5

По пальцам Картмана лениво полз таракан, перебирая лапками и создавая на коже неприятные ощущения, от которых Эрик и стал окончательно приходить в себя. Он дёрнул пальцами, сбросив насекомое, и разлепил веки. Перед глазами — кромешная тьма, под щекой холодная поверхность, в носу — запах плесени, сырости и канализации, а в памяти — чёткая картинка всех событий за последние несколько часов. Или за неделю. Или за месяц? Эрик не знал, сколько он здесь провалялся. Когда глаза привыкли к темноте, Картман со страдальческим мычанием присел на полу и почувствовал тяжесть на щиколотке одной из своих ног. Нервно прощупав место, Картман понял, что щиколотка его крепко скована и обвита цепью, которая тянулась к толстой металлической трубе, намертво вмурованной в бетон. Извергая нецензурную лексику, Эрик подёргал цепь в попытке сорвать её вместе с трубой, но тщетно. Он встал на ноги и прошёл немного вперёд, что дало ему понимание: цепь не была длинной, она давала сделать лишь два-три шага в любую сторону. В темноте Картман напоролся на унитаз, выругался, и тут с характерным звуком стала отодвигаться дверь. В помещение ворвался узкий луч света из коридора. Вскинув руку к лицу, Картман прищурился, заслоняя глаза, и сквозь пальцы увидел силуэт человека. Он неторопливо приближался. Облачён был в длинное чёрное пальто с плотно застёгнутой на шее горловиной, и из этого строгого стиля выбивался только коричневый берет на голове, наполовину скрывающий его лицо. Медленно опуская руку, Картман выговорил: — Вот же мразь британская. Парень улыбнулся. Или правильнее сказать: оскалился, что заставило Эрика измениться в лице и даже слегка отступить. Эта надменная дьявольская улыбка не могла принадлежать белокурому ангелочку Пипу, даже если бы за столько лет он озлобился вкрай. Парень поднял голову, благодаря чему козырёк берета приоткрыл его взгляд. Картман вгляделся в его лицо, озадаченно наморщил лоб и неуверенно произнёс: — Дэмиен? В отличие от Филиппа Пиррипа, этого мальчика сложно было не вспомнить сразу. Он пробыл в их школе всего две недели, но своим поведением отпечаток в памяти оставил навсегда. Дэмиен был странным. Он появился в середине учебного года и сразу вызвал у детей неприятие одним лишь внешним видом. Чёрные как смоль волосы, такие же глаза; безупречные для десятилетнего мальчика черты лица и высокомерный взгляд с уверенностью в собственном превосходстве. Дэмиен сразу стал агрессивно реагировать на каждое слово в свою сторону. Он утверждал, что он сын самого Сатаны и что одним взглядом способен заставить вспыхнуть огнём любого ребёнка или превратить его в крысу. Естественно, ничего подобного Дэмиен делать не умел, однако его чёрные глаза отдавали таким устрашающим красным оттенком, когда он злился, что дети предпочитали с ним попросту не связываться. А если какие-то смельчаки подходили к нему с целью поиздеваться, Дэмиен издавал настолько пронзительный, режущий слух крик, что все в радиусе десяти метров зажимали уши. Дэмиен предпочитал одиночество. Прямо говорил психологу, что не нуждается в друзьях, и что вместо попытки залезть ему в голову, мистер Маки лучше бы донёс до других детей, чтоб те к нему не лезли. Если все они хотят спокойствия и мира в своей школе. Но он не гнал Пипа, когда тот подсаживался к нему в столовой. Дэмиен просто угрюмо смотрел на него, слушая дружелюбную болтовню. А иногда они вместе молча сидели на детской площадке и смотрели, как играют другие дети. Однако дружбы у них не сложилось. По крайней мере, все так считали. Через две недели Дэмиен просто исчез, а детям кратко объяснили, что отец забрал его из школы. И никто не знал, что Филипп вёл с ним активную переписку. Рассказывал в письмах всё, что с ним происходит, при этом оправдывая издёвки одноклассников. Говорил, что на самом деле они хорошие, и со временем поймут, насколько бессмысленно самоутверждаться, унижая других людей. Ответы Дэмиена повергали Пипа в шок, и он тут же бросался писать новое письмо, умоляя друга выбросить подобные мысли из головы. Потому что месть — это опасный путь, который только множит зло и делает всех несчастнее. Один раз они даже поговорили по телефону. Пип как всегда много болтал, Дэмиен слушал. Он сказал лишь одну фразу, когда Филипп спросил, как к нему относятся в новой, шестой по счёту школе, и не совершает ли Дэмиен старых ошибок — не настроен ли к одноклассникам враждебно? — Если тебе дано предугадывать ход мыслей человека, ошибок не случится, — произнёс Дэмиен на том конце провода. Это был их последний разговор. Через пару дней Филипп Пиррип был раздавлен гигантским монстром, а Дэмиен остался один со стопкой его писем. Ни единой мысли в голове — только инстинкт самосохранения и понимание, что этот отморозок продумал всё до мельчайших деталей. Картман бегал глазами, быстро соображая: дверь, цепь, пила, лежащая в метре от него прямо у ног Дэмиена. Эрик дёрнулся вперёд и упал на живот, протянув руку к пиле, но Дэмиен наступил на неё массивной подошвой своего ботинка. Поднял и с ухмылкой качнул головой: — Я так не думаю, — отбросил он инструмент, который вихрем вылетел за пределы комнаты. — Ты что делаешь? — ошарашенно спросил Картман, поднимаясь на ноги. — Какого хуя ты творишь, чёрт возьми?! — сорвался он на взбешённый крик, а Дэмиен молча уходил. — Это из-за Пипа, да?! — кричал ему в спину Эрик. — Да ты же сам его бросил! — напал Картман с обвинениями. — Ты мог остаться и оградить его от всего того дерьма, что с ним случалось! Но ты эгоистично свалил под крылышко папочки, зная, как туго придётся этому наивному бриташке в этой долбаной школе и этом проклятом сраном городке! — Дэмиен шагнул за пределы комнаты и повернулся, сверкнув красным оттенком своих глаз. — Вернись, грёбаный сукин сын! — в отчаянной ярости плевался Картман. — Ты должен дать мне шанс выжить, это же не по правилам! — У дьявола нет правил, — холодно отрезал Дэмиен и без усилий задвинул тяжёлую дверь, оставляя Эрика Картмана гнить заживо в четырёх стенах.

***

Стэн с девчонками выбрались наружу и, жадно вдыхая свежий воздух, огляделись. Незнакомая пустая местность, не имеющая ничего общего с Южным Парком. На улице тьма, освещаемая лишь тусклой луной и звёздами, а вокруг — ни души. Ни гула машин, ни отдалённых голосов и никаких признаков городской цивилизации. Не сговариваясь, все трое просто рванули вперёд подальше от злосчастного сооружения, в надежде найти хоть какие-то ориентиры. Внезапно они услышали монотонную мелодию, похожую на рингтон мобильного телефона. Повернулись и чуть поодаль увидели на земле устаревший кнопочный мобильник, экран которого светился синим цветом. Девчонки воодушевились, но Стэн их энтузиазма не разделял, сразу заподозрив подвох. Он жестом показал подругам, чтоб они держались подальше, и сам осторожно двинулся к телефону. А мелодия драматично нарастала, становясь всё громче и насыщеннее, чем усиливала тревогу и напряжение. Стэн опасливо поднял телефон и посмотрел на экран. Естественно, номер скрыт. Марш принял вызов, и из громкого динамика донеслось: — Привет, Стэнли, — на этот раз голос искажён не был, но Стэн не стал размышлять, где он мог этот голос слышать. — Поздравляю, ты выжил. Но каково будет жить со знанием того, что все твои друзья мертвы, а девушка, которой ты предан вот уже семь лет, тебе неверна. В полной растерянности Стэн посмотрел на Вэнди, а та поджала плечи и спрятала взгляд. — Я избавлю тебя от бремени столь жалкого существования, Стэн, — насмешливо продолжал голос. — Думаешь, я не подвергну тебя испытанию и на этом всё закончится? Ничего не закончилось, игра только началась! Раздался оглушительный взрыв, озарив воздух яркой оранжевой вспышкой. Девчонки взвизгнули и упали на землю, прикрыв голову руками, а Стэн бросился к зданию с диким воплем: — Нет! Нееет!!! Он себя не слышал — уши заложило от грохота и звона осыпающихся конструкций. Орал безудержно, надрывно, но голос утопал в поочерёдных взрывах и гуле обрушающихся стен. В нос бил запах гари и бетона, летящие обломки падали на землю, а Стэн, выкрикивая имена друзей, пытался прорваться вперёд. Он почуствовал, как сзади его подхватывают за локти и оттаскивают, крича что-то о том, что ребятам уже не помочь. Но Стэнли не слушал, а Вэнди и Хайди даже вдвоём не могли его удержать. Его остановил лишь очередной взрыв, который горячим воздухом обжёг лицо, и Стэн инстинктивно отпрянул назад, рухнув на землю и прикрывшись согнутой рукой. Девчонки, заходясь в кашле от клубов пыли, оттаскивали его на безопасное расстояние. Где-то вдалеке послышались сирены, но для Стэна Марша они уже не были спасительным сигналом. Здесь, под обломками, осталась его душа — разорванная, обугленная, рассыпавшаяся в прах, как и бетонные стены, навечно поглотившие его друзей, останки которых никто даже не найдёт. Пепел оседал на его волосах, плечах и лице, смешиваясь с потом и слезами. Сирены приближались, девчонки рванули к машинам с мигалками, а Стэнли встал с земли и подошёл к опалённому мобильному телефону. Поднял его и уставился на чёрные клубы дыма, поднимающиеся в небо. — Игра, говоришь? — сжал он в кулаке мобильник. — Что ж, — презрительно хмыкнул Стэнли. — Давай поиграем, ублюдок. Он уходил с холодной железной решимостью. Беззаботное детство позади, беспечная юность разбита, счастливые моменты с друзьями — теперь не яркое воспоминание, а плотный слой раздирающей боли. Жизнь уже никогда не станет прежней. Как и он сам. И этот новый, другой Стэн проигрывать больше не собирался.