Утки, утки, утки...

Винсент сел на кровать, приобнимая колени.

Почему я такой идиот?

Мужчина смотрел в пол, постепенно отключаясь от реальности.

Почему я всегда заставляю других страдать?

Пальцы сжались, травмируя кожу. Картинка перед глазами расплывалась.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу тебя.

Тяжело дышать. Подобные приступы прекратились на какое-то время, но от маленькой искорки вновь зажглась спичка самоненависти. Его проступки были незначительны, и он не хотел ничего плохого, но кого это волнует? Он расстроил Ала. В который раз. Расстраивал ли его Ал? По крайней мере в реальной жизни - ни разу. И вот какую благодарность от Винсента он получил. Глупость и неуважение. Даже когда Ал выглядел и вёл себя как нормальный, взрослый человек, для Винсента он оставался чем-то беззащитным и напуганным. Чем-то, что ни в коем случае нельзя подвергать опасности. Маленьким брошенным оленёнком, который едва научился ходить... Вновь что-то кольнуло в сердце. Тошнит. Тошнит от себя. Хотелось разбить окно и осколками стекла вскрыть себе вены. Хотелось снять с себя кожу и сжечь её. Только бы избавиться от ненавистного человека, что живёт внутри. Он не достоин жить. Не заслуживает шанса на исправление. Как много проблем можно было избежать, если бы он не рождался. "Я больше не хочу быть тобой." - сказал он сам себе, закрывая глаза и пряча голову в коленях. Стыд пожирал его, проникал глубоко в разум и сердце, вытаскивал давно забытые воспоминания: как он издевался над одноклассниками, как он довёл маму до слёз, как лишил многих людей работы просто потому, что у него было плохое настроение. Эгоцентрик и нарцисс, не способный к эмпатии. Зачем Валентино спас его в тот день? Почему не позволил закончить начатое? Почему не дал совершить Винсенту единственный смелый поступок в его жизни? "Ты должен был умереть." - шептал голос в голове. "Слабак."

Нет...

"Мразь."

Хватит...

"Ничтожество."

Заткнись, заткнись, заткнись!

Винсент схватился за голову, почти вслух умоляя голос в голове остановиться. "Уͅм͚рͅи" – ХВАТИТ! Стук. – Винсент? Мужчина встрепенулся, услышав голос за дверью. Он засомневался, стоит ли отвечать, но всё же с трудом поднялся на ноги. – Что такое? - приоткрыл дверь Винсент, незаметно вытирая влажные глаза. – Привет. - мило улыбнулся Ал. – Ой... Здравствуй. Я не узнал твой голос. - Уиттман тоже попытался улыбнуться, но выглядело это жалко. – Да, я говорю чуть выше, когда стучу в дверь. Они оба хихикнули. – Что ты хотел? – Сейчас фильм будут показывать. Хочешь посмотреть? – Оу, ну, я... - Винсент обернулся, словно в палате его ждала куча дел. – Ладно, почему бы и не... - не успел мужчина закончить, как Ал схватил его за руку и выдернул из палаты. В комнате для отдыха был приглушён свет, группа пациентов сидела на подушках перед телевизором. Ал потащил Винсента за собой на задний ряд и усадил на одну из них. – А что за фильм показывают? - шёпотом спросил Винсент. – Какая-то документалка про войну. - ответил мужчина, сев рядом. – Оу... Весело. – Знаю. Они оба устремили взгляд на телевизор, из которого доносился монотонный мужской голос. "Тысячи раненых солдат погибали на линии фронта, надеясь, что помощь была уже в пути. К сожалению, спустя неделю мучительная смерть настигла их до того, как..." В комнату вошла Шарлотта. Увидев то, что происходит на экране телевизора, её очаровательное лицо исказилось в шоке и возмущении. Она тихо обратилась к медсестре, стоявшей рядом: – Я же говорила не включать ничего подобного! – Ты сама сказала включить им документальный фильм. - возразила девушка. – Да, но я имела ввиду фильм о беременности слонов! Медсестра закатила глаза. – Нет у нас фильма о беременности слонов. Ни у кого в мире нет фильма о беременности слонов! Шарлотта фыркнула и открыла ящик с кассетами. Через пару минут фильм о войне прервался, и ему на смену пришло изображение утки с выводком птенцов, строгий монотонный голос диктора превратился в мягкий и успокаивающий. "Утята вылупляются с конца апреля по начало июля. Срок варьируется в зависимости от вида. Кряквы появляются на свет за 27-28 дней, а пекинские утки..." – Они довольно милые. - тихо прокомментировал Винсент, рассматривая жёлтых утят. – Да. - ответил Ал. – Точно милее раненых солдатов. Винсент усмехнулся. – Ты думаешь? Шарлотта отошла в сторону и снова встала рядом с медсестрой. – Это мой папа принёс. - с улыбкой шепнула она девушке. – Верю. - холодно ответила медсестра. Ал опустил голову на плечо Винсенту, видимо, голос диктора был для него убаюкивающим. Мужчина застыл, стараясь не двигаться ни на йоту, чтобы не потревожить засыпающего Ала. Он снова почувствовал толчок в груди, но не болезненный. Скорее взволнованный. Винсент вернул взгляд на телевизор, пытаясь выглядеть максимально непринуждённо. Только для кого был этот спектакль, если на них никто не смотрел? "Утки, утки... Думай об утках. Их максимальный срок жизни 20 лет? Круто. Это много. В дикой природе они столько не живут, печально. Умирают из-за хищников... Они такие беззащитные... И милые... Хочется их защитить..." Винсент зажмурился, глубоко вздохнув.

Утки, утки, утки - думай об утках.

Плечо свело небольшой судорогой от напряжения, и Ал немного отпрянул. Винсент тут же повернулся, проверяя, проснулся ли он. Мужчина выпрямился. – Извини... - сказал он сонным голосом. – Нет, нет! Всё хорошо! Л-ложись обратно... - предложил Винсент, краснея и слегка подвинул Ала ближе. Это было не просто смело, это было пиздец как смело. Но сработало. Мужчина вернул голову на его плечо, закрывая глаза. Винсент довольно улыбнулся, снова пялясь на экран телевизора. Утки, утки... Ал слегка потёрся щекой о его плечо. Снова что-то дрогнуло в груди. Винсент очень осторожно слегка повернул голову, чтобы посмотреть на его лицо. Ал казался полностью расслабленным, сохраняя лёгкую улыбку на губах. Винсент не знал, чего хотел больше - замереть навсегда, вечность любуясь этой картиной, или нарушить спокойствие и просто притянуть Ала к себе, чтобы тот спал у него на груди как огромный кот. – Игхь... Мужчина прекрасно помнил этот звук. Но откуда?

"Не важно."

Винсент не помнил ни одного слова из документального фильма, который только что посмотрел. Его голова в принципе не работала. Мозг был залит приторно-сладким клубничным коктейлем, заставляя щёки краснеть, а руки слегка потеть. Напоминает ощущения от препаратов, которые ему предложил Валентино пару лет назад. Винсент не рискнул пробовать их во второй раз, стараясь избегать наркотических зависимостей, но то, что он ощущал сейчас, моментально вызывает привыкание. Когда фильм закончился и включился свет, Ал открыл глаза и слегка потёр их, прогоняя сонную пелену. – Доброе утро. - мягко улыбнулся Винсент. – Угу... - тихо ответил Ал. – Ой... Уже закончилось? – Да. – А который час?.. – Около двух, а что? – Меня ждёт Ниффти! - обеспокоенно воскликнул он. – До встречи! - Ал быстро наклонился к Винсенту, поцеловал его в щёку, и убежал. Винсент впал в кататонический ступор. Ему не показалось? Это действительно произошло? Он завис на минуту, наблюдая за дверью, в которой один за одним исчезали пациенты. – Эй, ты в порядке? - голос Энтони вывел его из ступора. – А? - растерянно подал голос Винсент. – Д-да, всё хорошо, я... Хорошо. Парень хихикнул. – Я всё видел. - прошептал он. – Видел что? Кого? Я не причём... - ответил Винсент невпопад, с трудом приходя в себя. – Он тебе нравится? - хитро улыбнулся Энтони. – Кто? Парень фыркнул и закатил глаза. – Ты понял о ком я. Винсент отвёл взгляд, рассеянно поправляя волосы, словно если будет игнорировать присутствие Энтони, тот исчезнет. – Я поделюсь с тобой секретом, только никому не говори, что я тебе это рассказал. - мужчина поднял на парня взгляд, отражающий удивление и непонимание одновременно. – Ты ему тоже. - прошептал Энтони, игриво стукнув Винсента по плечу. Тот ничего не ответил, с приоткрытым ртом наблюдая за тем, как Энтони довольно покинул комнату. Когда Шарлотта помахала Винсенту рукой, намекая, что ему тоже пора выходить, мужчина поднялся на ноги и поспешил в свою палату. Выйдя в коридор, где уже никого не было, Винсент победно поднял руки и прошипел: – "Да!" Вернувшись в палату, мужчина открыл дневник, достал ручку и перечеркнул всё, что написал утром. Снизу оставил быструю надпись: "Забудь."