ıqɯǝdʞǝɔ

Первое сентября — один из худших дней в жизни каждого одиннадцатиклассника. Последний год в школе, который наполнен бесконечными разговорами об экзаменах, о поступлении и началом взрослой жизни. Дима сидел на предпоследней парте у окна, смотря на качающиеся ветки деревьев за окном, чувствуя, как его уже начинает тошнить от любого упоминания выпускного, хоть они уже в конце десятого класса запланировали арендовать какой-то дом и закупиться алкоголем как в последний раз. Внутри неприятно покалывало от мысли, что Дима в последний раз сидит в кабинете с такой незабываемой атмосферой. Через год сегодняшний день станет мутным воспоминанием, по которому он будет скучать, даже если сейчас это всячески отрицает. Неделю назад только шастался с друзьями по заброшенному заводу с двумя бутылками шампанского, а сейчас весь наряженный, в белой рубашке, в которой было уж слишком неудобно, отсчитывает время до начала линейки, на которой нужно будет стоять под палящим солнцем под гимн из советских колонок, работающих через раз. В классе стоял шум. Одноклассницы визжали так, будто все эти три месяца они не гуляли по торговым центрам, выкладывая совместные фотографии в Инстаграм. А одноклассники рассказывали друг другу о том, в какой заднице они за один только июль побывали. Кто-то вот за один день разбавил чай спиртом из баклажки, не зная, что там спирт; попробовал этот же чай, а затем простоял две минуты в планке под цитаты из "Бойцовского клуба"; сходил к речке, собрав все репейники по пути; принёс домой килограмм сыра и понял, что в будущем ему быть только таксистом... Дима слушал это всё краем уха, а когда его о чём-то спрашивали, то односложно отвечал, потому что всё его внимание сейчас было в телефоне, где он бездумно листал ленту соцсетей. На телефон пришли уведомления: snsjrnhj ну че 9:54 портфель в школу собрал?)))) 9:54 kai4ngel а ты 9:54 ) 9:54 snsjrnhj я еще даже до школы не дошел 9:54 kai4ngel а че так 9:55 ты же говорил что рядом живешь 9:55 snsjrnhj так я ж перевелся в этом году 9:55 я не рассказывал? 9:55 kai4ngel нет 9:55 ты мне вообще редко что-то рассказываешь 9:55 snsjrnhj а я хз что рассказывать 9:55 у меня жизнь скучная 9:56 Дима поджал губы, после чего поставил локоть на парту и подпёр голову рукой. Он абсолютно его понимал, потому что сам почти ничего из своей жизни не рассказывал. Казалось, если он откроет свою душу хотя бы на малую часть, то за это сразу же придётся оправдываться, переводя всё в шутку. Поэтому они всегда общались на какие-то отвлечённые темы, обсуждая то, из-за чего они и познакомились — музыку. Пару месяцев назад сидели в общей группе одного музыканта, где часто перекидывались словами, а после переписка перетекла в личные сообщения. Темы разговоров не поменялись, просто теперь были один на один. Лишь изредка разговоры переходили во что-то личное, но быстро сменялись очередной порцией музыки со словами "послушай этот трек, я под него кончить готов". Обоих устраивало такое общение, потому что можно было просто отвлечься от проблем в жизни, и они не раз друг другу говорили об этом. Каких-то слов поддержки в переписке ни разу не проскальзывало, потому что когда кому-то было грустно, то приходило сообщение с какой-то песней и словами "музыка — это лучшее, что существует на планете". Не согласится тут было невозможно... Потому что музыка порой вызывала столько эмоций, сколько невозможно получить ни от одного события в жизни. snsjrnhj мне теперь с другого конца города на автобусе ебашить каждый день 9:57 kai4ngel а че ты перевелся 9:57 snsjrnhj да бля там долгая история 9:57 потом как-нибудь расскажу 9:57 kai4ngel ладно 9:58 ты если что пиши там 9:58 snsjrnhj спасибо 9:58 Хлопнула дверь кабинета, и Дима тут же поднял голову, отложив телефон. В класс зашла классная руководительница с таким лицом, будто бы она всех сидящих в этом помещении видит впервые и ещё не подозревает, на что они способны... Дима вспомнил, сколько хлопот они ей доставляют с пятого класса. То подожгли мусорку на заднем дворе, то устраивали соревнования по поеданию бутербродов на скорость... Он удивлён, как на её голове ещё нет ни единого седого волоса. Либо она красит их каждые две недели в родной цвет, либо у неё действительно стальные нервы. Одноклассницы тут же подбежали к учительнице с букетами различных цветов и коробками недешёвых конфет, обнимая её. — Спасибо, девчонки, — воздушные поцелуи направились в сторону одноклассниц. — Как я по вам всем скучала! Она тяжело выдохнула, и одноклассницы наконец отлипли от неё, уходя к своим партам. Учительница осмотрела каждого человека в классе таким добрым взглядом, что на мгновение Дима представил, как сильно она по всем скучала. Даже если ей доставляли кучу проблем и заставляли краснеть перед директором при каждой сумасшедшей выходке. — Ну, ребята, последний год в школе, — классная руководительница как-то грустно улыбнулась и задержала взгляд на старосте. — Впереди у вас итоговое сочинение, экзамены, выпускной... Дима перевёл взгляд с учительницы снова в окно. Успеет ещё наслушаться этих сказок о том, как он будет страдать, если не начнёт сейчас готовиться к ЕГЭ, что "плиточники стране тоже нужны, так если вам это не надо, то не готовьтесь, но такими темпами вы могли и после девятого со спокойной душой уйти". Он слышал это весь девятый и весь десятый класс, а теперь его ждёт ещё девять месяцев почти ежедневной мозгоёбки, которой он уже сыт по самое горло. Каждый учитель считал должным сказать, что "если не сдашь экзамены, то будешь работать за копейки на заводе, но вообще-то экзамены — не самое главное в жизни, вы место себе ещё найдёте". Каждое новое слово было лучше другого, потому что противоречило абсолютно всему, что было сказано раньше. Смысл гнаться за хорошими результатами, если все всё равно будут страдать одинаково? Счастье же вообще не заключается в получении красного диплома МГУ, а потом в работе в нелюбимом месте, в которое он будет переться каждый день в семь утра. Счастье — нечто более недосягаемое. Оно приходит только тогда, когда его не ждут, только в том месте, где оно появится для человека неожиданно. Если всю жизнь бежать за счастьем, то оно всегда будет повёрнуто спиной. Его нельзя обрести одни сданным экзаменом, фразой "поздравляем, вы зачислены в университет" или повышением на работе. Это всё долгий путь работы над собой. Кто-то пройдёт его за пару месяцев, а кто-то будет идти и стирать ноги в кровь по несколько лет, но важно одно — счастье обязательно будет. Чем больше шагов люди делают на этом пути, тем увереннее они становятся. В конце концов, счастье — это далеко не высшая награда за все старания. Важно помнить, что бесконечного пути не существует. Любой путь рано или поздно закончится, а закончится он самым ценным для человека. Тем, что он обретёт только раз в жизни, но этого одного раза хватит до самого гроба. — Ицков! — повысила голос учительница, и Дима тут же перевёл взгляд с окна обратно на неё. — Ты меня вообще слушаешь? — она выгнула бровь. — Сначала весь год будешь мух ртом ловить, — махнула в сторону окна, — а потом что? В конце года засуетишься и начнёшь к экзаменам готовиться? Дима слегка закатил глаза и выпрямил спину. В классе резко стало слишком тихо, а взгляды некоторых одноклассников устремились прямо в его сторону. Будто бы ему тут сейчас публичный расстрел устроят, ей-богу. А кто-то наоборот устремил взгляды вниз, чтобы они не попались под раздачу. — Я всё внимательно слушаю, — ровно ответил Дима, хотя, признаться честно, не слушал классную руководительницу ещё с пятого класса. Все её слова магическим образом пролетали мимо ушей, будто бы в голове стоял какой-то фильтр, который неосознанно отделял бесполезную информацию. Как-никак, голова — не мусорное ведро, чтобы запоминать повторённые в тысячу раз речи. — Слушает он, — учительница хитро нахмурилась и сложила руки на груди. — И что же я сейчас сказала? Ну и нахуй он это сказал? Правда ведь не слушал, в голове была полнейшая пустота, будто бы несколько мгновений назад он находился вообще не в кабинете. А теперь нужно за долю секунды придумать, что ответить. Да так, чтобы не сказать откровенную хуйню... — Впереди итоговое сочинение... — начал перечислять Дима, подняв взгляд к потолку. — Экзамены, выпускной... Что... Типо, нужно готовиться заранее, все дела... — каждое новое слово звучало менее уверенно предыдущего. Учительница прищурилась. В классе раздался чей-то тихий смешок. Дима резко закрыл рот, перестав нести, как он уже понял, полнейший бред... — Я это говорила десять минут назад, — она покачала головой. — Ицков, уже одиннадцатый класс! А ты всё в облаках витаешь! — она подняла одну руку, чтобы угрожающе помахать кулаком в воздухе. — Тебе бы уже пора повзрослеть и понять, что от тебя сейчас зависит твоё будущее. Не от меня, не от родителей, не от твоих одноклассников... — она оглянула класс. — А от тебя самого! — Извините! — резко послышался голос одноклассницы с задней парты. Все резко посмотрели в её сторону, как и учительница. — Вы же говорили, что к нам в этом году новенький придёт... Уже скоро линейка, а его ещё нет. — Точно! — спохватилась классная руководительница, испуганно вздохнув. — Я же сказала ему подождать на вахте, а сама забыла! Учительница резко выбежала из кабинета, стуча каблуками по плитке в коридоре. Как только она закрыла за собой дверь, то весь класс тут же опять начал шуметь. Большинство сейчас обсуждали новенького, особенно девочки, которые пытались угадать его внешность. — Он блондин, я вам отвечаю! — Да нет же! Брюнет он... — Мне кажется, он русый. Под аккомпанемент из этих споров Дима снова взял телефон в руки. Пару минут назад пришло новое уведомление: snsjrnhj я тебе потом песню скину 10:13 когда домой вернусь 10:13 бля такая ахуенная тебе сто проц понравится 10:13 kai4ngel давай ща 10:15 мне все равно в классе делать нехуй 10:15 После этого подождал несколько секунд, но когда ответа не последовало, то вышел из Инстаграма и принялся бездумно листать ленту соцсетей. Глаза скользили по постам, картинкам, рекламам, но зацепиться было не за что. Хотелось воткнуть в уши наушники и закрыться от этого шумного помещения. Хотелось поскорее вернуться домой, в тишину, отдохнуть ещё хотя бы пять минуток, а не сидеть тут и думать, как с завтрашнего дня Дима будет выслушивать речи об экзаменах не только от классной руководительницы, но и ото всех учителей. Теперь стоял вопрос, как лучше подойти к учителям, по предметам которых Дима будет сдавать ЕГЭ, чтобы они, во-первых, не подумали, что он безумец, а, во-вторых, не вспоминали его тройки, которых он отхватил по самое не хочу в прошлом году. Вспомнят, блять, по-любому. Дима, если честно, даже завидовал памяти учителей. Это же надо, сука, запомнить каждого ученика и каждый их проёб, чтобы потом тыкать их носом! Дима уже предвкушал вопросы: "Ты точно хочешь сдавать этот предмет? Может, тебе ещё подумать? Ещё пару месяцев на подумать у тебя будет..." А потом придётся врать, что он, такой хороший, всё лето за учебниками просидел, из дома не выходил и по пять часов с репетиторами занимался! Потом эта ложь на первом же пробнике вскроется, когда в журнале снова будет красоваться красивая "три". Но это уже проблемы будущего его, а сейчас можно, в принципе, забить хуй, как он и делал всю жизнь, везде и всегда. Дверь кабинета тихо скрипнула, приоткрывшись. Послышались тихие голоса — учительницы и какого-то парня, видимо, новенького. Все одноклассники резко замолчали, будто кто-то выкрутил громкость динамиков на минимум. Девочки продолжали перешёптываться между собой, тихо хихикая. Дверь открылась ещё шире, после чего в кабинет зашла учительница, продолжая говорить с парнем. — Потом зайди к завучам, пропуск заберёшь, — она говорила через плечо, смотря поверх людей в классе, будто бы в пустоту. Она смотрит так всегда, когда очень сосредоточена. Дима сразу вспомнил день, когда впервые заметил эту особенность, после чего не мог её больше не замечать, это тут же бросалось в глаза. На уроках классная руководительница почти никогда ни на кого не смотрела, будто она вообще была не при делах и находилась где-то глубоко в своих мыслях. Очень сильно это было заметно в диалогах один на один, когда Дима начинал говорить что-то важное, после чего тут же замечал её пустой взгляд. Глаза были до того стеклянными, что становилось даже слегка жутко... — И познакомишься со всеми, — продолжала учительница, пока подходила к своему столу. — Класс у нас дружный... — она загадочно улыбнулась, наконец осознанно посмотрев на пару человек. Будь Дима на месте новенького, то точно бы учуял что-то неладное в этих словах... Дима наконец вынырнул из своих мыслей, перекинув взгляд с классной руководительницы на новенького, который уже зашёл в кабинет и с громким хлопком закрыл за собой дверь. Парень в выглаженной белой рубашке скользил глазами по всему кабинету, по всей видимости, в попытке найти свободное место. На голове у него беспорядочно лежали чёрные, слегка кучерявые волосы. Одна рука была наполовину в кармане брюк, а на второй руке из-под рукава рубашки выглядывал серебряный браслет. Глаза казались слегка уставшими, будто его притащили сюда силой, оторвав от самого любимого занятия в жизни. Хотя, если так посудить, то тут все сейчас сидели с такими же глазами. Менее заметно это было у одноклассниц, которые замазывали синяки под глазами консилером и подкрашивали ресницы тушью. Более заметно, всё-таки, это было у парней. Дима, если честно, всегда находил что-то привлекательное в людях, у которых почти всегда были уставшие глаза. Ему казалось, что люди с таким взглядом никогда не станут врать о чём-то важном, потому что возникало ощущение, что у них гораздо больше проблем в жизни, а попытка соврать — далеко не первостепенная проблема. Такие глаза будто бы смотрели в самую душу, замечая даже самое минимальное изменение в поведении Димы. Его будто бы читали как открытую книгу. И в глазах этого парня тоже было что-то притягательное. То как медленно он обводит ряды парт, думая явно о чём-то другом. То, как незаинтересованно он это делал, будто успел повидать столько в жизни... Его лёгкое напряжение выдавали только поджатые губы и явно напряжённая челюсть. В остальном он был абсолютно спокоен: ровная осанка с расслабленными плечами, лёгкий, но вместе с этим уставший взгляд, такая же расслабленная рука, которая абсолютно без дела болталась возле тела. Обычно у людей в даже слегка напряжённых ситуациях появляется желание хоть чем-нибудь занять свои руки, а он выглядел расслабленным. Дима только спустя пару мгновений осознал, что всё это время откровенно пялился на него. Только тогда, когда глаза парня столкнулись с его глазами. Дима быстро отвёл их в сторону окна, будто вообще не был заинтересован в новеньком, в отличие от всех остальных одноклассников, которые сейчас изредка перешёптывались между собой. Учительница стояла возле своего стола и постукивала по деревянной поверхности пальцами. — Серёжа, — она резко обернулась в сторону новенького. Серёжа, значит... — Присаживайся на свободное место, — она указала рукой на предпоследнюю парту у окна... К Диме слишком неожиданно пришло осознание, что классная руководительница указала на его парту. Блять. Последние два года сидел всегда один, чтобы вместо полностью пустых задних парт новенького посадили к нему?! Что за несправедливость-то такая! Глаза Димы встретились с глазами Серёжи. Тот только качнулся вперёд, чтобы наконец пойти в сторону парты, как тут... — А может я всё-таки один? — Дима глупо улыбнулся, понимая, что его слова абсолютно ни на что не повлияют. — Знаете, я когда с кем-то сижу, то не могу закрыть свой рот и весь урок просто разговариваю... — Да! — резко его перебила одноклассница. — Я когда в седьмом классе с ним сидела, то каждый день в школу ходила, как на каторгу! — слишком обиженно продолжала она, будто Дима ей пару тысяч задолжал на "обед в столовой". Спасибо, конечно, что она поддержала его идею, но прозвучало уж слишком обидно. Можно было и помягче выразиться, если честно, а то случайно спустя четыре года узнать, что из-за тебя кто-то с трудом поднимал тело с кровати, чтобы собраться в школу — то ещё дерьмо на душу. Хотя сам Дима вспомнить, что он такого там творил, не смог. Помнит только, что каждый урок физики общался с учителем, как с другом, спрашивая о том, сколько комнат у того в квартире. Ну, максимум на каждом уроке истории сидел в двух наушниках так, что абсолютно пропустил программу мимо ушей (в прямом смысле этого выражения), поэтому на вопрос "какие земли колонизировала Великобритания?" отвечал "Советский Союз". В шутку, конечно, потому что придумать нормальный ответ всё равно было невозможно. Но Дима всегда говорил подобное с таким серьёзным лицом, будто искренне верил в сказанное. Ну, может быть, ещё на уроке математики в том же седьмом классе случайно разлил на парту какую-то дешёвую колу из сомнительного магазина, которая ещё вдобавок пахла антифризом. Ничего плохого же не делал! Да и ситуации эти происходили достаточно редко, чтобы прям "каждый день ходить в школу, как на каторгу". Это уже настоящая клевета и подмена понятий. — Последние парты свободны, — продолжил Дима, обернувшись через плечо, чтобы убедиться в своих словах. — На последних партах у нас никто не сидит, ты же знаешь! — повысила голос классная руководительница. — Так, всё, Ицков, хватит! Первый день только, а уже у меня вот тут стоишь, — она рукой показала на горло. Дима в очередной раз перевёл взгляд с учительницы на Серёжу. Тот же, в свою очередь, коротко посмотрел на неё, после чего пошёл в сторону этой злоебучей парты у окна. Дима пристально смотрел на него, думая о том, какая же это тупость в одиннадцатом классе не давать уже взрослым людям право выбора, особенно если это касается места, где они будут сидеть. Всё равно же потом, ближе ко второй неделе учёбы, все разбегутся по другим местам, сев поближе к друзьям. Только потом классная руководительница бегает по урокам и голосом гаргульи начинает кричать, что "я учту это в характеристике! Не забудьте, что вам в этом году выпускаться!" По ощущениям никто в классе так и не смог понять её стремления к тому, чтобы все сидели на определённых партах с определёнными людьми. Приходило чувство, будто в этом месте всех только пытаются унизить и ничего больше. То нельзя, это нельзя, тут тоже нельзя... И это всё с учётом, что половине одноклассников совсем скоро исполнится восемнадцать лет. Чекушку водки уже купить можно, а сесть с подругой на геометрии — нельзя. Совсем нельзя, будто это было запрещено законом. Особенно унизительно это ощущалось сейчас... Классная руководительница, возможно, и была грозной женщиной, но с каждым днём все более наплевательски относились к её угрозам. И с каждым днём желание выпуститься отсюда только увеличивалось. От одних и тех же фраз учителей о том, какие тут бездарности и будущие безработные учатся, тянуло блевать. Слава богу, что осталось совсем чуть-чуть, можно сказать, финишная прямая. Мысли о том, что делать после выпуска и куда поступать, абсолютно не волновали. Хотелось просто сбежать отсюда хоть куда-нибудь. Серёжа с каким-то неестественно тяжёлым выдохом сел за парту. Дима искоса смотрел на него, а когда тот повернулся в его сторону, то тут же отвёл взгляд к окну. У Серёжи действительно были очень уставшие и незаинтересованные в происходящем глаза, что Дима ему даже слегка позавидовал. У него вообще сейчас в голове целый ворох мыслей. От воспоминаний о самых ярких (или наоборот слишком тусклых) днях в школе до очень неутешительных мыслей о будущем.

***

Линейка прошла как в тумане. То ли это первые признаки солнечного удара, то ли просто нескончаемое витание в облаках и желание вернуться домой. Радовало только то, что это последнее первое сентября на этом кругу ада. Солнце пекло нещадно. Волосы на голове уже успели стать настолько горячими, что их можно было использовать вместо чугунных радиаторов в отопительный сезон. А рубашка в районе спины была, по ощущениям, полностью мокрой от пота. Глаза невозможно было открыть из-за яркого солнца, которое светило прямо в лицо. Голова кружилась от духоты, а под конец, после сотого стихотворения первоклашек про учёбу, ноги уже стали ватными. Когда пришло время расходиться по кабинетам, то колени попросту не сгибались. Линейка закончилась на десять минут позже, чем Дима планировал, поэтому не успел на свой автобус. Теперь ждать ещё пятнадцать минут следующий... Недолго думая, он решил просидеть это время в школе. Всё равно от школы до остановки идти две минуты самым медленным шагом. Он хоть и не хотел возвращаться в кабинет после линейки, но сидеть со стариками на остановке — ещё более плохая затея. Когда Дима вернулся в пустой кабинет, то внутри разгорелось какое-то до ужаса приятное чувство. В воздухе всё ещё стоял запах свежих цветов и приторных духов одноклассниц. Сейчас пришло ощущение, что уже давно не сентябрь, а уже май и последний звонок вот-вот должен начаться. Он представил, как уже через девять месяцев будет стоять на первом настоящем последнем звонке, и внутри затянулся какой-то приятный мандраж. Всё это время последний звонок был чем-то максимально бутафорным, ведь уже через три месяца Дима снова стоял в этом же месте и слушал речи одних и тех же учителей. Конечно, в этом году ничего и не изменится. Да, окончит школу, в последний раз зайдёт в кабинет, в последний раз увидит недовольные гримасы учителей, но уже через три месяца после всего этого будет сидеть в новом месте, продолжая также болванить на учёбе. Но даже учёба на повара-кондитера с учётом, что при последней попытке Димы приготовить что-то сладкое вся кухня заполнилась дымом, звучала лучше, чем два урока алгебры подряд... Он уже был согласен на всё, лишь бы не возвращаться сюда больше никогда в жизни. За одиннадцать лет это место настолько приелось, что Дима уже предвидит, как через двадцать лет ему всё ещё будут сниться кошмары про уроки физики. Дима сел за первую парту около двери и тут же достал телефон из кармана. На экране блокировки висели непрочитанные уведомления. snsjrnhj да бля у меня инет хуевый 10:44 потом давай 10:44 Он пробежался глазами по сообщениям, после чего, чуть сильнее сгорбившись над партой, начал печатать ответ, тихо стуча пальцами по экрану телефона. kai4ngel я ща от нетерпения хз что сделаю 10:52 Он тут же зашёл в чат, будто ждал сообщение Димы. snsjrnhj да я не дома бляяяять 10:52 kai4ngel я тоже но я тебе зачем-то отвечаю 10:52 :) 10:52 snsjrnhj а чо ты еще не дома?? 10:53 kai4ngel автобус жду 10:53 а ты почему 10:53 snsjrnhj да меня ща будут в рот и наоборот с этими всеми документами 10:54 kai4ngel я думал этим занимаются в августе где-то 10:54 ну перед началом школы 10:54 snsjrnhj я в питере был и не мог нихуя сделать 10:55 kai4ngel Я ЗАПЕРТ НА ЭТОМ ОСТРОВЕ ИЗ-ЗА ИНТЕРПОЛА 10:55 snsjrnhj бля долбоеб)) 10:55 kai4ngel я охуенно деграднул за лето 10:55 snsjrnhj я заметил 10:55 kai4ngel моей деградации еще способствует нахождение в одном помещении с классухой 10:56 snsjrnhj а чо она уже 10:56 kai4ngel да бля конченая просто и все 10:56 выебывается дохуя 10:56 snsjrnhj мне что-то кажется что ты не меньше 10:56 kai4ngel )))) 10:56 дохуя догадливый 10:56 snsjrnhj я тебя уже как открытую книгу читаю 10:56 )) 10:56 Дима глупо улыбался, пялясь в экран телефона. Каждый раз от такого лёгкого и непринуждённого общения уголки губ непроизвольно поднимались. Даже самый хуёвый день переставал казаться таким хуёвым от простого общения, где можно говорить чуть ли не что угодно. От этого становилось так легко, потому что Дима привык хоть что-нибудь, но скрывать от людей, с которыми общался в реальной жизни, потому что после некоторых слов будет ужасно тяжело смотреть им в глаза. А тут можно рассказывать абсолютно всё с осознанием, что вы никогда не встретитесь и не посмотрите друг другу в глаза. Человек по ту сторону экрана никогда не узнает настоящего Диму. Он хоть и редко рассказывал что-то слишком личное, но даже простое сообщение "классуха дохуя выёбывается" ощущалось как гора с плеч. Такое всегда было тяжело рассказать людям из реальной жизни, а если Дима однажды и смог подобное рассказать, то потом ещё долго думал, что его не так поняли, и вообще он имел в виду абсолютно другое. Тут вообще можно не переживать. От этого становилось настолько легко, что казалось, будто бы на спине выросли крылья! Дима чувствовал себя птицей, которая вырывалась из клетки и может лететь куда угодно, не оглядываясь назад. Это, если честно, было лучшим, что случилось с ним за эти последние месяцы. Ничто в жизни не заставляло Диму так сильно отдыхать от проблем, как прослушивание музыки, а если совместить это с общением с человеком, с которым действительно легко взаимодействовать и который может понимать тебя с полуслова, то получится вообще рай на земле! В голове Димы с годами укоренилось чувство, что людям будет тяжело общаться с ним, если он покажет себя настоящего. Но из раза в раз, когда он наконец решался стать собой, каким он бывает наедине со своими мыслями, то выходило... не выходило вообще. Он снова откладывал эту идею в долгий ящик. Но при этом от одиночества он никогда не страдал. Его всегда окружали люди, всегда было с кем поговорить, с кем прогуляться и с кем посмеяться. Но все эти люди казались чужими. Будто бы никто в мире не мог понять Диму так, как он хочет, чтобы его понимали. Несмотря на это, Дима чувствовал себя одиноким. Как будто это работает по принципу "я одновременно везде и одновременно нигде". Если ты общаешься со всеми, то ты не общаешься ни с кем. Ни с кем не будет по-настоящему глубокого общения, где вы будете понимать друг друга без слов и чувствовать эмоции друг друга даже в полной тишине. Со всеми людьми на вопрос "как дела?" было легче ответить "нормально", чем пытаться объяснить то, что невозможно объяснить при помощи слов. Постоянный страх, что его поймут не так, уже настолько вцепился в каждую мысль Димы, что было легче просто ничего не рассказывать людям. Пусть считают его холодным и отстранённым человеком, чем пытаются найти в каждом слове какой-то скрытый смысл, который абсолютно никак не связан с действительностью. А тут было совсем иначе. Может, это так первое длительное общение с человеком в интернете влияет, то ли ещё что-то, что Дима пока не мог понять. Сказать, что они общаются исключительно на тему музыки, уже давно нельзя. Всё изредка начинало выходить за границы сообщений "послушай трек" и "охуенная песня". Иногда проскакивали небольшие околофилософские размышления, на которые они были способны, жалобы на жизненные проблемы и, по мнению Димы, самое ценное — сообщения с содержанием "ты крутой". Такое, блять, тупое сообщение, но каждый раз, когда он замечал его в чате, то улыбка также, как и сейчас, неконтролируемо появлялась на лице. Абсолютно бессмысленное сообщение, но Дима как будто через экран телефона чувствовал, что по-настоящему хотят заложить в эти буквы. И это было ценнее любых других слов. А потом снова начиналось привычное общение, которое держалось исключительно на теме музыки. Дима оторвал взгляд от экрана только когда услышал, как скрипнула дверь в кабинет. Он быстро сделал вид, что занят чем-то очень важным в телефоне. В класс зашла классная руководительница, громко стуча каблуками по полу, а за ней — новенький, который плёлся сзади и пялился в телефон. — Дима? — учительница удивилась, заметив его. — Ты чего тут сидишь? — Автобус ждать долго, — он тяжело выдохнул, поднимая взгляд на неё. — Решил тут посидеть, подождать... Классная руководительница только кивнула, ничего не ответив. Она подошла к своему столу и начала перебирать какие-то бумаги. Серёжа тоже подошёл к учительскому столу и опёрся бедром о первую парту, сложив руки на груди. — Так, — громко начала учительница. — Я сейчас схожу в библиотеку... Если она работает, то внесём тебя в базу, чтоб ты смог учебники забрать... Ты пока тут посиди, меня подожди, — она схватила какие-то бумаги со стола и быстро вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Со стороны Серёжи послышался тихий, но тяжёлый выдох. Дима почувствовал, как тишина в кабинете резко стала не расслабляющей и не такой приятной, какой был до этого, что он готов был вот-вот заснуть. Тишина стала до ужаса тяжёлой и давящей, будто стены кабинета резко стали сужаться к центру помещения. Серёжа, не двигаясь, стоял и смотрел в окно. А Дима смотрел на него и чувствовал, как внутри нарастает какое-то напряжение. Эта тишина давила на уши, хотелось поскорее уйти отсюда. Диме было очень некомфортно находиться в одном помещении с человеком, который явно не хочет с ним разговаривать. Он бы мог сам начать диалог, но, во-первых, не видел в этом никакого смысла, во-вторых, попросту не знал, о чём говорить. Если первое ещё звучало как тупость, ведь Диме ещё видеть Серёжу каждый день на протяжении девяти месяцев, а также сидеть с ним рука об руку по шесть часов в день, то второе было вполне оправдано. Зато это всё можно оправдать третьим: Дима просто не хотел с ним разговаривать. Секрета не было. Хотелось просто поскорее съебаться домой и лечь на мягкую кровать... А то спина уже потихоньку начинала ныть от непривычно долгого нахождения на ногах во время линейки. Дима в очередной раз поймал себя на мысли, что слишком долго смотрит на Серёжу. Он выглядит таким же расслабленным. Даже лицо уже перестало выдавать его лёгкое напряжение. А может оно и исчезло вовсе... Глаза Димы пробежались по Серёже, как будто изучая его. Тот, будто почувствовав это, повернул голову от окна в сторону Димы. Их взгляды неожиданно встретились. Они просто молча пялились друг на друга. Одна секунда... Две... Три... Дима отвернулся первым, снова уставившись в уже выключенный телефон. Периферийным зрением он заметил, как Серёжа снова отвернулся в сторону окна. Будто, блять, действительно почувствовал, что на него непростительно долго пялятся! Диме резко захотелось что-то спросить. Что-нибудь простое... По типу "как тебе школа?" или "почему ты перевёлся?". Хоть что-нибудь, чтобы просто не сидеть в настолько тихом кабинете, что аж дыхание становилось поверхностным. Но язык попросту не поворачивался. Зато язык повернулся у Серёжи. — У тебя во сколько автобус? — он снова повернул взгляд в сторону Димы. Тот аж слегка дёрнулся, не ожидая, что с ним вообще сегодня заговорят. — Через пятнадцать минут. — А у меня через пять минут, — усмехнулся Серёжа. — Наверное, не успею уже... После этого в кабинете снова повисла тишина.

***

За три недели они так и не поговорили нормально. На уроках каждый занимался своими делами, то сидя в телефонах, то пытаясь что-то конспектировать за словами учителя, то просто считая мух. На переменах — один из них уходил из кабинета и не возвращался ровно до звонка, шастаясь по школьным коридорам. Иногда, правда, перекидывались парочкой фраз, но никуда дальше матов при очередном объявлении о контрольной работе и просьбе поделиться ручкой не ушли. Эта тишина, которая висела между ними, больше не казалась Диме какой-то ужасающей и некомофортной. По чуть-чуть начал привыкать к тому, что теперь сидит за партой не один. Да ещё и с человеком, которого абсолютно не знает. Дима только изредка замечал, как Серёжа на переменах идёт в столовую то с их одноклассницами, то с девушками из параллельных классов. Чем больше Дима сидит с ним за одной партой (хотя лучше сказать, что это Серёжа сидит за партой Димы), тем больше начинает к нему привыкать. Он начал замечать в Серёже то, что не заметил бы никогда в жизни, а это ещё учитывая факт, что они ни разу не обменивались чем-то кроме фраз по типу "привет" и "пока", сказанных чисто из вежливости. Например, то, что Серёжа часто крутит в руках ручку, будто бесконечно о чём-то переживает; постоянно трогает свои волосы, иногда наматывая их на палец; либо теребит свой серебряный браслет, который он носил каждый день, начиная с первого сентября. Диме вообще было плевать, ему не очень-то и хотелось запоминать эти невзрачные жесты, но всякий раз, когда Серёжа начинал оглаживать пальцами свой браслет, то Дима тут же обращал на это внимание. Просто было невозможно не замечать. И сейчас Дима сидел за одной партой с Серёжей на уроке русской литературы, который, по ощущениям, длился уже целую вечность. Дима пытался сначала развлечь себя играми на телефоне (какими-то блядским тетрисом и подобием "Весёлой фермы"), потом даже пытался вникнуть в сюжет "Вишнёвого сада" Чехова, который они сейчас на уроке и проходили, а затем и это даже оказалось очень скучным занятием, поэтому теперь Дима просто смотрел в окно, размышляя о своём. Он думал о том, как быстро летит время. Только три недели назад он стоял на линейке и думал, насколько долго будет тянуться последний год в школе, потому что остался всего-то последний рывок, а сейчас уже почти конец сентября. Совсем скоро уже октябрь, а за ним последние осенние каникулы в жизни Димы, а ещё позже — гораздо больше проблем. Когда сидишь на скучном уроке русской литературы, то сорок минут тянутся целую вечность, а когда думаешь о том, что будет через полгода, то время проносится перед глазами, словно ты стоишь на трассе и смотришь на проносящиеся мимо автомобили, пытаясь остановить взглядом хоть один. Дима не знал, чего хочет больше — чтобы эти девять месяцев пронеслись со скоростью света или чтобы они не заканчивались никогда. Здесь раздражало абсолютно всё: учителя, одноклассники, поломанные парты, холодная еда в столовой и звенящие в одно и то же время звонки, которые казались то спасением, то каторгой. Но тут всё было привычным. Пока неизвестность находится слишком далеко от Димы, он может хотя бы на мгновение расслабиться и позаниматься бессмысленными делами. Но чем ближе он к окончанию школы, тем ближе по-настоящему взрослая жизнь, которая заключается далеко не в покупке пива в магазине, и тем волнительнее становится. Дима покосился на Серёжу, который сейчас сидел в телефоне и коротал время в Инстаграме. Он снова словил себя на мысли, что уже вполне привык к тому, что больше не сидит один. Даже, на удивление, не пытался сбежать на другую парту перед какими-нибудь уроками. Слишком быстро смирился со своим положением, это тоже удивительно. И как только можно так быстро привыкнуть к человеку, с которым вы даже ни разу по-человечески не разговаривали? Может, в этом и была причина. Диме был просто безразличен человек рядом, а этому человеку — Дима. Серёжа даже не раздражал своим присутствием, хотя Дима думал, что всё будет наоборот. Он просто не замечал присутствие Серёжи рядом, лишь изредка вспоминая, как он проклинал классную руководительницу на первое сентября. Всё-таки не так страшен чёрт, как его рисуют. Сейчас он даже жалеет о том, что так глупо себя повёл перед Серёжей. Это был его первый день в новой школе, а Дима сразу создал впечатление, что новым людям тут не рады. Дима снова отвернул голову в сторону окна. Листья деревьев за окном начали помалу желтеть, колыхаясь на осеннем ветру. Совсем скоро они начнут опадать, а двор школы будет наполнен этими листьями, которые потом будут убирать на ближайшем субботнике... В голову ударили воспоминания о первом субботнике в шестом классе, когда на улице ужасно пекло солнце, что было не по правилам безопасности. Учителя, которые в тот день следили за детьми, потребовали надеть головные уборы... Но вот незадача... Ни у кого не было даже намёка на кепку или панамку. Тогда они всеми шестыми классами пошли в школьную библиотеку, чтобы из газет сделать себе подобие шапки. Правда потом они слетали с головы при каждом дуновении ветра, но это уже не особо кого-то волновало. Главное, что солнце не напрямую светило на голову детей. Дима улыбнулся. Всё это было настолько далёким, что воспоминания уже почти напрочь исчезли из головы. Но каждая такая мысль о прошлом грела душу, заставляя вспомнить, насколько ничтожными в то время были проблемы. Теперь это даже "проблемами" сложно назвать. Просто какие-то мелочи, которые в силу небольшого жизненного опыта заседали в голову надолго. Сейчас он бы никогда не стал зацикливаться на таких мелочах по типу контрольной по русскому или одного прогуленного урока. Но зачем думать "а сейчас бы я...", если жизненный опыт для того и нужен, чтобы научить самого себя закрывать глаза на то, что не принесёт после себя тяжёлых последствий? Дима каждый день сталкивается с ситуациями, которые пару лет назад вызывали внутри него ужаснейшую тревогу. Он тогда и он сейчас — небо и земля. Для этого и нужно продолжать жить. Даже если кажется, что дальше уже просто некуда, что жизнь уже просто невыносима. Через время Дима оглянётся назад, на себя сегодняшнего, и поймёт, что его переживания о поступлении были абсолютно напрасны. Но поймёт это он только тогда, когда придёт время это понять. А прийти оно может через год, два, может быть пять, но это осознание обязательно придёт к нему. Иногда он вспоминает своё прошлое и, честно, даже не верит, что это была его жизнь и что именно он переживал это всё. Из размышлений вывел слишком резкий и какой-то испуганный вдох классной руководительницы: — Пока помню! — вскрикнула она, начав что-то листать в телефоне. — Есть у меня одно задание для... — она начала оглядывать каждого человека, сидящего в кабинете, глазами. Её взгляд остановился на Диме. Он слегка вскинул брови, уже приготовясь к тому, что его заставят тягать по всей школе лейки с водой, чтобы полить все цветы, которые уже создавали в коридорах ботанические сады. — Ицкова и... — учительница слегка задумалась. — Дмитриева. Дима тут же выпрямился на стуле, будто готовясь к тому, что сейчас ему устроят публичный расстрел за то, что он даже уже не помнит, в чём именно провинился. Хотя обычно классная руководительница ругала так, что в кабинете рядом тряслись потолки и стены. А тут слишком спокойно... Даже не положила ладонь на учительский стол, чтобы ударить по нему со всей силы. Просто держит в руках телефон и смотрит то на экран, то на Серёжу, то на Диму... Он слегка расслабился, осознав, что всё-таки он ещё не успел натворить всякой хуйни, которую ему потом могли бы припоминать до конца школы. В классе воцарилась тишина. Одноклассница, которая до этого так бурно обсуждала с учительницей образ Раневской в пьесе (это, кстати говоря, был единственный персонаж, которого Дима заполнил за несколько уроков обсуждения "Вишнёвого сада"), тоже резко замолчала. Дима услышал, как шумно и тяжело выдохнул Серёжа. — Вы двое... — начала учительница, снова уставившись в телефон. — Через две недели у нас тут объявлен конкурс чтецов... — она убрала телефон, сосредоточив взгляд на Диме, отчего стало только некомфортнее. Ну, сейчас попросят перенести в актовый зал аппаратуру, может починить какие-то микрофоны, но... — Девочки уже готовят сценку, а вам просто нужно будет прочитать стих... Стих на свободную тему, но его выберу вам я. Не хочу, чтобы повторилась ситуация с девятого класса и "Маяковский широкие штанины!" Блять, лучше бы его действительно сейчас за что-нибудь отругали, для профилактики ещё бы к директору сводили, чем вот это вот... Дима даже не знал, как лучше назвать эту ситуацию. Пиздец — это ещё слишком мягкое слово. — Вместе? — он вопросительно посмотрел на классную руководительницу, выгнув бровь. — Вместе, Ицков, вместе, — кивнула она. — А что за сценка? — спросил Серёжа. Дима обрадовался тому, что в его голосе тоже не слышно ни капли радости от таких новостей. Значит ещё не всё потеряно... Значит ещё можно будет отказаться от такого "заманчивого предложения"... — Ой, у девчонок спрашивайте, я не знаю, — после этих слов по классу раздались тихие перешёптывания одноклассниц. — Да и вам знать не обязательно. Вышли, прочитали стих, ушли. — А читать с листочка? — усмехнулся Дима. — Можешь на лбу Серёжи написать, а он — у тебя. Выйдите, прочитаете, получите по ноль баллов. Вам решать, — классная руководительница пожала плечами. По классу раздались тихие смешки. — Так всё, подойдёте ко мне после урока, и это не обсуждается. Только Дима коротко вздохнул, чтобы начать говорить, что вообще-то он ни стихи читать не умеет, тем более с выражением, ни учить их не умеет, ни выступления на сцене не любит, из-за чего будет выглядеть как полный идиот, но всё же решил высказать всё своё недовольство после урока...

***

Звонок на перемену прозвенел слишком неожиданно. Все в классе тут же засуетились, пряча учебники в рюкзаки и подрываясь с места под крик учительницы, которая пыталась задать домашнее задание. Дима смотрел, как одноклассники проходят мимо. Через две минуты в классе остались только трое — классная руководительница, Дима и Серёжа. Оставшиеся десять минут урока длились вечность. Дима уже успел двадцать раз подумать, за что ему такая участь, ещё примерно десять — посмотреть в окно, а ещё около двух покоситься на Серёжу, который судя по тому, что долго пялился на одно и то же видео в соцсети, думал об этом не меньше. — Подойдите ко мне, — учительница села за стол и принялась перебирать бумаги. Скрипнув стульями, Дима и Серёжа встали со своих мест. Со стороны Серёжи снова послышался шумный выдох. — Я... — Дима запнулся, снова искоса посмотрев на Серёжу. — Мы не хотим в этом участвовать, — сказал он, подходя к учительскому столу. Классная руководительница медленно подняла на него глаза и посмотрела так, будто тот сейчас признался в том, что на протяжении одиннадцати лет именно он разрисовывал стены в туалете чёрным маркером, чередуя изображения мужского полового органа с фразами "Ольга Николаевна шлюха". — Молодые люди, — учительница повысила голос. — А вас никто и не спрашивает, — покрутила карандашом в воздухе. — А нам к экзаменам готовиться надо, — начал Серёжа, но его тут же перебили... — Другим тоже нужно готовиться, но они почему-то участвуют в общественной жизни школы... в отличие от некоторых... — она перевела взгляд обратно на Диму. Потом обратно на Серёжу. Честно, Дима впервые видит, чтобы она в первые же месяцы учёбы начинала относиться ко всем проёбам новеньких со всей серьёзностью, не ссылаясь на то, что "ну они только перевелись". — Я хочу напомнить, что вам ещё характеристику в конце года получать. Как аукнется, так и откликнется. — Что за стих? — резко спросил Серёжа. Дима даже удивился, что на него действительно могут повлиять слова о характеристике. Не похож он на такого человека... Либо на это повлияло то, что он учится тут всего ничего. — "Чёрный человек" Есенина. Дима и Серёжа практически синхронно кивнули. Хотя, понятное дело, абсолютно не были согласны со своим положением. — Стихотворение длинное, так что учите по частям, — продолжила она. — Кто-нибудь из вас начинает, рассказывает одну строфу, потом вы меняетесь и так далее. Ну, что я вам объясняю? Уже ж не маленькие, разберётесь, — доброжелательно улыбнулась. — Только бога прошу, рассказывайте с выражением, — учительница сделала акцент на последнем слове. — А то я знаю, как вы умеете бубнить под себя. — Не проще было бы взять кого-нибудь другого? — А вы единственные бездельники в этом классе. Вас же тоже нужно чем-то нагружать... — Так я только к вам перевёлся, откуда вы знаете, — Серёжа ухмыльнулся одним уголком губ. — Вдруг я просто ещё от лета не отвык, не привык к новому коллективу... — Ой, зубы мне тут не заговаривай! Лучше, вот, почитайте стих, прикиньте примерно, сколько вам времени потребуется, — она взяла со стола бумагу с напечатанным стихотворением и протянула его парням. Дима взял её в руки, а Серёжа подвинулся ближе, чтобы тоже посмотреть. Их плечи соприкоснулись. И тут у Димы аж расширились глаза от того, насколько большим было стихотворение... Ебаный рот, куда он вляпался... Куда они вляпались... — Ну, — тяжело вздохнул Дима. — За полгода управимся. В кабинете повисла тишина. Классная руководительница, сначала не поняв, что он вообще сказал, просто смотрела на него, хлопая накрашенными ресницами. — Так, не начинай мне тут, — она чуть ли не вырвала из его рук бумагу. — Буду отпрашивать вас у учителей, чтобы вы сидели тут и учили. И только попробуйте меня подвести! Вот с этого и нужно было начинать! Чтобы прогулять уроки, Дима даже был готов сходить на другой край света пешком. Ещё немного разъяснений, как и что делать, как читать и как учить, и вот Дима и Серёжа уже вышли из кабинета, громко хлопнув дверью. — Ну и хуйня, — пробубнил Серёжа.

***

snsjrnhj бля я тут группу нашел прикольную 11:55 точнее трек у них прикольный 11:55 по крайней мере один 11:55 kai4ngel кидай 11:56 snsjrnhj а прикол в том что я название не помню 11:57 ну название группы 11:57 песню я помню 11:57 но там в инете просто дохуилион песен с таким же названием 11:58 боже я ебал 11:58 kai4ngel аххаха ты еблан 11:58 snsjrnhj найду и скину короче 11:58 ты какой-то грустный 11:59 чето случилось? 11:59 kai4ngel нет 11:59 с чего такие выводы 11:59 snsjrnhj ты обычно по-другому пишешь 11:59 Дима потёр глаза пальцами, понимая, что ему, видимо, никогда не научиться нормально врать. Он всегда и везде выдаёт себя, хотя думает, что мастер вранья, и ему поверили все вокруг. Да, конечно, блять. Поверила только его надежда. kai4ngel да все норм бля 12:00 спасибо что поинтересовался 12:01 snsjrnhj огромное тебе НЕСПАСИБО за то что нихуя не рассказал 12:01 :) 12:01 kai4ngel иди нахуй 12:01 snsjrnhj ладно бро все наладится 12:01 тихо не спеша без суеты но все наладится 12:01 kai4ngel ты даже не знаешь что случилось 12:02 snsjrnhj а в этом и прикол 12:02 каждая ситуация решаема 12:02 kai4ngel тоже верно 12:02 хахаххаха 12:02 даже с той песней? 12:02 snsjrnhj да 12:02 kai4ngel где ты хоть ее слышал 12:03 snsjrnhj в тик токе 12:03 kai4ngel через историю просмотров????? 12:04 snsjrnhj а я пытался 12:04 это по ощущениям было десять тыщ видео назад 12:04 kai4ngel ты только тогда понял, что тебе нравится песня??? 12:05 snsjrnhj ДА 12:05 понимаешь 12:05 это доказывает насколько наша жизнь непредсказуема 12:05 вот ты живешь и даже не представляешь что через пять минут все может настолько сильно изменится, что жизнь никогда больше не станет прежней 12:06 kai4ngel ради бога прекрати философствовать 12:07 у тебя хуево получается 12:07 snsjrnhj обижаешь меня 12:08 бля у меня телефон садится 12:08 как заряжу напишу 12:09 Дима отложил телефон на парту, после чего отвернул голову в сторону окна и, оперев её на руку, принялся смотреть на школьный двор. Через минуту должен был прозвенеть звонок на урок, а Дима думал только лишь о том, как ему дожить до конца дня, учитывая, что от телефона его уже тошнит, а занять себя чем-нибудь надо. Хотелось поскорее домой. Там хотя бы спокойнее, чем тут. Там хотя бы не стоит бесконечный гул из-за того, что каждый из двадцати сидящих в классе человек шепчут друг другу что-то, поэтому этот "шёпот" превращается в нескончаемый гомон. Кто-то доедал булочку с маком со столовой, кто-то — повторял недавно пройденную тему, кто-то — лежал на парте. И Дима относил себя именно к последнему типу. Он был уверен, что каждый, кто сейчас также лежит на парте, хочет поскорее закончить сегодняшний день. Наверное, на это влияет плохая погода за окном. Пасмурно, ветер шатает листья деревьев, температура уже значительно опустилась, если сравнивать с началом сентября. Только вот в класс ещё не вернулся Серёжа, наверное, шастает по коридорам с какими-нибудь девочками из параллели, хихикая над историями друг друга. Если быть честным, Дима даже в какой-то степени ему завидовал. Он сразу нашёл общий язык с людьми в школе, пусть даже не со своего класса, но всё же это лучше, чем ничего. А ведь Дима, проучившись тут всю свою жизнь, так и не общался ни с кем нормально. Были, конечно, в классе седьмом друзья, но как только учебный год заканчивался, то они тут же исчезали, даже не написав за три месяца лета ни одно сообщение. Вспоминали о существовании Димы только тогда, когда наступало тридцать первое августа с вопросом: "Во сколько мы завтра на линейку?" А потом эти "друзья" перевелись в другую школу или ушли в колледжи, навсегда забыв о существовании Димы. Только изредка заходят на его профили в соцсетях, и его это пиздец как бесит. Если уж решили забыть о существовании человека, то забудьте о нём навсегда. Может быть этот человек тоже хочет забыть вас на всю жизнь, а вы только напоминаете о себе, не давая ранам затянуться. Каждое воспоминание только сильнее сыплет соль на рану, заставляя понять, что раньше было лучше. Раньше Дима и счастливее был, и улыбался как будто бы чаще, и... В голове всплыло воспоминание, как Дима пришёл в школу на первое сентября в девятом классе, один раз улыбнулся, а классная руководительница сказала, что он стал счастливее, когда его друг (и по совместительству одноклассник) переехал в другой город. Это был единственный человек, с которым Дима смог найти общий язык вне школы. Им было о чём поговорить даже в два часа ночи. Диалоги, на удивление, не держались на бесконечных "скажи дз" и "какого хуя в электронном дневнике на завтра стоит кр по алгебре". Но поддерживать общение на расстоянии, когда до этого вы видели друг друга по восемь часов в день — безусловно тяжело. Даже слишком тяжело. Сначала, конечно, общение было таким же, они каждый день писали друг другу, каждый день созванивались и рассказывали о жизни, но через год каждый уже был занят своими проблемами. И в этих проблемах никогда не было упоминания друг друга. Если раньше все проблемы можно было описать словами: "Бля-я-я, мы не сделали проект по обществу". "Как нам исправить оценку по физике. Есть предложения?" "Ну и нахуй мы прогуляли седьмой урок, теперь объяснительную писать... Кстати, ты хоть знаешь, как их писать? А то я вообще не ебу". "Ну, если ты в школу не идёшь, то и я тоже". Эти проблемы были такими детскими, ещё такими незначительными, что Дима постоянно заливался улыбкой, когда вспоминал это. И самое главное — их проблемы были общими. И, если честно, когда они таковыми не были, то они всё равно помогали друг другу, даже простым словом "всё наладится", даже когда было понятно, что не наладится уже ничего. Со временем эти проблемы становились всё более взрослыми. Учёба уже давно отступила на второй план, а переписка была наполнена сообщениями от этого друга: "В какой рестик можно девушку сводить, чё думаешь?" "Я ж на подработку устроился, меня так начальник отшмонал из-за того, что я одну хуйню там перепутал..." "Да норм у меня дела. С одноклассниками, вот, на чью-то дачу выбрались, пиво пьём". "Я не смогу сегодня позвонить, у меня дома девушка будет". И все эти проблемы перестали иметь слово "мы". Теперь только "я". "Я" и "ты" находились строго по отдельности. И все эти проблемы обходились общими словами: девушка, одноклассники, работа... Больше не вдавались в подробности, а имена и вовсе исчезли из переписки, хотя раньше количество фигурирующих имён невозможно было пересчитать по пальцам. Дима продолжал смотреть в окно, думая о том, что это нормально — взрослеть, терять людей, заводить новых... Это обязательная часть каждой жизни, без этого никуда. Иногда для того, чтобы стать по-настоящему счастливым, нужно кого-то потерять. Кого-то, кто казался самым близким человеком и казался целым миром. Часто оказывается так, что существует ещё более яркий и многогранный мир, который может подарить тебе гораздо больше. Но часто, листая галерею в телефоне, Дима натыкался на их совместные фотографии, думая о том, что... Он скучает. Но скучают ли по нему? Если честно, он сомневается. Слишком сильно сомневается. Потому что у этого старого друга уже есть другие близкие люди в жизни, другие мечты и цели. Он быстро нашёл замену старому, поэтому ему и скучать незачем. А Дима так и не смог отпустить прошлое. Поэтому Дима часто отправляет ему общие фотографии со словами "помнишь?" Помнит. Но ничего уже не вернуть. Никогда больше не вернуть ночные переписки, которые были синонимом к слову "лёгкость". Каждый спокойно высказывал свои мечты другому, даже понимая, что они звучат как полнейший бред. И однажды этот друг сказал: "В будущем получу права, и мы с тобой поедем объезжать страну вдоль и поперёк". Дима тогда сказал, что никакая это не мечта, потому что мечта и нужна для того, чтобы не сбыться, но делать для неё всё возможное, а слова друга — вполне реальная цели. Как же он тогда ошибся, сказав это. Ведь это действительно стало мечтой, которая так и останется несбыточной навсегда. Он был единственным человеком за всю жизнь, которому Дима так искренне доверял. А потом их резко развела судьбы, оставив на разных берегах одной реки. Вроде бы они и остались такими же похожими, но стали такими разными... Иногда ему казалось, что он застрял на одном месте, что ему угораздило погрязнуть в ебаных зыбучих песках. Все жили, куда-то стремились, о чём-то мечтали, шли вперёд, а Дима каждые пять шагов оглядывался назад, понимая, что раньше было лучше. — Дима, — послышалась голос со стороны. Он тут же повернулся в его сторону. — Зарядка есть? — над партой, оперевшись руками на неё, неожиданно навис Серёжа. — Что? — Телефон зарядить есть чем? — Нет, — помотал головой Дима. Серёжа тяжело выдохнул, сматерившись, выпрямился в спине и дёрнул голову в сторону, слегка взъерошив кончики волос, чтобы заприметить ещё кого-нибудь, у кого можно было бы попросить зарядку.

***

— Ицков и Дмитриев, а ну стоять! — Дима с Серёжей, который шёл чуть дальше, тут же, почти синхронно, обернулись назад, как только услышали голос классной руководительницы. Они резко остановились, из-за чего некоторые одноклассники врезались в них, пробубнив, что нельзя так резко останавливаться. Учительница быстро подошла к ним. Её каблуки цокали по полу. — И ты тоже сюда подойти, — она посмотрела на Серёжу, продолжающий стоять на том же месте, на котором остановился, не подходя ближе. — Ну как там Есенин? — Какой Есенин? — Серёжа медленно подошёл к ней, на мгновение посмотрев на Диму. — Дмитриев! — она расширила глаза и вскинула брови. — Не пугай меня так! — Учим, всё учим, — быстро закивал Дима, чтобы не ставить одноклассника уж в слишком неловкое положение. — Ну, слава богу, хотя бы один тут нормальный... без этих шуточек, — классная руководительница снова перевела взгляд с Димы на Серёжу. Тот, в свою очередь, стоял с опущенным в пол взглядом. — Нормально учится? — Сойдёт, — снова кивнул Дима. — Распределили строфы? — Да, — также уверенно ответил Дима, понимая, что они с того момента, как им дали учить стихотворение, даже не открывали его. И тем более ни разу не обсудили, кто что будет учить. — Вы молодцы, — уже более тихо, без такого злобного тона, продолжила она. — Но, слушайте, выучите всё стихотворение. Во-первых, подстраховать друг друга, а во-вторых, чтобы знать, когда, например, закончится строфа Димы, чтобы Серёжа мог начать. Поняли, что я имею в виду? Дима не опять, а снова закивал, тут же кинув серьёзный взгляд на Серёжу, чтобы тот тоже подключился и хотя бы покачал головой для вида. Серёжа тоже закивал. Его уголки губ дрогнули, словно он еле-еле сдерживает улыбку. — Учите тогда, — учительница сделала шаг назад. — Конкурс уже в пятницу, так что никаких планов себе не стройте на этот день, вы обязаны явиться в школу! — пригрозила пальцем и ушла дальше по коридору, продолжая цокать каблуками. Дима посмотрел на Серёжу. Серёжа посмотрел на Диму. Они поняли всё без слов — И чё нам теперь делать? — спросил Серёжа с абсолютно спокойным лицом. Было ощущение, что он спросил это чисто из вежливости. Дима сначала пожал плечами, но потом внезапно ответил: — Остаётся только забить хуй, — он усмехнулся, слегка щурясь. — Всё равно уже не успеем ничего выучить к пятнице. — Тоже верно... Дима смотрел на Серёжу и вдруг заметил, насколько расслабленно он стоит, засунув одну руку в карман джинс, а вторую оставив абсолютно без действий. Его плечи были также расслабленно расправлены, будто бы этот разговор никак его не напряг. В этом даже было что-то привлекательное... Дима сразу же вспомнил первое сентября, когда только-только увидел Серёжу. — Мне почему-то казалось, что ты, типо, реально выучишь... Реально захочешь в этом участвовать... — неловко добавил Дима, тут же жалея, что вообще решил открыть свой рот. Ну и нахуя он это сказал? Серёжа смотрел на него таким же уставшим взглядом, как и на первое сентября. Будто бы с того дня не изменилось абсолютно ничего кроме того, что он больше ни разу не надевал рубашку. В начале сентября походил в футболках разных цветов, но всегда очень тёмных и приглушённых, а когда похолодало, то в ход пошли абсолютно разные худи и толстовки. И самое интересное — они почти никогда не повторялись. Будто бы у Серёжи был завален целый дом всякой одеждой, а все деньги он спускал именно на неё. — С чего такие выводы? — Серёжа слегка наклонил голову вбок. Его выражение лица оставалось таким же серьёзным. И, если быть честным, Дима даже ни разу не видел, как Серёжа при нём улыбается. Как будто он мог хихикать только при разговорах с женским полом. Дима пожал плечами, пытаясь придумать адекватный ответ, но в голову не лезло абсолютно ничего. Потому что он сам не понимал, почему так подумал. — Ну, ты, типо, новенький... — Я "новеньким" уже был четыре раза, — он слегка расширил глаза, из-за чего его лицо стало выглядеть более расслабленным. — Мне уже так насрать. — Ебать, — Дима натянул тупую улыбку. Он вообще не ожидал услышать такой ответ. Целых четыре раза Серёжа переводился в другие школы... Дима даже не мог представить, каково это. Каково это уже четыре раза начинать заново, привыкать к новым людям, пытаться получить хорошую репутацию... Человеческое любопытство Димы взяло вверх: — а чё так? — Меньше знаешь — крепче спишь, — Серёжа переступил с ноги на ногу. — Дохуя выёбывался постоянно. И поэтому классуха так ко мне относится. Сто процентов ей уже всё рассказали, — как-то тоскливо опустил взгляд в пол. Дима тихо хмыкнул. Серёжа выглядел настолько спокойно, будто он вообще говорил не о себе, а обсуждал кого-то другого. Только опущенный взгляд выдал в нём что-то, что Дима ещё пока не мог понять. Это явно не похоже на сожаление о том, что из-за самого себя ему постоянно приходится прыгать из школы в школу, постоянно слыша фразу "ты портишь нам статистику" вслед. Дима хоть и не знал, что именно делал Серёжа, но точно был уверен, что этих фраз он уже наслушался по самое не хочу. — И что ты там такого творил, что тебя аж четыре раза из школ гнали? — Три раза, — он поднял глаза обратно на Диму и сурово нахмурился. — Три раза, — кивнул Дима. — Так что? Молчание, неожиданно повисшее в шумном школьном коридоре, было до ужаса неловким. Мимо то проходили, то пробегали ровесники. Кто-то смеялся с друзьями, кто-то уткнулся в телефон, а кто-то пытался подлизаться к учителю ради одной пятёрки в журнале. Дима и Серёжа просто пялились друг на друга, ожидая, пока хоть кто-нибудь осмелится хоть что-нибудь сказать. Дима обычно раздражался сразу же, когда его заставляли ждать больше пяти секунд, а тут... Тут даже стоит и продолжает ровно дышать, не имитируя тяжёлыми вдохами скуку. А Серёжа смотрел будто бы сквозь Диму, словно пытаясь понять, стоит ему открывать душу нараспашку или нет. Или всё же лучше подождать... Его мысли выдавало то, что он слегка прикусывал щёку изнутри. И это было очень заметно, почти сразу же бросалось в глаза. — Ничего ебанутого, — он покачал головой. — Людей не убивал и наркотиками не торговал. — Ты от вопроса не уходи. — Да бля, — уголки губ Серёжи на мгновение поднялись. — А за что ещё могут предъявить в школе пиздюку? Прогуливал больше, чем появлялся в школе, учился в среднем... в среднем не учился... А ещё по чистой случайности иногда срывал уроки, — он пожал плечами и поджал губы. Вдруг одна его рука слегка приподнялась, а второй, достав её из кармана, принялся поправлять браслет на запястье. — Реально из-за этого? — недоверчиво переспросил Дима, слегка склонив голову вбок. — Ну, как видишь. — Ты что-то недоговариваешь, — он сощурился. — И вообще... ты же нормально сейчас учишься. Я бы ни за что не поверил, что в прошлых школах ты... не знаю, бля, тараканов разводил, я не знаю. — Ой, бля, это последний год. — И что? — И то, что я хочу закончить его без хуйни, чтобы лишний раз себе нервы не трепать, — Серёжа подошёл чуть ближе к Диме из-за того, что в коридоре стало более шумно. Вот-вот прозвенит звонок на урок, все ученики сейчас разбегаются по кабинетам. — Да и хорошая характеристика мне не помешает. — А куда поступить хочешь? — В жопное училище на маляра-таракановеда, — с абсолютно серьёзным выражение лица сказал он. — Не ебу я. — Я тоже, — кивнул Дима, после чего грустно поджал губы Снова пришло осознание, что он так и не выбрал свой жизненный путь, когда все вокруг уже распланировали свою жизнь на десять лет вперёд... Или не все. По крайней мере Диме стало спокойнее от осознания, что он такой не один. Серёжа сделал шаг назад. Дима почувствовал, как между ними снова образовалась огромная пропасть. Взгляд Серёжи снова сместился с Димы на всех вокруг. На всех вокруг, но не на... Блять, почему он вообще об этом думает? — Я на урок тогда, — и Серёжа снова посмотрел на Диму. — А что у нас? — Физика, по-моему. — Бля-я-я, — устало протянул Дима, слегка ссутулившись. — Может нахуй его? Давай уйдём? Всё равно последний урок, никто не заметит. — Не своди меня на плохую дорогу, — Серёжа ухмыльнулся, после чего ещё один шаг назад. Он развернулся и ушёл вглубь коридора. Дима смотрел ему вслед, словно не мог отвести взгляд. А может он действительно не мог отвести взгляд.