Часть 4. Легенды.

Вопрос о том, кто они, больше не стоял. Ответ был слишком очевиден, чтобы его игнорировать. Холодная, как мрамор, кожа. Совершенная неподвижность, когда они этого хотели. Способность света играть на их телах, как на отполированном кристалле, не согревая, а лишь подчёркивая их инопланетную красоту. Семья Беллы была вампирами. Холодными людьми, как могли бы назвать их квилеты. Нет. Теперь меня мучил другой вопрос, куда более страшный и личный. Кто я? Видение превратило картину из безмолвного украшения в живое, дышащее напоминание. Три трона. Белые, как первый снег, волосы. И этот взгляд — не гневный, не кровожадный, а пронизывающий насквозь, знающий. Слово «Кай» теперь отдавалось в моей голове низким, зловещим эхом. Я спустилась в библиотеку на рассвете, когда дом был погружён в сонливо-рассветную тишину. Я искала не медицинские трактаты и не исторические труды Карлайла. Мне нужны были старые книги в потрёпанных переплётах, сборники легенд, устные предания, записанные дрожащей рукой. История, которую не включили бы в учебники. Я начала с квилетов. С их историй. Я уже знала о волках-оборотнях, о духах-хранителях, о Таха Аки. Но теперь я читала между строк. Волки рождались не просто для защиты территории племени. Они рождались для защиты баланса. Хрупкого равновесия, о котором обычные люди даже не подозревали. Я замерла, проводя пальцем по пожелтевшей странице. Дальше речь шла об апотамкин — «холодных людях», «хладных демонах». Не просто о вампирах, а о тех, кто своим существованием нарушал этот самый порядок. Но и среди них, как выяснялось, были различия. Одни охотились, подчиняясь голоду. Другие… наблюдали. И выносили суждения. По моей спине пробежал холод, не имевший ничего общего с утренней прохладой. В легендах упоминался один из таких Наблюдателей. Тот, кто видел смерть не как финал, а как… развилку. Точку, где нить судьбы можно было перерезать или, наоборот, связать в новый, более прочный узел. Я закрыла глаза, и перед ними снова встал каменный зал. Троны. И он — стоящий, беловолосый и невозмутимый. Согласно преданию, этого Холодного Человека уничтожили. Но его дух, его сознание не мог исчезнуть полностью, пока в мире оставался тот, кто способен был видеть смерть так же, как видел он. Не взглядом очевидца, а взглядом судьи. Я перевернула страницу с дрожащими от напряжения пальцами. И увидела его. Символ. Тот самый, что была выгравирована на кольце в моём видении. Книга выскользнула у меня из рук и с глухим стуком упала на ковёр. Это не были галлюцинации. Не сон и не больное воображение. Это была память. Эхо, доносившееся сквозь толщу лет и прожитых жизней. Я не была случайной гостьей в этом доме. Я была звеном в цепи. И Кай — если это было его имя — видел во мне не случайную жертву, не любопытную помеху. Он видел продолжение. Преемственность. — Ты выбрала не те книги, — раздался голос у входа. Я даже не вздрогнула. Я чувствовала его приближение — тихое, как скольжение тени. Эдвард стоял в дверях, неподвижный и напряжённый. Казалось, само воздух вокруг него сгустился от беспокойства. — Я читаю именно то, что мне нужно, — спокойно ответила я, поднимая книгу с пола. Он сделал шаг внутрь, потом замер, словно столкнулся с невидимой преградой. — Ты видела его, — сказал он тихо. Это было утверждение. — Да. Эдвард закрыл глаза, и на его обычно бесстрастном лице мелькнула тень чего-то, похожего на боль. — Но это было не просто видение, — продолжил он, подбирая слова. — Не картинка… Это было… — Реальность, — закончила я за него. — Которая уже случилась. Или должна случиться. Он открыл глаза и посмотрел на меня. И в этот момент его железный контроль, та самая маска совершенства, дала крошечную трещину. Сквозь неё на мгновение проглянул чистый, неприкрытый страх. — Ты была в том зале, — прошептал он. — Этого нельзя увидеть случайно. Это… приглашение. Или призыв. — Я была на троне, — добавила я, и мои слова прозвучали зловеще тихо в тишине библиотеки. Эдвард резко отвернулся, сжимая пальцы в кулаки так, что кости хрустнули. — Нет, — выдохнул он. — Это… это меняет всё. Это хуже, чем мы предполагали. — Ты понял, — настаивала я, чувствуя, как холодная ясность наполняет меня. — Скажи мне. Вслух. Он медленно, с видимым усилием повернулся ко мне. — Он не просто установил с тобой контакт, Даниэль, — сказал Эдвард, и каждый его звук был отчеканен из льда. — Он узнал тебя. Протянулся сквозь время и узнал. — Потому что я уже делала этот выбор когда-то, — сказала я, и это уже не было вопросом. Эдвард кивнул, коротко и резко. — Потому что ты видела его смерть. Или то, что он считает смертью. Ты была арбитром. — И теперь он хочет, чтобы я вспомнила, — прошептала я. — Чтобы я выбрала снова. Тишина в библиотеке стала физически тяжёлой, давящей. — Ты понимаешь, что это значит? — наконец спросил Эдвард, и его голос был чуть слышен. — Да, — мой собственный голос показался мне чужим. — Это значит, что если он вернётся по-настоящему… если он обретёт силу… Я не смогла договорить. Эдвард посмотрел на меня прямо, и в его золотых глазах не осталось ничего, кроме мрачной, беспросветной истины. — …то решение снова ляжет на тебя, — закончил он. — И в этот раз ты можешь принять не то, что приняла тогда. Я сглотнула комок в горле. — А если… если я выберу так же? Как тогда? Эдвард не ответил. Он лишь смотрел на меня, и в его молчании был ответ страшнее любых слов. Потому что это молчание говорило: А мы не знаем, что ты выбрала тогда. И к чему это привело.