Быстрое Кончание

Когда красивый, вампирический не-Рашид парит в воздухе, вероятно, готовясь сразить нас всех, прежде чем присосаться к нашим шеям, как к солнцу на Капри, мне в голову приходит очень важная мысль. - Подождите, - говорю я. - В каких социополитических отношениях мы сейчас с вами? Вопрос настолько неожиданный, что все на мгновение замолкают. Я уточняю. - Если вы съедите сначала меня, а потом Дэниела, это неуважение ко мне как к женщине, потому что я была приготовлена в качестве закуски, а не основного блюда? Дэниел смотрит на меня, слегка нахмурив брови. - Или если бы ты съел сначала Дэниела, а потом меня, это было бы жестоким обращением с пожилыми людьми? Арман перестал подниматься к свету и теперь неподвижно парит на расстоянии плевка. Я говорю это не потому, что думал о том, как Арман плюнет на меня в момент эротической уязвимости, а просто как о красочном описании дистанции. Дэниел все понял и, похоже, готов тянуть время. - Справедливый вопрос, - говорит он. Арман выглядит очень сердитым и сердито смотрит на нас сверху вниз. - Интервью окончено, - рычит он. Мы сейчас умрем, это точно. Дэниел сжимает кулаки, как будто хочет вырваться из этой передряги, а у меня ничего нет, но я не могу не вспомнить другой случай из моей долгой жизни, когда я чуть не умерла. - Мой приятель Пол однажды заставил меня попробовать кислоту, - начинаю я. - Однажды поздно вечером мы были на автостоянке, а на следующий день у нас было полно дел, и я подумала, что, может, и стоит, и он дал мне таблетку. Через двадцать минут мы оказались в кинотеатре и купили билеты на «Паддингтон 2». В зале воцарилась тишина, говорила только я. - Когда я говорю, что плакала, я имею в виду, что через мои глаза выплеснулась вся моя душа. Это не прекращалось. Это был библейский потоп, подобный тому, который случился после того, как Моисей поджег свой куст. Это свидетельство существования «Паддингтона-2» и ЛСД. В итоге я выбежала из здания, вопя и зовя на помощь. Затем я оказалась в компании нескольких ведьм-готов. Возможно, это игра света, но мне кажется, что Арман немного снизился. - Они вышли покурить травку и спросили меня, все ли со мной в порядке. Я сказала им, что просто не могу смириться с тем, что сделали с этим медведем. Они поняли. За этим последовало трехчасовое путешествие по центру Манчестера, которое едва не стоило мне жизни. - Хватит! В мгновение ока Арман преодолевает расстояние между мной и собой, и не успеваю я и глазом моргнуть, как он хватает меня за горло своей жилистой рукой. Я издаю булькающий звук, застигнутая врасплох. Я не могу решить, нравится ли мне это. - Ты, безусловно, - шипит Арман, - самый невыносимый человек из всех, кого я когда-либо встречал. Его лицо совсем близко от моего, и его дыхание пахнет, как очень старый, пыльный музей, который открыли на целый день только для того, чтобы провести акцию по сбору детской крови. Это неприятно, совсем не приятно. И в этот момент у меня пересохло во рту. - Самый невыносимый... но и самый интересный, не так ли? - говорит Луи. Мы все застигнуты врасплох этим замечанием. Пальцы Армана слегка вздрагивают, и я могу говорить, несмотря на хватку на горле. - Если мне окажут любезность и угостят напоследок, я бы не отказалась от этих перепелиных яиц еще раз. - Она сильная, - говорит Дэниел - я вижу его краем глаза, сквозь острые ногти Армана, и он становится еще бледнее и потнее. - Что ты там говорил на днях, Луи? - Он машет трясущимся пальцем, обводя рукой всю комнату. - Как только я опубликую твою историю, все это место будет кишеть вампирами, одержимыми желанием выместить на тебе свою злобу за раскрытие существования вампиров? Вам понадобится защита, а сила - в количестве. Арман отпускает меня со звуком глубокой обиды, и я опускаюсь на колени на пол. - Обратить её? - выдыхает он. - Из всех людей? Из семи миллиардов людей на этой планете, ты считаешь, что она, - обвиняющий жест в мою сторону, - больше всех заслуживает этого дара? - Ты сам это сказал, Луи, - Дэниел поворачивается к другому мужчине. - Она - биологическое оружие. В комнате воцаряется тишина. Я перевожу дыхание и сажусь на колени, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Есть что-то странное в том, как Арман смотрит на Дэниела - не просто как на лакомый кусочек выдержанного вяленого мяса, а как на настоящую угрозу. Странно. Я чувствую щекотку в затылке. Мой грейдар сходит с ума. - Подождите, - произношу я. – У вас был тройничок? – задаю я вопрос. Глаза Армана расширяются. Кажется, я наткнулась на что-то… на множество «чего-то». Луи внезапно хватается за голову, как будто у него мигрень, а Дэниел сильно моргает, как будто только что вспомнил что-то важное. - Ты был в баре! – кричит Дэниел. Луи прижимается к книжной полке. - Я что, умер? - хрипит он. У меня на самом деле нет на все это времени. Какие бы откровения ни готовила эта гомосексуальная триада, мне нужно спасать свою задницу. Я пользуюсь случаем, разворачиваюсь на каблуках и совершаю бешеный рывок к двери. К счастью, все они слишком поглощены своей собственной драмой, чтобы обращать на это внимание. Я несусь по коридору, размахивая руками, как ребенок на школьном представлении «Звуков музыки», который ни хрена не умеет ни петь, ни танцевать — и вот теперь, к большому смущению их родителей, ему досталась роль ветряной мельницы на фоне безмятежной австрийской сельской местности. Я уже на полпути к большой стальной входной двери пентхауса, когда понимаю, что здесь все еще есть одна невинная душа. Нет, не Дэниел. Скорее всего, он уже всё. Я разворачиваюсь и бегу обратно на кухню, чтобы спасти храброго шеф-повара, отмеченного одной звездой Мишлен. Мишленовского шеф-повара зовут Мишель Нг. Это франко-вьетнамец с волосами цвета воронова крыла, сильными руками с прожилками и красивой шеей — вероятно, именно поэтому его и наняли. Мы в смертельной опасности, и время на исходе, но у меня есть только один шанс рискнуть. - Часто здесь бываешь? - спрашиваю я, небрежно облокачиваясь на столешницу. - Я вот нет. Я здесь впервые. Я Рыбы, и у меня крепкие мышцы тазового дна. И вот так просто я его заполучила. Я не буду вдаваться в эротические подробности, но давайте просто скажем, что перепелиные яйца были не единственным, что, возможно, было оплодотворено на этой кухне. Моя игра непревзойденна, вероятно, из-за того, как часто я была «вторым пилотом» моего друга Пола, когда он отрубался от наркоты. Мишель очарован мной душой и телом. Мы выходим из пентхауса рука об руку, оставляя все это мерзкое вампирское дерьмо позади. Я слышу только слабые горловые звуки позади нас. Возможно, это кровь. Возможно, это яйца. Прошло восемь недель, прежде чем я что-то услышала от Дэниела. Мы с Мишелем только что провели незабываемый отпуск в Италии, пробуя изысканные вина, сыры и маленькие кусочки прошутто, которые застревали у нас на зубах и смешивались со вкусом наших языков. Я даже выкроила немного времени для съемок в своих документальных фильмах, поскольку потратила все свои деньги на прошутто. Естественно, мы посетили все исторические места. Помпеи. Секс-Тинскую Капеллу. Колизей. А затем - исторический Колизей. Первым «Колизеем» был ресторан, принадлежавший шеф-повару Грегорио Феллини, конкуренту Мишеля, которого он подозревал в неэтичном приготовлении фуа-гра. Мы устроили демонстрацию в ресторане, выпустив на волю пять диких уток, поспособствовали его закрытию на целый день и избежали ареста, спрятавшись на кухне гораздо лучшего итальянского ресторана дальше по улице, где снова занялись страстной любовью. В общем, это был потрясающий отпуск. Итак, мы с Мишелем только что прилетели в Париж шутки ради, как вдруг напротив нас садится пожилой мужчина в темных очках. Ясным летним днем мы сидим в кафе на открытом воздухе, и нам только что подали по паре чашек кофе. Мужчина наклоняется вперед с самодовольной ухмылкой на лице, и я мгновенно узнаю его. - Ёбаный пиздец, Дэниел. Я думала, ты умер. Он складывает руки перед собой и смотрит куда-то между нами. - В некотором роде. Я не могу понять, что он имеет в виду, и в ответ он снимает солнцезащитные очки. - О, ты лазер сделал, - говорю я. Дэниел усмехается и снова наклоняется ко мне, выразительно моргая. Я вдруг замечаю, что у него ярко-желтые глаза. - О, у тебя желтуха. - Меня обратили, - шепчет Дэниел. Он быстро оглядывается через каждое плечо. - Арман. - О. В этом есть смысл. Как я поняла, после нашего ухода они снова сосались и трахались в пентхаусе, так что, естественно, Дэниел мог превратиться в вампира в порыве страсти. Но я не ожидала, что он будет вампириться в открытую, так сказать. - А еще только что вышла моя книга, - добавляет он. Он выглядит очень гордым собой. - Отличная работа, приятель, - говорю я. Я протягиваю руку и сжимаю ее, в основном для того, чтобы проверить, действительно ли у него такая же холодная кожа, как у Эдварда в «Сумерках». Так и есть. Но как только я касаюсь его руки, его серебристые брови хмурятся. Он наклоняет голову, оценивая меня. - Филомена, - медленно начинает он. - Почему у тебя такие холодные руки? - А, - отвечаю я. - Меня тоже превратили в вампира. За столом воцаряется мертвая тишина. Мишель смотрит на меня в полном ужасе, а лицо Дэниела застывает, пока улыбка медленно не расползается по его лицу. - Ну да, ну да, конечно, - смеётся он. - Но, правда, тебе стоит выпить кофе и согреться. - Нет, я серьезно, - возражаю я. - Тогда это было не так важно, чтобы говорить об этом, но Луи и меня обратил в туалете после интервью. Дэниел все еще смотрит на меня с нескрываемым изумлением. - Ага. Конечно, Канк. А глаза у тебя точно такие же, как и раньше. - Нет, это не так. Сейчас они голубовато-зеленые, а раньше были зеленовато-голубыми. Дэниел улыбается и оглядывается по сторонам, наслаждаясь парижским летом, вместо того чтобы продолжать общаться со мной. Но когда он поворачивается ко мне, я стою с открытым ртом, обнажив два вампирских зуба. - Господи Иисусе, мать твою, - хрипит он, откидываясь на спинку стула. - Ты что, издеваешься? Я убираю зубы, как подобает леди. Я не шучу. Я действительно вампир. - После того, как я без особых усилий соблазнила Мишеля на кухне в пентхаусе, - начинаю я, - мне пришлось отлучиться в туалет. Я писаю, когда нахожусь в сексуальном прайме. Это генетическая особенность. И Луи, должно быть, тоже решил отдохнуть от вас с Арманом, потому что мы столкнулись там, и у него было такое странное выражение лицо. Мишель и Даниэль ловят каждое мое слово. - Луи наклонился ко мне и сказал: «Ты бы победила их всех». «Кого?» – спросила я. «Других вампиров», - сказал он. - «Всех. До. Единого». Я не была в восторге от мысли стать наемником в борьбе с вампирами, но у меня не было особого выбора. Луи обратил меня прямо там, на мокром кафельном полу, прежде чем я успела пописать. После этого мне так и не удалось сходить в туалет. Это печально. Затем мы вымыли руки, избегали зрительного контакта и разошлись в разные стороны. Я ожидала, что он хотя бы позвонит, но с тех пор ничего не слышала. - И почему ты об этом раньше не упомянула? – с нажимом спрашивает Дэниел. Я откидываюсь назад, складывая руки на коленях. - Полагаю, можно сказать, что все это было частью «одиссеи воспоминаний», - на моем лице появляется задумчивое выражение. - Кроме того, мы с Мишелем были заняты жестким сношением. Дэниел поднимает руки и энергично машет ими. - Подожди-подожди-подожди, как ты питаешься? Нет, почему ты снаружи? Единственная причина, по которой я могу находиться на солнце, - это то, что Арман чертовски силен, так что, как его потомок, я тоже могу свободно разгуливать по улице. Но Луи не дотягивает до этого уровня. - Вау. Оскорбляет моего отсутствующего отца-вампира. Но, на самом деле, не так уж трудно переносить солнечный свет, я только и делаю, что пользуюсь солнцезащитным кремом. Дэниел разражается лающим смехом и качает головой. - А еда? - Я встречаюсь с мишленовским шеф-поваром. Еда великолепна на вкус. Я не знаю, почему Луи так драматизировал, говоря, что у всего этого вкус пепла, может, у него восприятие вкусов, как у ребёнка. А может, он просто пиздун. - И она всегда заказывает мясо с кровью, - говорит Мишель. - Я всегда заказываю мясо с кровью. Дэниел продолжает трясти головой, как будто это движение может стряхнуть спелые гроздья его мыслей с обвисшей виноградной лозы его мозга, позволяя нам раздавить их каблуками, превратив в вкусное вино. - Это, должно быть, какой-то трюк, - говорит он. - Ну хорошо. - Я наклоняюсь вперед, переплетая свои пальцы друг с другом. - Открой свой разум. Дэниел приподнимает бровь, но издает самодовольный вздох. Вот такой он. Всегда рад тому, что у меня происходит. Он позволяет своим глазам закрыться, и я изо всех сил сосредотачиваюсь, заставляя гибкие щупальца моего разума тянуться к нежным сокам его разума. Дэниел откидывается на спинку стула, когда в его голове звучит музыка. - Блять! - кричит он. Он дико озирается по сторонам, проверяя, заметил ли кто-нибудь его реакцию. Он шарит по столу в поисках своих солнцезащитных очков и сдвигает их на переносицу, глубоко вздыхая. - Хорошо. Принято. Pump It Up the Jam, это звук исходил от тебя, ни от одного другого вампира на земле. - Он фыркает. - Черт возьми, ты все просчитала. - Да. Честно говоря, все не так уж плохо. - Я протягиваю руку и делаю глоток кофе. - Я тут думала о том, как использовать свою неуязвимость. Наверное, я могла бы поступить в Королевский военно-морской флот и сражаться с дельфинами. Может быть, полететь в космос и стать первой женщиной, ступившей на солнце. - Не уверен, что из этого что-то получится, - говорит Дэниел. - Суть в том, что я не собираюсь позволять патриархату мешать мне властвовать над солнцем. Или, может быть, я присоединюсь к магическому шоу и буду женщиной, которую распилят пополам. Я уверена, что та, кто у них там есть, уже устала от того, что её зашивают снова и снова. - Что ж, - Дэниел встает и одаривает меня улыбкой. - Держи меня в курсе. Был бы рад снова сотрудничать с тобой — и, эй, если МИ-6 снова привлечет тебя к участию в проекте и ты захочешь немного рассказать об этом, ты знаешь, кому позвонить. - Превосходно. Продолжай в том же духе, Дэниел. Помахав нам на прощание, Дэниел Моллой — выдающийся журналист-вампир - оставляет нас наедине с нашим Парижским бранчем и исчезает в толпе под ярким солнцем. Мы с Мишелем обмениваемся долгим взглядом, прежде чем переплести наши пальцы. - Я люблю тебя, - говорит Мишель, и его глаза сверкают. - Даже если ты вампир, - шепчет он. Он очень медленно наклоняется и очень нежно целует мои холодные вампирские костяшки. - Спасибо, приятель, - говорю я, протягивая руку за кофе. Я прошла долгий путь в этом путешествии. Из наивной зеленовато-голубоглазой журналистки-человека я превратилась в опытную голубовато-зеленоглазую журналистку-вампиршу с горячим парнем шеф-поваром. Я зашла так далеко, но все же только сейчас начинаю понимать, кто я такая и на что способна. Все, что я знаю, это то, что ничего этого не случилось бы, если бы я не получила это интервью и если бы я не наткнулась на логово злобного вампира-газлайтера. Арман все еще где-то бродит там, строит козни и обдумывает свой следующий шаг, а Луи, вероятно, сомневается во всех своих жизненных решениях и бросается в объятия токсичного бывшего. Но меня это не беспокоит. Не мой цирк, не мои похотливые мартышки, как говорится. Все, что мне нужно сделать здесь и сейчас, - это насладиться чашечкой кофе. Я наслаждаюсь теплыми солнечными лучами, падающими на мою обильно смазанную солнцезащитным кремом кожу, и вздыхаю с облегчением. Хорошо, когда у меня много денег. И работа в Netflix. Я думаю, что в этом смысл жизни.