для Калленов поводом забывать о нашей старой дружбе. Да, между ними существовала очевидная разница, но сейчас это было неважно. Если где-то рядом действительно находился опасный вампир, старые разногласия на почве пропитания могли подождать.       Я вошёл в гостиную последним и сразу почувствовал, насколько тяжёлой стала атмосфера.       Элис закрыла за нами дверь.       — Теперь мы все в сборе, — сказала она. — И нам нужно реши́ть, что делать дальше.       — Что случилось? — спросил я, как только мы вошли в дом. — Кроме того, что ты уже рассказала мне по телефону?       Элис не стала тянуть с рассказом.       — У меня видения об убийствах. Сначала в Порт-Анджелесе, сегодня первый раз нашли тело неподалёку от Форкса. Кто-то охотится на нашей территории, и делает это так, будто специально хочет наделать шуму.       — Вольтури? — спросил Эдвард.       — Нет, точно не они. Но если убийства продолжатся, это может привлечь их внимание. Мне кажется, он хочет подставить нас. Я не вижу его лицо, оно словно в тумане. Всё это как-то связано с Эллой.       Я задумчиво почесал подбородок:       — С Эллой? Но она не была знакома с вампирами до нас.       Элис покачала головой:       — В видениях Элла постоянно оказывается рядом с этим чужаком, но я не могу определить, представляет ли он для неё угрозу. Похоже, он и сам ещё не решил. Одно ясно точно: этот вампир здесь из-за неё, а мы стоим у него на пути.       — Девчонке кто-то сказал, что за ней охотится кровожадный монстр? — резонно заметил Питер, посмотрев Элис прямо в глаза.       — Похоже, — кивнула она. — Элла ни с кем из нас не хочет говорить. Я пыталась с ней заговорить в школе, но она закрывается от меня. Вокруг ее будущего сплошные помехи.       Эдвард мрачно усмехнулся:       — Я тоже пытался поговорить. Она меня отшила, как и Джаспера.       Питер задумался, понимая, что дело пахнет керосином.       — У девчонки есть характер.       — Именно поэтому я и говорю, что ситуация не простая, — ответила Элис. — Может, Карлайл поговорит с ней? Его она послушает.       — У неё нет смены в больнице на этих выходных. Будет странно, если я заявлюсь к ней домой, — резонно заметил Карлайл.       — Ей действительно стоит быть осторожнее, — задумчиво проговорил Питер. — Особенно если она понятия не имеет, кто за ней охотится и чего ему от неё нужно.       Я был полностью с ним согласен. Внутри поселилось нехорошее предчувствие. Элла была слишком упрямой, чтобы позволить кому-то решать за неё, но сейчас это упрямство могло стоить ей жизни.       В комнате воцарилась тишина. Я переглянулся с Питером, тот был собран и серьёзен, как перед боем.       — Значит, будем выяснять, кто это и что ему нужно, — подвёл итог разговора я. — Эдвард, попробуй поговорить с Эллой ещё раз. Возможно, тебя она послушает.       Эдвард поморщился, как от зубной боли, но кивнул:       — Попробую, но ничего не могу обещать. В последнее время Элина не слишком расположена меня слушать.       Если Элла не расположена его слушать, то остальных ждал полный провал. Больше обсуждать было нечего. Элис первой поднялась с дивана.       — Я попробую ещё раз посмотреть, что происходит вокруг неё.       Она бросила на меня короткий взгляд, но ничего не сказала. Я тоже промолчал.       В ту ночь мы с Элис разошлись по разным комнатам без ссор и выяснений отношений. Это было одно из самых правильных решений. Нам обоим требовалось время, чтобы привыкнуть к мысли, что привычная жизнь закончилась.       Утром я спустился вниз раньше остальных, если не считать Карлайла, который уже уехал в больницу. Остальные оставались в своих комнатах, я отчётливо слышал голоса каждого наверху. Некоторые настойчиво хотелось отключить.       — Мне нужно поохотиться, — сказал я, когда Питер спустился в гостиную следом, пока Шарлотта о чём-то шепталась наверху с Розали.       Он посмотрел на меня, изогнув бровь:       — Опять бедняжки олени в качестве закуски?       — Если хочешь, можешь остаться, но мне необходима ясная голова.       — Конечно, — протянул друг с таким видом, будто я предложил ему провести несколько часов в окружении свежей человеческой крови и строго запретил прикасаться к ней. — Именно об этом я мечтал.       Я усмехнулся:       — Нам лучше не привлекать лишнего внимания. Незнакомец уже знатно наследил в округе.       Питер вздохнул и поднялся с дивана.       — Ладно, майор, показывай дорогу. Я вообще-то привык к гораздо более приятному меню, но придётся потерпеть. Ты прав, чужак привлёк слишком много нежелательного внимания, и только потому, что ты мой друг.       Он хлопнул меня по плечу и направился к двери, оглянувшись в мою сторону, пока я продолжал стоять посреди гостиной.       Я последовал за ним в лес, с нетерпением ожидая знакомого ощущения скорости и прохлады раннего утра. Охота всегда помогала привести мысли в порядок: запах добычи, погоня, азарт преследования — всё это ненадолго вытесняло остальное из головы. Питер, судя по его недовольной физиономии, подобного энтузиазма не разделял.       Я взял джип Эмметта, чтобы отъехать подальше в лес. В багажнике оставил чистую одежду — после охоты не хотелось возвращаться домой в перепачканной кровью одежде.       Питер плюхнулся на соседнее сиденье и покачал головой:       — Охота на животных? Ты же знаешь, меня таким не впечатлить. Тебе не жалко бедняжек оленей?       — А тебе не жалко людей? — усмехнулся я. — Всё равно нужно размяться. Идём.       — Майор, ты совершенно не умеешь уговаривать.       — А мне казалось, что как раз в этом я хорош. Ты же согласился.       Питер тяжело вздохнул:       — Ненавижу, когда ты прав.       Охота вышла короткой — нам попалась небольшая стая косуль, и на этом всё. Мы забрались достаточно глубоко в лес, но я так и не смог по-настоящему сосредоточиться. Сегодня даже скорость и запах добычи не отвлекали меня надолго. Что-то было не так. Я чувствовал с самого утра какое-то едва заметное беспокойство, словно зуд под кожей, которому невозможно найти причину.       Едва мы с Питером вернулись к машине, пошёл сильный дождь и зазвонил телефон. Опять Элис. У меня аллергия на её звонки.       — Джаспер, Элла застряла на лесной дороге. Вам лучше поторопиться.       — Что случилось? — спросил я, уже напрягаясь.       — На трассе авария, она поехала в объезд и заглохла. Я не вижу его, но он точно где-то рядом с ней.       — Почему ты не попросишь Эдварда?       — Вы ближе к ней, — отрезала Элис. — Он не успеет.       Я повесил трубку и переглянулся с Питером. Он слышал весь разговор от и до.       — Поехали, — коротко сказал Пит.       Мы рванули к машине. Я сел за руль, Питер занял пассажирское сиденье и смотрел в размытое дождем оконное стекло, но его привычно беззаботное выражение лица сменилось напряжением. По крайней мере за всю дорогу я не услышал от него ни одной шуточки. Кажется, моя тревога передалась ему. Не знаю, что было хуже: не знать врага в лицо или понимать, что он может быть ближе, чем кажется. Но точно знал лишь одно: я не переживу, если с Эллой что-то случится. Всю вечность буду винить себя. В буквальном смысле.       Дождь лил стеной, когда мы с Питером нашли её машину на проселочной дороге.       Питер что-то говорил, но я не слушал, съехал на обочину и остановился. Элла стояла у своей машины, мокрая, злая, капюшон сбился с головы, светлые волосы намокли. Увидев меня, она вздёрнула подбородок, наверняка решив, что я её преследую.       Я вышел под дождь и подошёл к ней. Глаза девушки скользнули по мне с таким выражением, будто я был последним, кого она хотела видеть сейчас.       — Заглохла?       — Нет, я просто решила устроить пикник. Естественно, заглохла. Что ты тут делаешь? — зло выплюнула девушка.       — Возвращался с охоты, а не то, что ты подумала. Элис позвонила и сказала, что ты здесь застряла. Попросила помочь, а то, по её словам, ты так и будешь торчать в этой глуши до ночи.       Я не хотел ей говорить правду здесь, посреди леса, когда чужак бродит где-то неподалёку, пока мы с ней препираемся, промокшие насквозь.       — Конечно, — пробормотала она. — Элис.       Элла явно не поверила — или поверила, но от этого стало только хуже. Имя Элис для неё было как красная тряпка для быка. Я вздохнул, понимая, что разговор лёгким не будет. Когда с ней было легко?       — Поэтому ты решил лично проверить, не утонула ли я в канаве?       — Я решил помочь. Хочешь заночевать тут?       Девушка оперлась на капот, всё ещё пытаясь понять, что случилось с машиной, и с сомнением посмотрела на заглохший двигатель. Я прекрасно видел, в чём проблема, и мог исправить её за несколько секунд, но намеренно не спешил помогать ей с этим. Пока машина оставалась неисправной, у меня был вполне убедительный повод не оставлять Эллу одну посреди леса.       — Какая трогательная забота. Только знаешь, Хейл, со стороны это уже начинает выглядеть странно. Может, мне начать носить колокольчик, чтобы ты точно знал, где я?       Я тяжело вздохнул. Что за упрямая женщина?       — Садись в машину, Элла, не мокни! — я кивнул в сторону джипа. — Довезём до города. Как дорога просохнет, отбуксирую твою машину до станции техобслуживания.       — До станции? — переспросила она, глядя на меня с сомнением. — Ты ещё и эвакуатором подрабатываешь?       — Элла!       — Ладно, ладно. Уже иду.       Я хотел ответить, но в этот момент дверца внедорожника открылась, и из машины вышел Питер. Он сделал несколько шагов к нам, и я заметил, как изменилось лицо Эллы. Она резко побледнела, словно увидела перед собой призрака. Её телефон выскользнул из пальцев и упал в грязь. Я молча наклонился и поднял трубку, но Элла этого даже не заметила.       — Петя?.. — выдохнула девушка. — Какого…?       Питер тоже остановился, внимательно изучая её лицо. Я перевёл взгляд с неё на него. Она смотрела на него так, будто знала всю жизнь. И тут до меня дошло: Элла действительно его знала, только не этого Питера, а того, что был в её мире. И, судя по выражению лица, знала достаточно близко. Нет, я не буду ревновать, только не к нему. Хватит Эдварда.       Элла что-то произнесла на русском — я не понял ни слова, но почему-то показалось, что она выругалась.       Питер, не подозревая, что происходит, перевёл взгляд с меня на неё и усмехнулся.       — Это она? Хорошенькая. И, судя по всему, язык у неё острый.       Девушка ничего не ответила, лишь неотрывно смотрела в его алые глаза. В её взгляде смешалось столько чувств, но сильнее всего я уловил потрясение и растерянность. На мгновение я забыл и о дожде, и о чужаке.       Почти сразу же я почувствовал, как Элла отчаянно пытается взять себя в руки. Питер вопросительно взглянул на меня, но я лишь покачал головой, сам ещё до конца не понимая, что происходит, кроме того, что они наверняка были знакомы.       — Ну что, — протянул Пит, всё ещё разглядывая её с ленивой усмешкой. — Так и будешь молчать, ласточка?       Элла судорожно сглотнула, а потом криво улыбнулась:       — Хоть что-то не меняется. Ты всё ещё так меня называешь…