Непристойное поведение

Небольшая зарешеченная камера, казалось, с каждым днём сужалась всё больше. Мужчина сидел на полу, приобняв колени. Скучно. Безумно скучно. Последние несколько недель ему не удавалось ни с кем нормально поговорить. Все относились к нему как к агрессивному, несмышлёному животному, которое не понимает человеческий язык, а значит, ни к чему тратить время на бессмысленные разговоры. К своему большому сожалению, он начал осознавать, что это уже не так далеко от правды. Будь в этой камере зеркало, он бы точно в нём себя не узнал. Синяки под глазами, обгрызанные ногти, гематомы на руках и ногах - он выглядел так, будто всю жизнь провёл на улице, спя под мостом и питаясь из мусорки. И так небольшой для его роста вес стремительно падал. Единственной книгой в его распоряжении была Библия. Он прочитал её несколько раз и много размышлял о прочитанном. Интересно, сможет ли он однажды искупить свои грехи? Попадёт ли в Ад за всё содеянное? Эти мысли вызывали лишь смех. В его вере Ада не существовало. Эхо разносило звуки шагов по коридору. Животное пора кормить. – Поднимай свой зад, дружище, время обеда! - весело объявил молодой человек в форме, проталкивая в камеру поднос с чем-то напоминающим еду. Мужчина медленно подошёл ближе, оценивая принесённые ему явства. – Только не выкобенивайся как в прошлый раз, иначе просидишь голодным ещё неделю. - предупредил сотрудник. Пациент взял поднос с едой, лицо его пронзило отвращение, когда он почувствовал запах. Мужчина понёс поднос в дальний угол комнаты, где обычно проходили его приёмы пищи. – Ну не криви ебальник! Матушка твоя небось ещё хуже готовила! - не унимался парень по ту сторону решётки. Пациент остановился, крепче сжимая поднос, пытаясь подавить гнев. – Что такое? Обиделся? Ну давай, подойти сюда, набей мне морду! Поднос в руках задрожал, зубы сжались до боли. – Ну же, иди сюда, отомсти за свою шлюху мать! Еда полетела на пол. Мужчина развернулся и с рыком злости побежал на провокатора. Он ударился о железные прутья, схватился за них руками и получил болезненный удар электричеством. Поражённое тело упало на пол камеры под гогот сотрудника больницы. *** Яркий свет раздражал. Электрический треск ламп сводил с ума. Это был единственный звук, который он мог слышать, помимо собственного сердцебиения, и он закрывал руками уши, в надежде погрузиться в тишину хоть на минуту - но это не помогало ни на йоту. Мужчина накрылся одеялом с головой, прячясь от света. Лампочка продолжала монотонно жужжать, и мужчина был готов сломать себе череп монтировкой, лишь бы перестать это слышать. Под одеялом становилось слишком жарко. Он вынырнул наружу, убирая с лица влажные волосы, и отвратительно искусственный свет вновь ударил по глазами. Со злобным рыком он упал с кровати, запутавшись в одеяле, и отполз в угол, где, как ему казалось, света было меньше. *** Его никто не навещал уже около двух дней. Ни еды, ни воды, ни малейшего человеческого присутствия. Он постоянно слышал звук шагов прямо рядом с собой. Он хотел их услышать. Хотел, чтобы хоть кто-то наконец пришёл, поговорил с ним, дал понять, что за пределами его камеры пыток всё ещё есть жизнь. Голод и обезвоживание заставляли тело страдать не меньше разума. Что он сделал не так? В упадке сил он с трудом перемещался по камере, шатался, опираясь на стену. В конце концов он упал в середине комнаты, свернувшись в позу эмбриона. Истощённое животное в клетке жестокого зоопарка. Может, страдания закончатся, если он начнет выполнять команды? Унизительно, бесспорно. Но разве так он хотел умереть? Нужно лишь немного потерпеть. И найти в себе силы вымолвить хоть пару слов... – Пожалуйста... Я всё понял... - слабый голос едва не опускался до шёпота. – Д-дайте хотя бы стакан воды, нелюди! - мужчина из последних сил слегка приподнялся на локтях, обращаясь куда-то наверх. – Я сделаю что скажете! Обессиленное тело снова рухнуло на пол. Прошла минута, две, три... Никто не пришёл. Почему никто не приходит? Сколько ещё ему ждать? – Пожалуйста... - хрипло взмолил он в последний раз, прежде чем усталые глаза наконец закрылись. *** Голова наконец перестала болеть, сухость во рту исчезла. Под собой он ощутил нечто мягкое, по крайней мере намного более удобное, чем холодный пол. Мужчина открыл глаза. Картинка была нечёткой и немного кружилась. – Возьми иглу пошире. - услышал он чей-то голос. Боковым зрением мужчина заметил возле себя какое-то движение, а затем почувствовал едва ощутимое покалывание в руке. Он с трудом повернул голову вправо, и увидел человека в медицинской маске. – Всё хорошо. - сказал врач. – Скоро полегчает. Только не кусайся, ладно? Послышался чей-то смех, а затем снова наступила темнота. *** Теперь он оказался в каком-то тёмном просторном кабинете, где его сопровождали не только врачи, но и охранники. Это настораживало. Мужчина быстро пришёл в себя, проморгавшись несколько раз, возвращая ясность зрения, и с трудом спросил: – Что... Что здесь... Со мной будет?.. Миловидная женщина села рядом с ним и по-доброму улыбнулась. – Сейчас мы начнём Ваш курс терапии. - она отвернулась, что-то настраивая на угрожающе большом приборе, который он заметил только сейчас. – Какой терапии?.. - спросил мужчина с ноткой страха в голосе, пока двое санитаров привязывали его к креслу. – Не переживайте, Вы под обезболивающим, больно не будет... - успокаивала женщина. Но успокоиться мужчине помешал кляп, засунутый ему в рот. Пальцы нервно вжались в кресло, тело задрожало. Женщина что-то нажала на дьявольском приборе, и мужчина почувствовал удар тока. – Мгх! - вскрикнул он больше от удивления, чем от боли. – Я же говорила, больно не будет. Ещё удар. И ещё. Их длительность увеличивалась, болезненность возрастала. – М-мгх!!! - на этот раз он кричал от боли, но это никого не интересовало. Может, все были уверены, что обезбаливающее работает, а может им было просто всё равно, но удары не прекращались, как бы громко он не стонал. Мужчине казалось, что его мозг плавится. – Пме...матите! - кричал он сквозь кляп. Разум, желающий оставаться ясным, боролся с телом, готовым сдаться. Хотелось вновь потерять сознание, чтобы перестать чувствовать боль. Его руки были привязаны к кушетке верёвками - какая дикость! Он больше не мог этого терпеть. Нужно было что-то делать. Тонкая рука выскользнула из верёвки, срывая тонкий слой кожи, и вцепилась в халат женщины у аппарата ЭКТ. Она взвизгнула, и крепкий санитар тут же попытался вывихнуть Алу руку, но тот, дёргаясь в судорогах боли и страха, успел впиться в лицо мужчины, поцарапав щёку и задев глаз. Его вела не жажда насилия, а отчаяние, но что-то внутри желало нанести своим мучителям как можно больше увечий. Хотелось вырваться, наброситься на извергов в медицинских рубашках, придушить каждого из них, изувечить. Мужчина почувствовал ещё один удар током, но он был в два, а то и в три раза сильнее, чем прежние. Тело свела ужасная судорога, звук исчез, остался лишь громкий гул. А затем начался странный, обрывистый сон. Сильные руки тащат его куда-то по коридору, его движение скованы, что-то мешает рукам двигаться. Оглушающая боль от ударов по голове. Что-то твёрдое и металлическое оставляет на нём синяки. Его бросают на пол. Всё белое. Он кричит и падает на бок. Дверь закрывается. Прошло около двух часов. Картинка нечёткая - на нём больше нет очков. Он прикрывает правый глаз, видящий хуже левого, пытается осознать, где находится и один ли он. Белые стены. И всё. Руки затекли. Он хочет поднять их, но не может. Опускает глаза, чтобы понять почему. Смирительная рубашка. "Сука." Ал с трудом переворачивается на живот, поджимает ноги и отталкивается от пола, чтобы сесть. В углу комнаты за ним наблюдает камера. Что теперь делать? Мужчина сидел в углу, не шевелясь, около часа. Безэмоциональный взгляд был направлен куда-то вдаль. Ударом по затылку пришли новые воспоминания. Ему делают очередной укол. Вокруг много людей. Они злятся. Кто-то грубо прикасается к его лицу. Они оскорбляют кого-то. Очередной удар. Они оскорбляют его. Во рту много слюны. Тошнит. Темнота. Ал гордился способностью держать улыбку при плохой игре, но сейчас его губы дрожали, а глаза слезились. Он не плакал. Это реакция организма на постоянную ноющую боль. Так он себе говорил. Нужен новый план. Мужчина ругал себя за слабость, за то, что полез в драку, что дал им повод ужесточить условия содержания. Нападать нельзя. Нужно договариваться. Он прокашлялся. – Я... Прошу прощения за то, что сделал. Я просто испугался. Я не хотел причинить боль. Не могли бы вы поговорить со мной? - сказал он пустоте. Она не отвечала. А затем он услышал голос из динамиков, заставивший его вздрогнуть от неожиданности. – Не двигайтесь с места. Ал выпрямился. – Вы готовы к разговору, мистер ЛаКаннель? - в комнату зашёл мужчина в белом халате. – Да. - уверенно кивнул пациент. – Меня зовут Генри. – Очень приятно, сэр. – Итак, о чём Вы хотели поговорить? – Я бы хотел принести свои извинения сотрудникам больницы, особенно миссис... - Ал пытался вспомнить имя, которое не знал. – Маргарет Хоуп. Так звали женщину, на которую Вы напали. – Да, перед ней. Мне очень жаль, и я хотел бы сказать ей это лично. – Что ж, думаю, это возможно. Мужчина вышел за дверь и что-то крикнул в коридор. Через 10 минут на пороге появилась доктор Хоуп. – Добрый вечер, мистер ЛаКаннель. Прекрасно выглядите. – Спасибо, Вы тоже. – Намного лучше санитара, которого Вы чуть не лишили глаза. Ал промолчал, опустив глаза как виноватый школьник. – Вы хотели поговорить со мной? – Да. - он вновь поднял на женщину глаза. – Я хотел извиниться перед Вами. Моё поведение было непристойным и... – Я прощаю Вас. - спокойно ответила она. – Правда? - спросил мужчина с надеждой. – Да. Наши пациенты часто впадают в приступы гнева. Но не переживайте, скоро Вы забудете, что такое злость. – ...О чём Вы? Звук тяжёлых шагов. Удар. Темнота.