Часть 3. Кто ты Кай?

Я не сомкнула глаз до утра. После той ночи сон казался невозможным — тело было неподвижным, но мысли носились, как перепуганные птицы. Я слышала каждый звук в доме: тихие шаги, скрип половицы, даже лёгкий шелест занавесок от ночного бриза. И дыхание леса за окном — глубокое и равномерное. Поэтому я и расслышала их. Голоса доносились снизу — приглушённые, осторожные, будто говорящие не хотели быть услышанными. Я бесшумно приоткрыла дверь и вышла в коридор. Старая доска под ногой едва слышно скрипнула. Я замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Но из кабинета Карлайла, откуда лились голоса, не последовало никакой реакции. — Эсми, — говорил Карлайл негромко, но в его обычно спокойном тоне я уловила непривычную нотку озабоченности. — Это уже не просто совпадения. — Я знаю, — так же тихо ответила Эсми. — Я почувствовала это, как только она переступила порог. Я затаила дыхание. — Она видит слишком много, — продолжил Карлайл. — Глубже, чем способен видеть человек. И она не просто наблюдает — она понимает. — Ренесми тянется к ней, — сказала Эсми. — А наша девочка не проявляет интереса просто так. Карлайл тяжело вздохнул — звук, полный усталости, которой, казалось бы, не должно было быть у такого, как он. — Сегодня ночью Джаспер ощутил всплеск страха. Очень сильный. Это был не наш страх и не волчий. — Значит, это исходило от неё, — тихо заключила Эсми. — Да. И это беспокоит меня больше всего. Пауза повисла в воздухе, густая и тяжёлая. — Карлайл… — Эсми замялась. — Ты думаешь, они уже знают о ней? Он помолчал, и каждая секунда этого молчания отдавалась в моих ушах гулким стуком сердца. — Если он действительно обратил на неё внимание… — наконец произнёс он. — Если Кай уловил эту связь… Внутри у меня всё похолодело. — …тогда Даниэль уже в опасности, — закончил он. — Мы должны сказать Белле, — решительно заявила Эсми. — Белла слишком эмоционально вовлечена, — возразил Карлайл. — А Эдвард… он уже чувствует, что что-то не так. Он слышит не её мысли — он слышит тишину вокруг них. — И что же ты предлагаешь? — спросила Эсми. Карлайл снова замолчал, обдумывая. — Пока — наблюдать. — И защищать, — добавила Эсми. — Да. Даже если она сама ещё не знает, от чего. Я медленно попятилась назад. Сердце стучало так громко, что мне казалось — они непременно услышат. Кай. Они произнесли это имя так, будто оно было смертным приговором. Я не помнила, как добралась до своей комнаты. Двигалась на автомате, словно моё тело больше мне не принадлежало. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол, пытаясь дышать как можно тише. Кай. Это имя эхом отдавалось у меня в голове, снова и снова. Я не знала, кто это, но понимала одно — Каллены не произносят имена просто так. Особенно шёпотом. Когда за окном начал бледнеть рассвет, мои веки так и не сомкнулись. Мысли путались: образ огромного волка, янтарные глаза в темноте, обрывки разговора, серьёзный взгляд Ренесми. Дом пробуждался без привычной для утра суеты. Всё было слишком тихо, слишком размеренно. Я спустилась вниз чуть после семи. И сразу ощутила перемену. Воздух в гостиной был напряжённым. Не паникой, а собранной, настороженной тишиной, будто все ждали одного и того же. Там, спиной ко мне, стоял незнакомый мужчина. Даже так я чувствовала его присутствие — оно словно уплотняло пространство вокруг. Карлайл говорил с ним спокойно, но его поза была закрытой. Эдвард стоял рядом с Беллой почти вплотную. Джаспер был напряжён до предела — это чувствовалось кожей. — …тебе следовало предупредить нас, — говорил Карлайл. — Времени не было, — ответил незнакомец. Его голос был низким и твёрдым. — Если бы я задержался, вы бы узнали обо всём слишком поздно. И последствия были бы хуже. Я сделала шаг вперёд. Пол скрипнул. Незнакомец обернулся. И у меня перехватило дыхание. — Малыш Джи… — вырвалось у меня само собой, прежде чем я успела осознать, что говорю вслух. Он на мгновение застыл, а потом его напряжённое выражение смягчилось, уступив место лёгкой, грустной улыбке. — Привет, Даниэль. Это был Джейкоб Блэк. Но не тот долговязый мальчишка, которого я помнила. Передо мной стоял взрослый мужчина — широкоплечий, уверенный в себе, с глазами, в которых читался опыт, неподходящий для его, казалось бы, юного возраста. — Ты… — я запнулась. — Ты же был совсем ребёнком. — Время в Форксе течёт по-своему, — тихо ответил он. Эмметт фыркнул. — Отличное оправдание, — пробормотал он. — Эмметт, — мягко, но твёрдо остановила его Эсми. Я смотрела на Джейкоба, и кусочки пазла в моей голове стали складываться. Ночь. Лес. Огромная тень. — Это был ты, — сказала я без тени сомнения. Он не стал отрицать. — Да. В комнате стало ощутимо холоднее. — Ты напугал её, — резко произнёс Эдвард. Его взгляд был ледяным. Джейкоб встретился с ним глазами, не отводя взгляда. — Я её охранял. Я резко повернулась к Эдварду, моё замешательство начало сменяться раздражением. — От чего? От кого? Тишина повисла в воздухе, густая и некомфортная. — От того, что подошло слишком близко, — наконец, без предисловий, сказал Карлайл. Моё сердце болезненно ёкнуло. Я нашла Беллу на кухне. Она стояла у огромного окна, скрестив руки на груди, и смотрела в дождливый лес, хотя, казалось, ничего не видела. — Ты знала, — сказала я, не подходя ближе. Она вздрогнула и закрыла глаза, будто заранее зная, о чём пойдёт речь. — Даниэль… — Ты знала про Джейкоба. Про этих… волков. Про всё, что здесь происходит, — я махнула рукой в сторону гостиной. — И ты ничего мне не сказала. Она повернулась ко мне, и на её лице я увидела знакомую смесь вины и решимости. — Я пыталась тебя уберечь. — С помощью лжи? — прошептала я. Белла сглотнула, её взгляд стал бегающим. — Это были твои нервы, Дани. Галлюцинации. Стресс после всего, что ты пережила… — Хватит, — резко перебила я. — Я слышала Карлайла и Эсми прошлой ночью. Она побледнела так, что её и без того светлая кожа стала почти прозрачной. — Ты не должна была этого слышать… — Они говорили, что я вижу слишком много. Что Ренесми ко мне тянется. Что какой-то Кай может узнать обо мне, — выпалила я, чувствуя, как нарастает паника. — Кто он, Белла? Чего они все боятся? Она молчала, и её молчание было красноречивее любых слов. Она смотрела на меня, и в её глазах шла борьба между желанием сказать правду и инстинктом защитить. — Ты… ты не совсем обычный человек, Дани, — наконец выдавила она. — Тогда почему я всё ещё человек? — мои слова прозвучали как мольба. Белла отвела взгляд в сторону, к струям дождя на стекле. — Потому что иногда самое страшное — это даже не то, в кого тебя могут превратить, — тихо сказала она. — А то, кем ты уже являешься, даже не подозревая об этом. Я вышла из кухни, и внутри меня клокотала странная смесь страха и ярости. За мной наблюдали. Меня оберегали. Значит, была причина. Была угроза. И у этой угрозы было имя. Кай. Мне нужно было побыть одной. Вдали от этих слишком красивых лиц, слишком острых взглядов и давящей тишины. Я бродила по дому, пока не очутилась в дальнем, редко используемом коридоре. Здесь пахло старой древесиной и пылью, а свет из высоких окон падал косыми лучами, выхватывая из полумрака детали. Именно тогда я увидела картину. Она висела в стороне, в тяжёлой тёмной раме, будто её стыдились выставлять напоказ. На полотне были изображены три фигуры на трёх тронах. Поза, величественность, холодная красота — всё в них говорило о древней, безжалостной власти. Я замерла на месте. Холодная дрожь пробежала по спине. — Кто они? — спросила я, не оборачиваясь, чувствуя чьё-то присутствие за спиной. Карлайл стоял в нескольких шагах. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась осторожность. — Сейчас не время для таких вопросов, — мягко, но не допуская возражений, ответил он. Он повернулся и ушёл, оставив меня наедине с полотном. Я подняла взгляд на центральную фигуру — мужчину с волосами цвета снега и лицом, высеченным из мрамора. И в этот момент мне показалось, что его глаза — алые, как старая кровь на холсте, — повернулись и уставились прямо на меня. Мир внезапно провалился в темноту. --- Я стояла босиком на ледяном каменном полу. Воздух был тяжёлым, пропахшим вековой пылью и чем-то медным, знакомым и отталкивающим одновременно. Передо мной высился огромный зал, уходящий в непроглядную тьму. Факелы бросали на стены пляшущие тени, которые лишь подчёркивали мрак. И троны. Три трона. На одном — человек с проницательным, слишком внимательным взглядом. На другом — неподвижная, словно окаменевшая фигура. А перед третьим… стоял Он. Его белые волосы были безжизненным водопадом на плечах. Лицо — безупречно спокойной маской. Но глаза… глаза были ярко-алыми, и в них не было ни злобы, ни ярости. Только холодная, безличная оценка. Приговор. Ты снова здесь. Его голос прозвучал не снаружи, а прямо у меня в голове, тихий и неумолимый. Я не хотела… — попыталась возразить я мысленно. Ты всегда говоришь это, — прозвучало в ответ, и в ментальном голосе послышалась усталая усмешка. Но тропа всегда приводит тебя сюда. Я оглянулась и с ужасом увидела, что на мне надета длинная тёмная мантия, а на пальце — странное кольцо с незнакомым, но до жути знакомым символом. Кто ты? — мысленно выдохнула я, отступая. Он сделал шаг вперёд, и холод, исходивший от него, проник глубже кожи, в самые кости. Ты знаешь. Ты просто отказываешься видеть. Он наклонился, и его алые глаза заполнили всё моё поле зрения. Ты видела конец. Не как наблюдатель. Как судья. Я не хотела! — закричала я внутри себя. Но ты вынесла приговор, — его мысленный голос стал твёрже. И в этом — твоя суть. Внезапно камень ушёл из-под ног. Я не падала — я сидела. На холодной поверхности трона. Его трона. А он стоял передо мной на коленях, скованный невидимыми цепями, сломленный, но его взгляд по-прежнему был полон той же ледяной ясности. Ты сделала выбор тогда, — прозвучало в моей голове. И в глубине души ты делаешь его снова и снова. Это не я! Я не такая! — отчаяние вырвалось наружу. Его мысленная улыбка стала шире, почти жалостливой. Пока нет. Ослепительная вспышка света, жгучий жар, и всепоглощающий крик — чей, я уже не понимала. --- Я очнулась с резким, судорожным вдохом. Горло пересохло, как будто я и правда кричала. Надо мной склонились знакомые лица. Потолок моей комнаты, а не каменные своды. — Ты как? — Джейкоб сидел на корточках рядом, его тёмные глаза смотрели с беспокойством. Я попыталась кивнуть, но голова гудела. — Тётя… — Ренесми стояла поодаль. Её детское лицо было серьёзным, взгляд — понимающим. — Что ты видела? Я посмотрела на неё, на Джейкоба, на подошедшую Беллу. И промолчала. Потому что некоторые вещи, произнесённые вслух, становятся слишком реальными. Слишком опасными. Всю оставшуюся ночь я не спала. Я искала ответы в тишине дома, в тенях, отбрасываемых лампами. А под утро, пока все спали, я прокралась в библиотеку Карлайла. Искала не медицинские справочники, а старые фолианты, потрёпанные тома легенд, записи, сделанные от руки на пожелтевшей бумаге. К рассвету я кое-что поняла. Картина была не просто украшением. Она была предостережением. Напоминанием. И это имя — Кай — было связано со мной гораздо, гораздо теснее, чем я могла себе представить.