Пролог

      

— Папа, папа. Скажи, а бог существует?

      — Не знаю, солнышко. Но если он и есть, ни в одной церкви ты его не встретишь, ни в одном храме он не оставит свой след, и ни один живой человек не будет по настоящему хотеть увидеть его.

— Я не понимаю, папа. Зачем столько людей обращаются к богу с молитвой?

      — Людям нужен не бог. Им нужна опора в мире, где нет альтернативы. Когда вокруг одна лишь тьма, человек будет всеми силами стараться найти свет… но мы, люди, существа довольно ленивые. Поэтому гораздо проще поверить в бога, нежели поверить в себя и других людей вокруг.

      

***

             — Триста! Тридцать! Три! — Раздалось глухим эхом в моей голове.       Оглушающий рёв наполнил всё поле вокруг меня. В глазах мелькали десятки огней, раскрываясь будто самые красивые, и одновременно с тем самые опасные розы на всей земле. Мои лёгкие горели, разрываемые чёрным всепоглощающим дымом, борющимся с раскалённым воздухом внутри меня. Во рту предательски пересохло, глаза начали слезиться, но я боролся. Я бежал вперёд словно сзади меня рушился мир. Не обращая внимание на ад, воцарившийся вокруг меня, я продолжал бежать так быстро, как только мог. Перед глазами предательски наворачивалась пелена, однако ещё несколько секунд и я увидел спасительный блиндаж.       Ещё мгновенье. Потом темнота. Вокруг не было видно ни зги, как бы сильно я не старался вглядеться. Когда-то давно я слышал от одного знакомого фразу, выученную им ещё в институте. Кажется, она звучала как "Если долго смотреть в бездну, бездна обязательно начнём смотреть на тебя в ответ", или как-то так. Не суть, ведь кто бы что не говорил, я ответственно заявляю, что некому смотреть на тебя. Когда вокруг ничего нет, единственное ощущение — это чувство неправильности. Никакой философии, черт её раздери.       Задумчивость вдохновляла ещё некоторое время, после чего меня как будто током ударило и пришло осознание. Я вообще не существую. Я выставил перед собой руки... Вернее попытался, но либо в процессе я ослеп, либо руки всё же покинули мою компанию. После ещё нескольких попыток понять, в каком я состоянии, пришёл к неутешительному выводу: у меня вообще ничего нет, ни глаз, ни ушей, ни пальцев. Есть только мысли, проносящиеся в моём сознании. Или же просто кажется, что у меня есть сознание? Не знаю. Я не чувствую ничего, кроме необычного факта своего существования. Мысли проносились всё быстрее и быстрее. Я пытался вспомнить, как попал туда, где сейчас находился. Но не смог вспомнить. Даже имя, которое казалось таким очевидным, каждый раз ускользало. О чём я думал несколько минут назад? Тоже мимо.       Мысли тянулись всё медленнее и медленнее, лениво обволакивая то, что я окрестил собой. Некоторые медленно кружились вокруг, совсем немного составляли меня, не давая потерять себя в этом странном месте. Но большинство просто уплывало прочь, и это по первой настораживало и даже пугало меня. Спустя ещё какое-то время я смирился, а потом и вовсе забыл, почему я вообще боюсь, но страх никуда не делся. Странное чувство, надо сказать.

***

      Никогда в своей жизни не задумывался над значением слова "вечность". Величина, столь необъятная для человеческого разума, скорее пугала, чем позволяла пытаться себя изучить. Сейчас же... думаю, или не думаю, ай... неважно. Я просто продолжал плыть, обволакиваемый своими мыслями и приятной спустя столько времени тьмой. Нити сознания мало помалу распутывались, всё больше растаскивая мой тлеющий разум и растворяя его в густой непроглядной тьме. Мгновенье за мгновеньем думать становилось всё тяжелее, сохранение даже тех крупиц себя, что ещё оставались мной, превращалось в нетривиальную задачку. Так тянулись минуты, затем часы, затем дни и целые годы. Или мне казалось, что тянулись, ощущение времени отсутствовало как данность пустого мироздания.       Сознание угасало. Я чувствовал это. Хотя наверное сомнительно отзываться о происходящем как об ощущениях, учитывая, что по факту я не чувствовал вообще ничего. Начало клонить в сон, что было ещё страннее. Черт возьми, как же захотелось спать... Как вдруг всё затихло, в один момент. Мыслей больше не было. Признаться честно, такая тишина пугала гораздо лучше темноты вокруг. Затем, одновременно будто из ниоткуда и сразу отовсюду раздался голос:       — ВСТАНЬ — Голос, казалось способный разбудить мертвеца и сразу же заставить его вновь умереть, резонировал вокруг.        Мгновенье и после казалось бы вечности, проведённой в кромешной тьме, меня захлестнули мириады цветов. Мир обрушился на мои органы чувств, но больше всего пострадал слух. После долгой, вакуумной тишины, где мысли текли медленно и плавно, как ил на дне океана, украдкой уплывая от моего сознания, ветер, окруживший меня, резал по голове будто сотни самых острых пил. Даже звук собственного дыхания отражался свистом кузнечных мехов в черепной коробке. Я зажмурился, руками пытаясь заткнуть уши, чтобы вернуться к такой привычной пустоте, но звуки проникали сквозь ладони, острые, как битое стекло. Реальность ввинчивалась в барабанные перепонки ржавым штопором. Свет пробивался через закрытые веки. Горячий воздух заполнил мои лёгкие, раздувая кровь по телу. И на границе осознания я услышал то, на что в первые секунды, как мне казалось, совершенно не обращал внимания. Во мне стучало сердце. Так размеренно. Так ритмично и чисто, будто умелый барабанщик отбивал самый привычный свой ритм. Так громко, что разум не сразу понял, что это вообще такое.              Я вновь медленно открыл глаза, привыкая к яркому свету вокруг. Ветер резал мои уши. Надо мной, в яркой синеве неба, струились чистые облака, охраняющие такое близкое, но такое далёкое существо, яркое и незабываемо красивое. Я смотрел на небо, на котором величественно расположилось солнце. От красоты я уже не мог сомкнуть глаз. Увидеть что-то кроме темноты спустя столько времени, почувствовать биение сердца в груди, быть живым… неужели это всегда было настолько необычно? Глаза заболели, и я рефлекторно прищурился. В этот момент я почувствовал себя полным идиотом. Какой дурак выдержит несколько минут к ряду смотреть на солнце без солнцезащитных очков? Вот уж действительно дурак.              Прокашлялся, то ли от комичности ситуации, то ли проверяя вновь обретённые лёгкие на прочность, спокойно отряхнулся и наконец поднялся на ноги. Вернее, попытался. От непривычки ноги совершенно не держали, и прямо так я вновь упал в высокую зелёную траву, только теперь уже лицом вниз. Н-да, дела. Надеюсь я не разучился ходить окончательно, иначе зачем мне тогда вообще ноги? Помучавшись пару минут, я всё таки поднялся с мягкой травы и потянулся. Осмотревшись вокруг, я не нашёл ни одного знакомого ориентира. Вдалеке увидел белоснежные вершины гор, а с другой стороны спуск с холма, на котором я очутился, ведущий в бескрайние просторы леса, конца и края которого отсюда я не видел.              Где я вообще? Какого черта происходит? Эти вопросы крутились в моей голове, пока я искал хоть какие-то ориентиры. Но ничего, абсолютно точно в своей жизни я никогда не видел подобных пейзажей. Или видел? Не помню.              Решив не заморачиваться, я подумал, что шансов выжить в лесу у меня заметно больше, чем в горах, которые казалось были бесконечно далеко отсюда. Осмотрев место, где я лежал, заметил в густой траве блики от какого-то предмета. Подойдя ближе, нащупал глубоко в траве какой-то странный холодный предмет. Подняв его с земли, с удивлением для себя обнаружил обычный армейский нож, которым пользовался чуть ли не всю свою сознательную жизнь. Голова в этот момент резко отдала сильнейшей мигренью, отчего я уже второй раз за эти минуты упал, правда на этот раз к счастью на колени. Нож выпал из рук, а я схватился за голову, не понимая, что вообще происходит. Боль успокоилась через несколько минут. Выдохнув с облегчением, я подумал лишь об одном. Откуда я вообще помню, что пользовался этим ножом всю свою жизнь, если даже имени своего вспомнить не могу?       Не найдя ответ на вопрос в своей голове, пришёл к выводу, что пока задумываться об этом рано. Вновь поднял нож, приглядываясь к находке. Нож лёг в руку как влитой, отдавай своей тяжестью в руку. Ни одного украшения на нём не было, обычный армейский полевой нож, воронёный клинок холодно отблёскивал на фоне яркого солнца. В форме клинка читалось, что создан он был с единственной целью, выполнять поставленную задачу, и ничего другого не требовалось. Осмотрев его в руке, нашёл на рукоятке интересную деталь. На тыльной стороне тёмной деревянной рукоятки, обитой эластроном было выжжено две буквы — "А" и "С". Интересно, что же они значат? Я задал этот вопрос самому себе, но ответа так и не получил.              Покрутив нож ещё несколько секунд в руке, осмотрел всё вокруг, но так и не нашёл ничего, что хотя-бы отдалённо напоминало бы ножны. Неудобно, но вариантов особо не было. Не оставлять же нож здесь. Обернув пояс вокруг него, жёстко зафиксировал нож так, чтобы в случае чего он не проткнул мне ногу, потихоньку пошёл в сторону леса. Тёплый ветер ласкал моё лицо, солнечный свет приятно слепил глаза. Стоп, приятно? Хотя я так и думал, в глубине сознания нарастало непонятное ощущение. Мне показалось, будто оно кричало, мол, смотреть тяжело, врага поздно заметишь. Какого врага? Сколько не думал об этом, вокруг меня не было ни души. Или просто так казалось? Странное чувство, в общем.              Погружённый в собственные раздумья, и осматриваясь вокруг в поисках хоть чего-нибудь знакомого, пришёл к неоднозначному в моей ситуации решению. Пока забью на обстоятельства появления в этом месте и того, что приключилось со мной чуть раньше. Сейчас мне надо было хотя-бы дойти до леса. Солнце, конечно, согревало, но моя голова не была покрыта, и словить тепловой удар в чистом поле мне не улыбалось. Да и навязчивые мысли по поводу моей беззащитности в этом незнакомом месте лишь немного затихали только в момент, когда я касался рукоятки ножа.