Часть 6. Вылет и назад пути не будет.

Я позвонила Белле и сказала, что вылетаю обратно в Калифорнию. В её голосе послышалась лёгкая дрожь, но она лишь пожелала мне удачи и сказала, что будет ждать следующего раза. — Ты уверена, что всё будет хорошо? — спросила она в конце, стараясь, чтобы её вопрос прозвучал как можно обыденнее. — Да, — ответила я. — Мне просто нужно время. Разобраться во всём. Она помолчала, и в тишине я почти слышала, как работает её мозг, перебирая все варианты, все опасности. — Если что-то случится... ты позвонишь, правда? Я закрыла глаза, чувствуя тяжесть этого обещания. — Обещаю. После разговора я ещё долго держала телефон в руке. Белла не стала меня отговаривать, не задала лишних вопросов. Я была ей за это благодарна больше, чем могла выразить. В доме Джейкоба пахло деревом и дождём. Тикали часы, за окном шумел ливень, скрипели половицы под ногами. Всё было таким обычным, таким реальным. Но внутри меня что-то переключилось. Я больше не могла здесь оставаться. — Решила? — Джейкоб стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. — Да. Сегодня. Он кивнул, как будто ожидал этого. — Наверное, это правильно. Сейчас. — Ты думаешь, я сбегаю? — спросила я. Он задумался на секунду. — Иногда отступление — не бегство, — сказал он наконец. — А способ не сломаться. Мы вышли на крыльцо. Дождь моросил, наполняя воздух тяжёлой влагой. Лес за домом стоял неподвижный и тёмный, будто наблюдал за нами. — Ты не поедешь со мной, — констатировала я. — До границы резервации — провожу. Дальше ты должна идти одна. Машина завелась не с первого раза. Пока двигатель прогревался, мы молчали. Я смотрела на мокрую дорогу, уходящую в туман, и чувствовала, как в груди сжимается холодный комок. — Даниэль, — сказал Джейкоб, прежде чем я тронулась. — Что бы ты ни увидела, что бы ни поняла... не пытайся разобраться в этом в одиночку. — Имеешь в виду Беллу? — Имею в виду всех нас. Даже себя саму. Я кивнула. — Обещаю. Я выехала на дорогу. В зеркале заднего вида я видела, как Джейкоб стоит и смотрит вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Когда его фигура исчезла, до меня наконец дошло: я уезжаю не потому, что боюсь. А потому, что если останусь, мне придётся искать ответы, к которым я ещё не готова. И где-то глубоко внутри я знала — ответы уже существуют. Просто время для них ещё не пришло. Аэропорт был огромным, безразличным механизмом. Голоса, шаги, рёв самолётов — всё сливалось в сплошной гул. Я думала, что если затеряюсь в этой толпе, смогу обмануть судьбу. Стать невидимой. Телефон завибрировал в кармане. Я вздрогнула. На экране — имя Элис. Сердце упало ещё до того, как я ответила. — Даниэль... — её голос был едва слышным, прозрачным, словно доносился из другого измерения. — Ты в опасности. Я остановилась посреди людского потока, и меня обтекали, как камень в реке. — Элис? Что случилось? Она сделала короткий, прерывистый вдох. — Я видела... — она запнулась. — Я видела, как ты умираешь. Мир вокруг внезапно стал далёким и нерезким, как будто я смотрела на него сквозь толстое стекло. — Мою... смерть? — переспросила я, не веря своим ушам. — Зачем ты летишь в Вольтерру? — прошептала она. У меня перехватило дыхание. — Вольтерру? Элис, я лечу в Италию, но я не... — Эдвард, в машину! Немедленно! — раздался на фоне отчаянный крик Беллы. От этих слов меня бросило в холод. — Они увидели тебя, — торопливо, почти не дыша, сказала Элис. — Если ты придёшь туда одна... Связь прервалась. Я смотрела на тёмный экран телефона, в котором отражалось моё собственное бледное лицо. Оно выглядело странно спокойным для человека, которому только что предсказали гибель. Где-то над головой объявили посадку на мой рейс. Я медленно выдохнула. Пути назад больше не было. --- Самолёт приземлился мягко, но в моей душе не было ни капли покоя. Я не спала всю дорогу, перебирая в голове слова Элис и вспоминая ледяной ужас в её голосе. Италия встретила меня тёплым, густым воздухом, пахнущим солнцем, камнем и чем-то ещё... чем-то металлическим и старым, что щекотало ноздри и заставляло настораживаться. Я вышла из аэропорта и на миг замерла, ослеплённая яркостью южного неба. Люди вокруг смеялись, жестикулировали, жили своей шумной, не подозревающей ни о чём жизнью. Дорога в Вольтерру заняла не так много времени, но с каждым километром тревога нарастала, сжимая горло. У меня было ощущение, что я не еду в незнакомый город, а возвращаюсь в место, где уже когда-то была. Город открылся внезапно — древний, каменный, пронизанный арками и узкими улочками. Всё здесь дышало историей, и эта история пахла не пылью библиотек, а чем-то более тёмным. На улицах царило безумие карнавала. Всё было залито красным — плащи, шарфы, маски. Цвет был повсюду, навязчивый и тревожный, напоминающий о том, чего я пыталась не замечать. Я ловила себя на том, что невольно слежу за движениями людей, за биением вен на их шеях. Это место не притворялось безопасным. Оно просто существовало, зная, что большинство никогда не увидит его настоящего лица. Я позволила толпе нести меня вперёд. И тогда я снова почувствовала его — тот самый холодный, оценивающий взгляд в спину. Я обернулась, но увидела лишь смеющихся незнакомцев. Свернув за угол, я оказалась перед старым фонтаном. Вода в нём была тёмной, почти чёрной. Я наклонилась, заглянула в своё отражение — и на миг увидела в нём не себя. Слишком тёмные глаза, слишком спокойные черты. Я резко выпрямилась, сердце бешено колотясь. И тогда я увидела здание. Оно не выделялось, не пыталось впечатлять. Оно просто было — огромное, каменное, молчаливое. Замок. Я знала, что это именно он. Безо всяких сомнений. Толпа продолжала веселиться, не замечая, как я медленно, будто на автомате, делаю шаг за шагом к массивным дверям. Я поняла, что пришла не просто в город. Я пришла на порог. И если я переступлю его — обратной дороги уже не будет.