Куколка

Всё плывёт. Трудно пошевелиться. По телу разливается тепло. – М-м-м... - мужчина лежал на кушетке, и с огромным усилием повернул голову. – Как дела? - спросил женский голос. – Мгх... - говорить не получалось. Девушка поправила его подушку и покинула палату. Ал смотрел в потолок, пытаясь вспомнить хоть что-либо. В голове не было ни единой здравой мысли, все они обрывались на половине. “Где..." "Я не..." "Мне так..." Беспомощно закрыв глаза, он начал ждать. Несмотря на пустоту в голове, мужчина осознавал, что это пройдёт. Нужно просто потерпеть. И действительно - спустя два часа зрение почти пришло в норму. Он привстал на кушетке и осмотрелся - обычная белая комната, как все. Не найдя повода тревожиться, Ал свесил ноги и попытался позвать кого-нибудь. – Кто... Кто-то... Я... Можно мне... Кого-нибудь? В комнату зашла девушка в сопровождении врача. Тот улыбнулся, сохраняя в глазах интерес и пренебрежение одновременно. – Как себя чувствуете? - спросил он. – М-м... - рот занемел, слова закончились. Врач повернулся к девушке. – Долго он будет в таком состоянии? - с небольшим раздражением спросил он. – Он уже должен был начать разговаривать.. - нервно ответила медсестра. – Привысили дозировку? – Нет, сэр! Может он... – Ясно. Мужчина вновь обратился к Алу. – Вы помните как Вас зовут? – М-м. - он отрицательно помотал головой. – Постарайтесь что-нибудь сказать. Давайте, у Вас получится! Тишина. – Ладно, - холодно отрезал доктор, – вдарьте ему током по мозгам, пусть придёт в себя. *** Боль была не такой сильной, как раньше. Ал не пытался вырываться, когда его привязывали к креслу. Он просто не помнил, что происходило с ним здесь. – Ну что, как ощущения? - спросил врач. – Больно. - ответил пациент. – Хочешь уйти? – Да. – Хочешь вылечиться? – Не знаю. – Хочешь стать хорошим мальчиком? Ему не дали ответить. Резкая боль в висках заставила зубы сжаться до хруста. Почему-то кляп в этот раз надевать не стали. По щекам потекли слёзы, но удары не прекращались. До тех пор, пока агония не переросла в улыбку. – Чувствуешь, как мозг плавится? – Да. Ток щекотал череп, и Ал захихикал. Происходящее напоминало экстремальный аттракцион, дарящий страх и веселье одновременно. Когда сеанс закончился, Ала привели в его палату. Он лёг на кровать, с неспадающей улыбкой прокручивая в голове ощущения от ударов тока. Это были единственные воспоминания в его сожженной памяти. *** На следующий день голова встала на место. Ал плохо помнил события вчерашнего дня, что его очень настораживало. Он чувствовал странный туман, окутавший сознание, и заметил, что стал соображать хуже. Мужчина выдумывал математические примеры, чтобы проверить, насколько всё плохо. "Итак, Х=10:5х(20+2⁸), сначала вычисляем то, что находится в скобках. Два в восьмой степени это двести пятьдесят шесть, получается двести семьдесят шесть, десять разделить на пять будет два, получается нужно умножить два на... На что? Какие числа были в скобках?.." Нужно попробовать что-то попроще. "Y=5⁴+15. Пять в четвёртой степени это пятьсот... Нет, это шестьсот двадцать... Или тридцать... Двадцать пять?.. Нет, сорок..." Мужчина потёр переносицу и нахмурил брови. "Двенадцать умножить на пять это... Это пять умножить на десять, а затем на два... Что нужно умножить на два?" Подступала паника. "Сколько будет девять умножить на восемь?..." "Сколько будет пять умножить на пять?..." "Сколько будет четыре плюс два?!" Мысль о том, что врачи проникли в его голову и снизили мозговую активность, бросала его в дрожь. Он боялся потерять контроль. Боялся потерять самое дорогое, что у него есть - его разум. – Как делишки? - в палату зашёл мужчина в белом халате с планшетом в руках. – Я доктор Хэнинг, мы уже встречались. Помните меня? – Нет... - растерянно ответил Ал. Его волосы были взъерошены, а глаза широко открыты, он часто и тяжело дышал. – Мы виделись вчера, когда Вы... А, не берите в голову. Сегодня мы проведём парочку тестов, Вы не против? – К-каких тестов? - мужчина попятился назад, как испуганное животное. – Не переживайте, больно не будет. - улыбнулся врач, но эта улыбка породила лишь больше страха. Ала провели в небольшую комнату и усадили на стул. – Этот тест называется методикой рисуночной фрустрации Розенцвейга. - начал доктор. – Мы покажем тебе несколько рисунков, иллюстрирующих человека во фрустрационной ситуации. На проекторе перед ними засветилось изображение: слева стоит человек, в квадрате возле его головы написан текст, в квадрате человека справа текста нет. – Ты должен заполнить пустой квадрат справа. Всё понятно? – Кажется да. - ответил Ал, встревоженно рассматривая рисунок. – Отлично. Начнём. Текст человека слева гласил: "Нам придётся простоять здесь ещё час, он снова опаздывает." – Как бы Вы ответили? - спросил доктор. – "Ничего страшного, должно быть, у него появились срочные дела. Давай скрасим время ожидания приятным разговором." - ответил Ал, не отрывая глаз от картинки. – Хорошо. На следующем изображении женщина стоит у двери, обращаясь к мужчине: "Ты снова потерял ключи!". – "Мне жаль, дорогая, давай вызовем мастера. Этого больше не повторится, я буду внимателен. Группа детей говорит мальчику: "Мы не хотим играть с тобой." – "Не страшно, я найду себе занятие. Наслаждайтесь игрой." Учительница ругает девочку: "Хватит списывать у соседа!" – "Хорошо, мисс, простите." Мальчик постарше говорит мальчику помладше: "Сейчас я выброшу все твои вещи в окно, и ты ничего с этим не сделаешь!" – "...Тебе не следует этого делать. Это невежливо." Отец с ремнём в руках кричит на сына: "Будешь получать, пока не научишься!" – "Не надо." Мать отчитывает сына: "Ты сегодня очень разочаровал меня!" – "Мне жаль." Доктор заметил слом в голосе. Они оба заметили. И Ал ненавидел себя за это. Годами он отрабатывал сдержанность и хладнокровие, не давал никому залезть себе в душу. Ему ещё не было тридцати, а в уголках губ уже появились маленькие морщины - от неспадающей дежурной улыбки. Так почему он так дрожит сейчас? – Что ж, мистер Ла... - начал доктор Хэнинг, но его прервали. – ...Что Вы со мной сделали? - тихо спросил пациент, опустив голову. – Что-что? – Почему меня трясёт? Почему голос дрожит? Что произошло со мной несколько часов назад, почему я ничего не помню?! – Давайте успоко... – Я не хочу успокаиваться. Я имею право знать, что Вы со мной делаете. - Ал поднялся со стула. – Мы помогаем Вам, мистер ЛаКаннель. Только и всего. Ал открыл рот, чтобы высказать возмущение, но остановился. Нельзя. Нельзя перечить, или будет хуже. – Хорошо. - он сел обратно на стул. – Это всё? – Да. Результаты теста оценит наш психолог. Вам предстоит с ней поговорить. – Как скажете. *** – Я вижу, Вы переживаете. - успокаивающе сказала девушка. – Но Вам нечего бояться. Я хочу помочь. Ал молчал. Он выдавил из себя кривую улыбку, которая выглядела скорее пугающе, чем дружелюбно. Психолог вздохнула и приняла очередную попытку наладить контакт. – Пожалуйста, расскажите, как Вы себя чувствуете? – А как Вы считаете? - улыбка стала шире и злее, глаз задёргался. Мужчина был привязан к стулу. – Я понимаю. - с сочувствием сказала девушка. – Вы тоже не можете сходить в туалет без разрешения? Психолог грустно улыбнулась. – Чем раньше мы начнём конструктивный диалог, тем раньше Вы сможете свободно ходить в туалет. – Нет, что Вы, подгузники меня вполне устраивают. – Я Вам верю. - психолог легонько стукнула ручкой по столу. – Пожалуйста, расскажите о Вашем детстве. Вы росли в полной семье? – Да. – Какие у Вас отношения с родителями? – Я навещаю маму раз в полгода. – Здорово! И как проходит ваше общение? – Я не очень часто говорю с ней. Обычно сижу рядом какое-то время, оставляю цветы и ухожу. Девушка посмотрела на него с вопросом, а затем с сочувствием. – Оу. Мне очень жаль. Вы, должно быть, тяжело переживали эту утрату. Ал промолчал. – А что насчёт отца? – Его я не навещаю. – Почему? – Скажем так... Он разобран по частям. - с улыбкой сказал мужчина. – Вы имеете ввиду... – Да. Несчастный случай. Вроде как заблудился в лесу, а там, знаете, волки, иногда даже аллигаторы... В общем, растащили его по разным углам. Одна нога здесь, другая там, понимаете? - пациент хихикнул, и девушка слабо улыбнулась из вежливости. – У вас были напряжённые отношения? – Можно сказать и так. – Вы подвергались физическому или эмоциональному насилию с его стороны? – Вы ведь не отстанете, пока я не расскажу, правда? Психолог кивнула. – У меня есть несколько шрамов от ожогов и ремня. Мы не всегда находили общий язык. – Как отец относился к Вашей матери? – Чуть хуже, чем ко мне. Девушка что-то записала в блокнот. – Вам приходилось защищать мать от отца? – Да. – Вам приходилось применять физическую силу, чтобы защищаться от него? – Да. – В Вас осталась злость на отца? – Нет. Психолог сделала ещё несколько пометок в блокноте. – Спасибо за Вашу честность. Я вижу, у Вас было непростое детство, но Вы нашли силы рассказать об этом, это повод гордиться собой. - подбадривающе сказала девушка, но эти слова для пациента были пустым звуком. Психолог поднялась со стула. – На этом мы можем закончить на сегодня. Ещё раз спасибо, что побеседовали со мной. – Теперь можно в туалет? – Можно. Санитары вывели Ала из кабинета, психолог вышла в другую дверь и тут же наткнулась на доктора Хэнинга. – Ну, как он тебе? - спросил он. – Он не психопат. - ответила девушка, не прекращая идти. – Потому что любит маму? – Да. – Ничего дельного узнать не удалось? – Думаю, он мстит за неё. – Кому? – Всем. Всем мужчинам, которых считает "неправильными". Они зашли в кабинет, девушка бросила на стол планшетник с записями. Доктор Хэнинг поднял его и прочитал текст. – Ничего интересного. - заключил он. – Если честно, мне не шибко интересно, почему он их убивает. Мне интересно, почему он их ест. – Это не доказано. – Ну да, конечно! Не будь наивной. Ему повезло, что его отправили сюда, а не в тюрьму. – Ты видишь чудовище, а я вижу парня с израненной душой. Вот почему пациенты доверяют мне больше, чем тебе. - психолог перебирала в шкафу какие-то папки. – Мне не нужно их доверие, чтобы залезть к ним в голову. - доктор отбросил планшетник и уселся на стул, который казался детским в соотношении с высоким мужчиной. – Кстати, не привыкай к нему. У меня на него планы. – Какие? - встревоженно спросила девушка. – Ну, народ вечно жалуется, что мы никого не лечим. Мол, укрываем преступников, которые должны пойти под расстрел. Хочу на его примере показать, как из убийцы-людоеда может получиться безобидный щеночек. – И как же? – Увидишь. *** Ал заметил в баночке новые таблетки. Раньше их было всего две, теперь четыре. Две маленькие и серые, как обычные обезболивающие, одна широкая и овальная, другая в виде синей капсулы. "Спорить нельзя" - повторял он себе, запивая таблетки водой. Тесты прекратились на несколько дней. Еду носили вовремя, иногда даже выключали одну из ламп. Каждый день он обнаруживал на тумбе новую книгу, но предыдущая всегда исчезала. Возможно, он просто не помнил, что уже её прочёл, и книга была одной и той же. В любом случае, читать было интересно. Смирительную рубашку больше не надевали. Каждые три дня ему приносили свежую и выгложенную одежду, напоминающую пижаму. Один раз он поинтересовался, можно ли ему надеть носки, но сотрудники больницы отказали. Он так и не понял почему. Иногда Ал чувствовал, что выпадает из реальности. Мир казался игрушечным, ненастоящим, нарисованным, и он смотрел на него словно через стекло телевизора. А когда стекло разбивалось, и мир вновь становился таким, как прежде, Ал чувствовал огромную радость, почти переходящую в эйфорию. Чувство эйфории также дарили ему вечерние уколы. Миловидная девушка ставила их ему в руку, пока на выходе дежурили два санитара - пусть Ал больше не проявлял никакой агрессии, полного доверия он ещё не заслужил. Ему было грустно, когда медсестра уходила. Она улыбалась ему, аккуратно протирала руку спиртом, вводила иглу очень осторожно. Ему нравилось человеческое присутствие, и лишившись его, Ал чувствовал себя опустошённым. Мужчина сидел на полу с книгой в руках. Часы в палате не работали, но за десять минут до визита медсестры он ощущал слабый трепет - как собака, не осознающая концепцию времени, но знающая, когда её будут кормить. Дверь распахнулась, комната стала светлее и уютнее от улыбки вошедшей девушки. Она радостно помахала ему рукой, и он помахал в ответ. Медсестра присела на корточки рядом с Алом, он протянул ей руку, она протёрла её спиртовой салфеткой. За происходящим наблюдал уже только один санитар. – Не больно? - спросила она. – Нет. - ответил пациент. Когда препарат был введён, девушка вновь продезинфицировала руку мужчины и аккуратно заклеила пластырем. Ал встал, чтобы помочь подняться ей. Медсестра благодарно улыбнулась, попрощалась и направилась к выходу. – Постойте. Девушка обернулась. – Не могли бы Вы... Остаться ещё ненадолго? - попросил пациент. – Что-то случилось? - обеспокоенно спросила она. – Да... Немного голова кружится... Медсестра уложила его на кровать, взяв за руку. Санитар, стоявший у входа, закатил глаза. – Принести Вам воды? - спросила девушка. – Нет, нет, просто... Побудьте здесь немного. Пожалуйста. – А... Ладно, хорошо. - медсестра немного удивилась его просьбе, и растерянно поправила светлые волосы. Ал продолжал держать её руку. Человеческое прикосновение было приятным. Она смотрела на него обеспокоенно, но в глазах её не было ни отвращения, ни страха, и это было всё, что нужно Алу. Быть в чужих глазах человеком, а не монстром. – Если Вы чувствуете себя плохо, я могу замерить Вашу температуру. Ал хихикнул. – Можете просто положить руку мне на лоб. Девушка так и сделала. Когда её рука коснулась его лба, мужчина закрыл глаза, подавляя улыбку. – Кажется, всё в порядке. Возможно, 37,0. – Вы не боитесь? – Чего? – Прикасаться ко мне. – Нет. - спокойно ответила она. – Вам ничего обо мне не рассказывали? – Рассказывали. Но Вы не собака, к которой нельзя тянуть руки. Вы человек. Она убрала руку с его лба, переместив ладони на колени. Ал лежал смирно, с улыбкой рассматривая её лицо. Глаза девушки были ярко-синими в центре и холодно-голубыми по краям, на её бледной, почти белой коже можно было разглядеть естественный румянец. Ему было приятно на неё смотреть. – Могу я узнать Ваше имя? - спросил он. – Конечно. - улыбнулась медсестра. – Меня зовут... Распахнулась дверь. – У нас что здесь, свидание? - сказал вошедший. – Нет, доктор Хэнинг, прошу прощения. Пациент пожаловался на плохое самочувствие, я решила проверить его температуру. - ответила девушка. – Проверила? – Да. Немного повышена, но ничего серьёзного. – Тогда прошу на выход. - доктор жестом указал за дверь. Медсестра встала с кровати и поспешила удалиться. Мужчина подошёл к лежащему пациенту. – Как настроение? – Хорошо. “Было несколько секунд назад.“ - сказал он просебя. – Отлично. Есть какие-нибудь жалобы? – Нет. – Прекрасно! - доктор сделал пометку на листе, закреплённом на планшетнике. – Пройдёмте со мной. В мужчине зарождалось раздражение, но эффект от укола его подавлял. Мир снова стал казаться игрушечным и незначительным. – Присядьте сюда. - доктор указал на стул около небольшого столика, на котором лежали листы бумаги с разноцветными мелками. – Вы любите рисовать? – Наверное... - неуверенно ответил мужчина, присаживаясь на стул. – Нужно разрисовать картинку. Справитесь? – Да. Ал взглянул на листы перед ним. На них были чёрные контуры котят, цветов и оружия. – Выберите любую картинку, которая Вам понравится. Пациент выбрал котёнка. Он заполнял белые фрагменты серым цветом, стараясь не выходить за края. Один глаз котёнка был голубым, другой зелёным. Картинка получилась не очень аккуратной - где-то цвет всё же выходил за чёрные линии, но старания были заметны. – Ты отлично поработал. - похвалил доктор. – Спасибо. – И за это у меня есть для тебя подарок. - мужчина достал из ящика плюшевую игрушку - кота с белой мордочкой, коричневыми ушами и жёлтыми глазами. – Бери. Ал взял игрушку. – Спасибо... – Теперь ты можешь идти. И хорошо позаботься о своём новом друге. - подмигнул доктор. – Хорошо... - ответил Ал, прижимая игрушку к себе. *** Ал лежал на кровати, проводя пальцами по плюшевому меху. Одеяло было скомкано в углу, он слегка приминал его пальцами ног. Ткань одежды ощущалась мягче, чем раньше, и мужчина почти чувствовал себя... Уютно. Он внимательно рассматривал игрушку, иногда немного хмурился, иногда улыбался, но в целом лицо его было спокойным. В палату просунули поднос с вечерними таблетками. Мужчина встал с кровати, поразглядывал их немного, и выпил. В его голове не было каких-то рассуждений, ему просто хотелось рассматривать всё вокруг. Наблюдать, как иногда мигает лампочка, слушать, как за пределами палаты хлопают двери, и оценивать запахи каждого нового предмета, что ему дают. Как в маленьком ребёнке в нём загорался интерес к большому неизведанному миру - только мир его теперь был ограничен белыми комнатами и железными решётками. От таблеток клонило в сон. Ал вернулся на кровать, обнял кота и уснул. Доктор Хэнинг наблюдал за происходящим в палате с помощью видеокамер. – Какая прелесть. - сказал он. – Изменения действительно есть. - подметила психолог. – Но что с ним будет дальше? – Посмотрим. Будем делать МРТ. - доктор продолжал наблюдение, глядя в экран компьютера. Психолог взглянула на спящего Ала, потом на Хэнинга. Ей хотелось что-то сказать, но она знала, что это бесполезно. Если доктор загорелся идеей - его уже не остановить. Девушка покинула кабинет. Мужчина этого не заметил. Всё его внимание было сосредоточено на мониторе. Внутри пылал огонёк предвкушения, словно из кокона вот-вот вылезет бабочка. Серо-зелёные радужки глаз стали ярче на фоне покрасневших белков, спина затекла от длительного нахождения в одной позе, но доктор этого уже не чувствовал. А бабочка продолжала мирно дремать в своём тёплом коконе, не представляя, что с ней будет завтра.