Часть 1

Финикс. Плюс сорок в тени. Белла стоит посреди кухни, в которой пахнет жженой проводкой и какими-то экзотическими благовониями, которые Рене зажгла «для очистки кармы». — Белла, детка, ты не представляешь! — Рене порхает по гостиной, пытаясь запихнуть коврик для йоги в чемодан, который уже трещит по швам. — Фил говорит, что в Джексонвилле сейчас самый пик сезона. Это шанс! Мы просто обязаны поехать. Белла молча переводит взгляд с матери на вскрытый конверт на столе. — Мам, — голос Беллы звучит пугающе спокойно, как у сапера, который нашел пятую мину за утро. — Тут уведомление. Последнее. Если мы не оплатим счета за электричество до завтрашнего полудня, мы будем «очищать карму» при свечах. И нет, это не будет романтично, потому что холодильник потечет и зальет твою коллекцию виниловых пластинок. — Ой, ну вечно ты о приземленном! — Рене отмахивается, едва не задев кактус. — Мы же всё отдадим с первой зарплаты Фила. Ну, или я найду подработку... декоратором снов. Это сейчас очень востребовано! Белла закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслась вся её «счастливая» юность. В 8 лет она сама записывала себя к стоматологу, потому что мама уехала на фестиваль «Горящий человек» и забыла, что у дочери выпал молочный зуб. В 12 она объясняла судебному приставу, что мамина покупка «целебных кристаллов» на пять тысяч долларов — это временное помешательство, а не мошенничество. В 15 она научилась чинить бачок унитаза проволокой и верой в светлое будущее, потому что сантехники отказывались идти к ним в долг. В этот момент в прихожую вваливается Фил — парень матери, который моложе её на добрый десяток лет и чьим единственным достижением было умение эффектно хлопать по мячу и широко улыбаться. — Эй, девчонки! Я купил билеты! — он машет пачкой распечаток. — Вылетаем в пятницу! Белла посмотрела на Фила. Потом на Рене, которая уже начала танцевать под воображаемую музыку. В голове что-то щелкнуло. Тихий такой звук, будто предохранитель сгорел окончательно. — Я не еду, — отрезала Белла. Рене замерла с ковриком в руках. — Как это? Джексонвилл, солнце, пляжи... — Там нет Чарли, — Белла начала методично собирать свои вещи, которые и так всегда лежали в идеальном порядке. — И там нет тишины. Я звоню отцу. — Но Белла, Форкс — это же дыра! Там дождь идет 360 дней в году! — воскликнула Рене, искренне не понимая, как можно променять «драйв» на стабильность. — Именно, мам. Дождь. Он бесплатный, он предсказуемый, и он не пытается заняться сетевым маркетингом или прыгнуть с парашютом без страховки. Белла достала телефон. Она знала, что Чарли сейчас на смене. Она знала, что у него в холодильнике, скорее всего, только пиво и засохший сыр, но зато она точно знала, что дом Чарли не заложен под сомнительный стартап по выращиванию грибов-галлюциногенов. — Папа? Это я. Да, всё нормально. Слушай... у тебя на чердаке еще осталась моя старая кровать? Я прилетаю в субботу. Насовсем. Она сбросила вызов и посмотрела на мать. — Инструкцию по эксплуатации микроволновки я оставила на холодильнике. Пожалуйста, не пытайся сушить в ней носки Фила. Рене замерла с открытым ртом, прижимая к груди расшитую бисером подушку, которую планировала взять в «новую жизнь». Фил в прихожей неловко затих, переминаясь с ноги на ногу. — Белла, детка, ну какая «старая кровать»? — Рене попыталась изобразить свою фирменную умильную гримасу. — Мы же одна команда! Мы с Филом только-только нащупали общие вибрации, нам нужна твоя поддержка, твой здравый смысл... Белла методично застегнула молнию на чемодане. Звук получился резким, как выстрел. — Мам, стоп, — Белла выпрямилась и посмотрела матери прямо в глаза. — Я тебя, конечно, очень люблю. Честно. Ты творческая, спонтанная и... яркая. Но я задолбалась быть единственным взрослым в этом цирке с конями. Рене всплеснула руками: — О чем ты говоришь? Мы же так весело жили! — Весело? — Белла начала загибать пальцы. — Помнишь, как в прошлом месяце ты забыла, что у нас есть машина, и уехала на такси в другой город, потому что «услышала зов океана»? А мне пришлось забирать её со штрафстоянки на деньги, которые я откладывала на выпускной? А неделю назад, когда Фил решил, что он будущий чемпион по покеру и проиграл наш залог за аренду? Фил в дверях виновато шмыгнул носом. — Слушайте, «новобрачные», — Белла обвела их тяжелым взглядом. — Мне еще нет восемнадцати. По закону я ребенок. Но по факту — моя детская психика давно покинула чат, удалила аккаунт и переехала в Форкс. Я устала слушать, как вы по ночам планируете то кругосветку на плоту, то ферму по разведению альпак. Я просто хочу тишины. Хочу, чтобы счета оплачивались вовремя, а в холодильнике была еда, которая не пытается со мной заговорить из-за истекшего срока годности. Рене шмыгнула носом, на глазах заблестели слезы — её главное оружие. — Ты бросаешь меня одну с этим мужчиной в Джексонвилле? А вдруг он... вдруг он не справится? — Мам, он взрослый мужик с бицепсами больше, чем моя голова. Если он не справится с оплатой чека в кафе — это ваши проблемы. Моя смена окончена. Сдаю пост. Белла подхватила чемодан, который весил добрую тонну (в основном из-за учебников и аптечки на все случаи жизни), и направилась к выходу. — И ради бога, — бросила она уже через плечо, — не пытайтесь завести собаку. Вы и кактус в прошлом году умудрились довести до депрессии. Она вышла на обжигающую жару Финикса, чувствуя странную, почти пугающую легкость. Впереди был Форкс: серый, унылый, дождливый и — слава всем богам — абсолютно предсказуемый. По крайней мере, так ей казалось в тот момент. Чарли Свон сидел на кухне, задумчиво изучая этикетку на банке холодного пива. В доме стояла та самая благословенная тишина, которую он ценил больше всего на свете — только шум дождя за окном и мерное тиканье старых часов. Его жизнь была расписана по часам: патруль, участок, пончики у Бенни, рыбалка по выходным. Когда зазвонил телефон, он вздрогнул. На экране высветилось «Белла». Чарли прочистил горло. Он привык, что дочь звонит по графику — раз в две недели, коротко и по делу, обычно извиняясь за то, что Рене снова что-то натворила. Он давно смирился, что Белла — это такой маленький взрослый человек, живущий в другом часовом поясе, которому он, в сущности, не особо нужен. — Да, Беллз? У вас там опять пожар или Рене купила страуса? — голос Чарли звучал ворчливо, но в нем проскальзывала привычная готовность ехать и кого-то спасать (хотя бы морально). — Папа, я прилетаю в субботу. Насовсем. Тишина в трубке стала такой, что её можно было резать ножом. Чарли медленно поставил банку на стол. — Насовсем? — переспросил он, боясь, что ослышался. — А как же... солнце? А как же Фил и этот их новый план по спасению дельфинов-аутистов? — Фил едет в Джексонвилл. Мама едет с ним. А я еду к тебе, потому что если я проведу с ними еще хотя бы неделю, я либо подам на них в суд, либо сама запишусь в дурдом. Пап, мне нужно место, где потолок не падает на голову, а счета за воду оплачены. У тебя на чердаке еще стоит моя кровать? Чарли оглядел свою пустую, пыльную, но идеально предсказуемую кухню. Мысль о том, что в этом доме поселится семнадцатилетняя девчонка — не просто на лето, а на годы — заставила его сердце ёкнуть. Не от страха, а от какого-то странного забытого чувства ответственности. — Кровать стоит, — медленно произнес он, уже прикидывая, хватит ли у него в шкафу места для её вещей. — И крыша не течет. Я подновил её прошлым летом. — Отлично. И, пап... — голос Беллы на секунду дрогнул, став чуть менее «кризис-менеджерским». — Никаких сюрпризов, ладно? Просто дождь и нормальная еда. — Договорились, Беллз. Сюрпризы — это по части твоей матери. Я встречу тебя в аэропорту. Повесив трубку, Чарли еще долго смотрел на телефон. Потом встал, подошел к холодильнику и с сомнением заглянул внутрь. Там было три банки пива, половина заветренного батона и кетчуп. — Черт, — пробормотал он. — Надо купить овощи. Девчонки же едят овощи? Аэропорт Сиэтла встретил Беллу привычной серой хмарью. Выйдя из терминала, она вдохнула влажный холодный воздух и почувствовала, как узел в плечах, завязавшийся еще при покупке мамой «целебных кристаллов» три года назад, наконец-то начал расслабляться. Чарли стоял у патрульной машины, неловко переминаясь с ноги на ногу. На нем была форменная куртка, а в руках — пакет из закусочной, от которого божественно пахло жареным беконом и жирными бургерами. — Привет, Беллз, — он кашлянул, забирая у неё тяжеленный чемодан. — Ты... э-э... выросла. — Привет, пап. А ты всё так же пахнешь пончиками и служебным долгом, — Белла слабо улыбнулась. Она окинула взглядом его невозмутимое лицо и почувствовала прилив нежности. — Это мне? — она кивнула на пакет. — Подумал, ты проголодалась. В самолетах сейчас кормят какой-то травой, — Чарли уложил вещи в багажник. — Я тут заскочил в магазин... купил стейки. И рыбу. Настоящую, не из палочек. Если ты, конечно, еще не стала вегетарианкой на почве этих маминых увлечений. — Папа, — Белла серьезно посмотрела на него, усаживаясь в машину. — Если я увижу на тарелке что-то, что не является пророщенной пшеницей и за что мне не нужно было платить последние деньги из заначки на колледж — я буду самым счастливым человеком в штате Вашингтон. Корми меня мясом. Много мяса. Чарли хмыкнул, выруливая со стоянки. Ему определенно нравился этот настрой. — Как там... Рене? — осторожно спросил он, когда они выехали на трассу. — Она в активном поиске пятого измерения. Фил уверен, что он новый Пеле. В общем, они нашли друг друга, а я нашла выход, — Белла откинулась на сиденье. — Чарли, обещай мне одну вещь. — Какую? — Если ты вдруг решишь заняться разведением экзотических бабочек в гостиной или инвестировать в криптовалюту из фантиков — просто застрели меня сразу. Мои нервы этого не выдержат. Чарли громко рассмеялся — редкий звук для него. — Беллз, максимум, на что я способен — это купить новую удочку без согласования с тобой. Но, думаю, бюджет полиции Форкса это переживет. Они ехали сквозь стену дождя, мимо бесконечных хвойных лесов. Белла смотрела в окно и думала о том, что эта серость — самое яркое, что она видела за последние годы. Потому что за этой серостью стояла стабильность. — У тебя в участке всё тихо? — спросила она. — Тише некуда. Пару штрафов за парковку, да старик Гилберт опять потерял протез в лесу. Скукотища, — подытожил Чарли. Белла прикрыла глаза. — Скукотища. Боже, какое прекрасное слово. Белла зашла в дом, и её внутренний аудитор, привыкший к режиму «чрезвычайного положения», непроизвольно начал сканировать пространство. Она ожидала увидеть холостяцкое логово с горой нестираного белья и протекающим потолком, но реальность ударила её под дых своей... нормальностью. — Твоя комната наверху, Беллз. Я там пыль протер. Вроде, — Чарли неловко замялся у лестницы. Белла поднялась в свою старую спальню. Она провела пальцем по подоконнику — чисто. Нажала на выключатель — свет загорелся сразу, без подозрительного треска и искр. Она зашла в ванную и с подозрением повернула кран. Вода пошла ровной струей, прозрачная, а не рыжая, как в их последней съемной квартире в Финиксе, где трубы помнили ещё Великую депрессию. — Кран... не болтается, — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы облегчения. Она спустилась вниз, где Чарли уже возился на кухне. — Пап, а счета? — спросила она, заглядывая в ящик для почты. — Что счета? — не понял Чарли. — Оплачены. У меня автоплатеж в банке. Интернет тоже работает, пароль на роутере... э-э... твой день рождения. Без года. Белла присела на стул и закрыла лицо руками. — О боже. Почему я не свалила сюда в четырнадцать? В двенадцать? Почему я три года выслушивала лекции о том, что «деньги — это просто энергия», пока у нас отключали газ? Чарли замер с ножом над стейком. — Беллз? Ты чего? — Пап, ты не понимаешь. У тебя оплачен телефон. У тебя крыша, судя по всему, не требует жертвоприношений. И ты не собираешься завтра продать этот дом, чтобы вложить деньги в производство веганского корма для термитов? Чарли посмотрел на дочь как на инопланетянку. — Я шериф, Белла. Если я продам дом, мне негде будет хранить удочки. И вообще, это незаконно — продавать жилье, в котором прописан ребенок, без кучи бумаг. Я же не сумасшедший. Белла издала короткий истерический смешок. — Именно. Ты не сумасшедший. Это самая сексуальная черта в мужчине, которую я когда-либо встречала. Вечер прошел в блаженной тишине. Никакой громкой музыки, никаких рыданий Рене из-за «разбитой ауры», никакого Фила, качающего пресс посреди кухни. Только звук ножа о доску и шум дождя. Белла сама вымыла две тарелки после ужина — всего две! — и поставила их в шкаф, где они стояли ровными рядами. Лежа в своей кровати, она смотрела в потолок и думала: «Завтра школа. Новая школа. Наверняка там будут придурки, сплетни и плохая столовая. Но, черт возьми, у меня в кошельке лежат деньги на ланч, которые никто не "одолжил" на спасение редких видов мха. Я в раю». Утром Белла уже стояла у двери в джинсах и куртке, готовая к первому школьному дню. В её голове это выглядело просто: прийти, получить учебники, найти столовую и слиться с пейзажем. Но Чарли, поправляя портупею, посмотрел на неё с суровостью человека, готовящего десантную операцию. — Школа подождет до завтра, Беллз, — отрезал он, вешая на пояс рацию. — Сначала база. — Пап, какая база? Мне семнадцать, я могу найти кабинет химии по запаху серы и отчаяния. — В Форксе — свои правила, — Чарли был непоколебим. — Город маленький, но заблудиться в тумане проще, чем кажется. Садись в машину. Экскурсия началась с объекта стратегической важности — участка шерифа. — Сюда ходи, если потеряешь ключи. Сюда не ходи — тут камера предварительного заключения, там сейчас сидит Билли Боб за пьяный дебош, нечего тебе на него смотреть, — Чарли чеканил слова, как на плацу. — Вот телефон дежурного. Забей в быстрый набор. Если я на выезде, а у тебя кран сорвало или дверь заклинило — звонишь Гарри, он пришлет слесаря или пожарных. Потом они поехали к больнице. — Главный вход. Травмпункт. Запомнила? Если вдруг порежешь палец или... ну, мало ли что у вас там в школе происходит. Здесь работают Каллены. Хорошие врачи, но бледные, как поганки. Не пугайся, это у них семейное. — Пап, я в порядке, — пробормотала Белла, чувствуя, как внутри разливается тепло. Этот уровень контроля не раздражал. Напротив, после Рене, которая могла забыть, в каком штате находится её дочь, дотошность Чарли казалась высшим проявлением любви. До школы они доехали дважды. — Первый раз — через главную улицу. Здесь всегда патруль. Второй раз — через лесопилку, если вдруг дорогу размоет. Запомнила поворот? Видишь этот облезлый дуб? Это ориентир. Если проехала дуб — значит, ты уже в Канаде, разворачивайся. Под конец Чарли высадил её у дома и вручил бумажку с номерами всех экстренных служб, включая сотовый местного ветеринара («Мало ли, вдруг енот на веранде застряет»). Белла посмотрела на отца, который стоял у машины, проверяя, плотно ли она закрыла за собой дверь. В этот момент она поняла: гены — великая вещь. Она пошла в него. Такая же зацикленная на безопасности, такая же предсказуемая и такая же... нормальная. — Спасибо, пап. Теперь я чувствую себя так, будто могу пережить зомби-апокалипсис, не выходя из Форкса. — Зомби у нас редко бывают, — серьезно ответил Чарли. — В основном — медведи и туристы. Ладно, иди отдыхай. Завтра отвезу в школу. С учебниками я уже договорился, заберешь в канцелярии. Белла зашла в дом, поднялась в свою комнату и аккуратно прикрепила список Чарли магнитом к холодильнику. Она была готова.