юность

Вблизи Эшфорда, около 209 г. от Завоевания Эйгона. Дейрона мучают кошмары, не отпускающие ни на одну ночь. Не спасает ни крепкое вино, мерзко оседающее на языке, ни, насколько возможно для всеми забытой деревни, милая на лицо девица. Правда волосы недостаточно отдают серебром и глаза слишком простые, тускло зеленые. Принц утыкается в ее спину носом, чувствует выпирающие от недоедания позвонки и отдаленный запах мыла. Брат пахнет и ощущается не так. Его настоящий запах пряных свежих трав, покрывающих дорнийские луга, и лимонных деревьев. Так пахла мама и должен пахнуть Дорн, в котором Дейрон никогда не бывал. Эйрион наверняка где-то недалеко, в компании обожаемых дяди и кузена. Думая об этом, он слишком сильно сжимает ее талию, девушка вскрикивает. Дергается и пытается оттолкнуть. Перед глазами все еще мертвый, огромный дракон. Его темная чешуя испачкана, а широкие крылья утопают в грязи. Сон пахнет горящей плотью. — Извини, — бубнит Дейрон слишком тихо, чтобы она услышала. Пытается мягко отпихнуть ее с кровати. Это противно, его тошнит: от запахов застоявшейся пыли, собственной нестиранной одежды и грязного, потного тела. И стыда, от попыток представить кого-то другого вместо шлюхи. Эйрион бы жутко оскорбился. Есть и другой сон, единственный спокойный на его памяти, где все живы. Эйрион выглядит мирно, как ребенок прыгает, пытаясь сорвать слишком высоко висящий лимон. В Саммерхолле такие не растут. Его лица не видно, только спину через тонкую льняную ткань, видно выступающие лопатки. Это странный сон, не похожий на все остальный. Странное место, странная одежда брата, но ничего приятнее Дейрон, закрывая глаза, не видел. Они виделись пару дней назад перед его отъездом. Брат молча кивнул, задержав на нем взгляд лишь на секунду. Как будто уже тогда знал, что Дейрон их опозорит. В лиловых глазах мелькает подозрение и едва заметное презрение, уже до боли привычное. Эйрион смотрел так почти всегда, особенно с тех пор Дейрону с отцом пришлось запереть его во время первой течки. То как младший брат брыкался и умолял отпустить, Дейрон запомнил до конца жизни. Запах брата на несколько месяцев въелся в кожу, в одежду, в камень стен Летнего замка. Он заперт в собственных покоях, пока мать умирает, ослабевшая после частых родов. Вино стремительно исчезает из замковых кладовых, в обход разрешения принца Мейкара. Слуги шугаются от его жуткого вида, заплаканных усталых глаз и истощенного, в царапинах лица, не подозревая как у него искусаны руки. С сочувствием дают ему все, что принц попросит. Только так, едва стоящим на ногах, Дейрон способен пережить погребальный костер и до безумия яркие дорнийские цветы. Видно этого Эйрион простить не сумел. Принц вскакивает на мокрой от пота кровати в одиночестве. Даже брат-оруженосец, Эйгон, оставляет его. Голова раскалывается от боли, такой невыносимой, что в глазах скапливаются слезы. Дейрон падает ни один раз в попытках натянуть штаны. Кто-то из семьи скоро умрет, если боги смилуются, то это будет именно он. Упадет с коня, сломает шею или получит нож в живот от разбойников. Лишь бы не кто-то другой из семьи, лишь бы не Эйрион. Столкнуться с отцом на пол пути в Эшфорд почти благословение, даже не смотря на его разочарованный взгляд. Упреков почти не слышно за шумом ветра. Свежий холодный воздух ослабляет боль, помогает хоть немного протрезветь. Сухое раздраженное лицо щиплет, глаза, наверняка красные от слез, чешутся. На языке добавляется привкус крови от лопнувшей губы. Дейрон по обрывкам фраз собирает упущенное: Валлар жив, дядя Бейлор едва ли удивлен его выходкой, но они в порядке. Принц Мейкар выглядит уставшим, но в его глазах все равно мелькает облегчение. До тех пор пока он не замечает отсутствие Эйгона. Ругань, стало быть, слышат все поселения в округе. Дейрон получает ладонью по затылку, стоит спешится во внутреннем дворе Эшфордского замка, где подозрительно тихо и безлюдно. Мейкар ворчит что-то про негостеприимность, хозяин даже не послал никого их встретить. Младший брат пристыженно выглядывает из-за колонны, молчит и мнется. Он подвернулся как нельзя кстати, отец отвлекается, отчитывает за неподобающий вид, за обритую голову и лохмотья. Дейрон, пользуясь моментом, шагает в пустой коридор. Замок небольшой, но принц даже в Саммерхолле, изученном с детства, не может с первого раза попасть в нужные покои. Слуги скептически оглядывают его, не сразу отвечая на вопрос. Дейрон, наверняка, выглядит жутко и совсем не похож на валирийца, чтобы признать в нем принца. Но в конце концов и они сдаются. Он находит брата с мейстером в просторной комнате, тот пытается прикоснуться к лицу принца. Эйрион по обыкновению упрямится, дает язвительные комментарии, как будто знает все лучше всех. От ярко пылающего камина стоит невыносимая жара. Дейрон шагает ближе, задевая бедром столик. Больно и завтра на коже появится синяк, но это неважно. Жизненно необходимо рассмотреть младшего ближе. Эйрион, замечая брата, кривится и хмурит светлые брови. Мейстер безуспешно пытается вырвать руку из крепкой хватки. — Прочь, — в голосе чувствуется гнев и раздражение. Брат не отрывает взгляда от Дейрона. Спутанные волосы, жесткая щетина, мятый и испачканный кафтан не в цветах их дома. Когда за мейстером хлопает дверь, Эйрион со злостью усмехается, скрещивая руки на груди. Корочка крови на его распухшей губе вновь лопается, темные капли скользят по вниз, капая с подбородка. Дейрон протягивает к брату ладонь и, не встречая сопротивления, касается губ подушечкой большого пальца. Осторожно, будто Эйрион может вцепится в него зубами, как дикий волк. Дракон. И это очень даже вероятно. Кожа на удивление холодная. Брат совсем не страдает от жары, когда у Дейрона по виску уже течет капля пота. — Что случилось? — Ублюдок ударил меня, — младший принц морщит покрасневший нос, — А дядя защищает его. Правды от него не дождешься, но раны настоящие, Дейрон чувствует одну под пальцем. Хочется положить ладонь на бледную щеку, погладить и утешить. Братец может вести себя мерзко, но бить таких как он недопустимо. — Сделай что-нибудь, — Эйрион как всегда звучит требовательно. — Ты выгнал мейстера, — Дейрон пожимает плечами. Если попытаться утереть ему кровь рукавом, произойдет еще одно покушение на принца. Или ее можно слизать. — Я не про это, идиот, — кулак брата врезается в плечо, — Ты убьешь его для меня. — Это очень смешно, — в странных прихотях Эйрион себе не отказывает, — Королевские гвардейцы тебе на что? — Ты слабак и трус, — он обидчив. Младший принц дергается, но Дейрон не позволяет разорвать телесный контакт. Притягивает худое тело за талию к себе. Чтобы уткнуться брату в висок, нужно сильно нагнуться. От запаха цветов не чувствуется почти ничего, только противные травы. Чужая проворная ладонь с силой сжимает ушибленное бедро. — Эйрион… — хрипит сквозь стиснутые зубы, — Я очень плохой боец. — Ты не хочешь защитить меня? — намеренно делает нежный голос, принимаясь ближе. Его тело приятно чувствуется в руках. Он не хрупкий и мягкий как дева, у него натренированные мышцы. Оружейный мастер Саммерхолла натаскал его чуть ли не лучше принца Валарра. Он был рад и такому ученику, остальные дети Мейкара войнами не вышли. У трезвого Дейрона трясутся руки даже сильнее, чем в подпитии. Эймон тяжелее книг ничего не поднимал. Маленький Эйгон еще не дорос, но и особых надежд не подавал. Для единственного сына, проявившего способность к оружию, это умение предвещает только позор. Младший принц потирается носом о щеку, морщась от колючей щетины. От нежного жеста замирает сердце, брат так не касался его с детства. Правильней сказать, что именно так никогда. Эйрион по-хитрому призывно улыбается, в фиалковых глазах блестит озорство. Провокационный, с открытой красивой шеей, выделяющимися ключицами и розовеющими щеками. Такой хороший, прекрасный омега, с едва проявляющимся цветочным ароматом. Дейрон хватает его за щеки, прижимаясь к губам. Вкус брата отдает кровью и вином, мгновения он делает вид мягкого и податливого. Открывает рот, впуская чужой язык. Старший принц с облегчением обхватывает талию брата, ладонями нежно поглаживает поясницу. Под протестующее мычание, с жадностью толкает Эйриона к столу, обхватывая его за упругие ягодицы. Подсадить брата Дейрон не успевает, острые зубы больно цепляются за нижнюю губу. — Пусти, — едва понятно мычит старший принц. Кровь льется по подбородку, смешивается с чужой, но брат не отпускает, лишь сжимает зубы крепче. Дейрону остается только схватить его за короткие волосы на макушке и попытаться отодрать от себя. Делать брату больно не хочется, но Эйрион уступает и без этого. Его горло сокращается, когда он сглатывает, облизывая губы. — Āno’s joretsas, — с удовлетворением бормочет брат, предусмотрительно выставив между телами руку, шагая подальше, — Хоть раз не будь трусом, сделай как я скажу, Дейрон. Его имя в устах брата впервые за много лет не отдает злостью, раздражением или обидой. Старший принц смиренно ждет дозволения, чувствуя как быстро стучит сердце и также громко, как трещит огонь в камине. Жизненно необходимо вернуть тепло тела брата назад, сжать его в руках и исследовать все изгибы ладонями. — Эйрион, не будь дураком, — тяжело вздыхает, переминаясь с ноги на ногу. — У тебя горят уши, каждый раз когда ты пялишься на меня, — брат уверенно забирает подбородок, — Ты становишься таким завистливым придурком, стоит мне только взглянуть на Валлара, но ничего не делаешь. — Ты строишь ему глазки, а не просто смотришь, — недовольно бурчит старший принц, — Не смей меня шантажировать. Эйрион лишь фыркает, наливая себе вина, усаживается в кресло, закидывая ногу на ногу. Отблески огня переливаются на красивом лице, подсвечивают глаза. С самого начала было все было ясно, как только старший принц позволил себе прикоснуться к бледной коже. *** Естественно, принц Дейрон поступает так, как велел ему брат. Уже зная, что межевой рыцарь якобы украл его брата, требует Суда Семерых. Гадко и противно подставлять в угоду желаниям Эйриона почти невинного человека. Почти. Бить принца королевства в любом случае преступление. Мокрая грязь забивается в рот и глаза. Дейрон на мгновение приходит в себя на ристалище. Бок под ребрами пылает болью. Шлем неизвестным образом оказывается вне его головы. Слышится отдаленный звон оружия. Принц не пытается встать, лишь поднимает голову, размытым взглядом натыкаясь на королевскую ложу. Эйрион стоит вцепившись руками в ограждение, кричит что-то, но Дейрон не слышит. Образы мутные, кровь заливает глаза, и он пытается опустить голову обратно в грязь. Крепкая рука за волосы тянет его вверх, пытаясь поставить на ноги. — Отзови обвинения, — межевой рыцарь едва стоит. Позволяет себе дотащить принца до лордов за волосы, пока дядя Бейлор и Баратеон пытаются удержать отца. Дейрону больно, слезы стекают по щекам. Одна подозрительно щиплет сильнее. Взгляд едва фокусируется только на Эйрионе. Рядом с лордами, принцем Валарром, следящим только за отцом, он выглядит таким маленьким и трогательным. Испуганным, как ребенок, чего заметить Дейрон не может. Старший из сыновей принца Мейкара заставляет себя молчать. Ради чести семьи, отца и главное младшего брата. Но когда сир Дункан Высокий сжимает горло, перекрывая воздух, приходится хрипло выдавить из себя отказ от обвинений. Межевой рыцарь толкает принца обратно на землю. Эйрион с облегчением выдыхает, но Дейрон обратно не понимается. Кашляет, едва не задыхаясь, набирая в рот больше грязи. Принц Валлар не отрывает взгляда от отца. Его доспехи неправильно и слишком плотно сидят на его теле, шлем одет без подшлемника и не защищает голову как нужно. Принц Бейлор протягивает Мейкару руку, пытаясь помочь встать, но тот только раздраженно отмахивается. Медленно, шатаясь на ногах, и только с помощью Лионеля уводит межевого рыцаря с поля боя. Одалживая отцу доспехи, Валарр держит все возмущения при себе. Распухшие губу и нос кузена он видел своими глазами и сомневаться в праведности обвинения не намерен. Едва ли валяющийся в грязи другой принц может поднять их статус среди населения Вестероса. Дейрон продолжает заливать ристалище кровью, пока Эйрион не орет матом на всех вокруг, требуя мейстеров. *** Голова раскалывается ровно также, как и после излишне выпитого. Благо хоть солнце едва пробивается сквозь плотные шторы. Комната Дейрону незнакома, но ладонь находит знакомую бритую макушку брата. Эйгон дергается, обращая на него красные, опухшие глаза. Холодные пальцы Эйриона едва касаются лица, щеки, которой Дейрон не чувствует. От братьев пахнет костром и скорбью. Эйгон с другой стороны кровати поджимает губы, сильнее сжимая чужую руку. На его глазах проступают слезы, во взгляде мелькает сдерживаемый гнев. Он выглядит таким одиноким, сжавшимся в комок. Дейрон гладит его руку в ответ, единственно, что он может сделать, чтобы утешить. — Это твоя вина, — голос младшего принца дрожит, он отворачивается, пытаясь скрыть от старших братьев крупные капли слез на щеках. — Пошел вон, — цедит сквозь сжатые зубы Эйрион, зло и почти обиженно. Дейрон едва чувствует язык во рту, чтобы вмешаться в перепалку. Братья постоянно сорятся, это привычно, — Убирайся, — уже кричит старший. Эйрион машет рукой на дверь. У него дрожат руки, замечает Дейрон, он расковырял до крови всегда аккуратные ногти. — Ты омерзительный, — кричит в ответ Эйгон, вскакивая, выбегает из комнаты. Дверь громко ударяется о каменную стену так, что принц вздрагивает. У Эйриона покрасневшая, как от удара, щека. Ярко красный след вскоре станет темно-фиолетовым синяком. На секунду он выглядит растерянным и испуганным, вновь просто маленьким мальчиком. Дейрону даже становится жаль, хоть, вероятно, Эйрион заслуживает куда более грубых слов. Он отворачивается, грубо трет глаза, и тогда Дейрон оглядывает одеяние брата. Полностью черное и по горло закрытое. Привычно открытые руки, сокрыты рукавами длинного плаща, застегнутого серебряной брошью драконом. — Септы нашли способ вырядить тебя как прилежную девицу? — хрипит Дейрон, горло отдает в ответ болью. — Лучше бы помолчал, — Эйрион забирается на кровать, перекинув ногу через бедра брата, усаживается сверху. Израненное тело реагирует острым уколом, в мышцах живота нестерпимо режет. Если и на лице отражается страдание, то Эйрион никак на это не реагирует. Дейрон зажмуривает глаза, сжимая зубы. — Останется жуткий шрам, — шепчет брат, обдавая щеку теплым дыхание. Запах костра становится нестерпимо ярким. Тошнота встает комом в горле. — Что произошло? — выдавливает принц. Ноги под тяжестью чужого тела немеют. Эйрион обхватывает его ладонь и прижимает к щеке. И вправду жуткий шрам. Дейрон не может вспомнить, кто так его ранил. Дрожащими пальцами обводит зашитый глубокий порез. Тошнота скручивает желудок. — Дядя Бейлор, он… — Эйрион меняется в лице, не в состоянии закончить мысль. Бледнеет, пытаясь скрыть дрожащие губы, прикрывает рот рукой, — Дейрон, видят боги, я этого не хотел, — утыкается старшему брату в шею. Старший принц чувствует влагу на коже, без слов опускает ладонь ему на макушку. От темно-бурого дракона не остается ничего, кроме праха. Сон все-таки сбылся. Принц Мейкар застав их в таком положении, ничего не комментирует. Он выглядит еще хуже, чем Эйрион. Позже, узнав, что именно удар отца раздробил Бейлору череп, Дейрон осознает, что скорбь и стыд до конца жизни останутся на лице Мейкара. А слухи продолжат жить и после. Он не может подолгу смотреть на среднего сына и почти небрежно стаскивает его за плечо, отталкивая подальше. Эйрион съеживается за спиной отца, стыдливо пряча покрасневшие глаза. — Мы выезжаем в Королевскую гавань, — отец находит в себе стойкость сделать голос твердым, — После вы исполните свой долг. Оба. И твоих возражений, Эйрион, я слышать не желаю. Маленького Эйгона среди процессии нет, Дейрон едва может поворачивать голову в поисках брата. Рядом держится Валарр, но они не обмениваются ни словом. Молодой принц кутается в тяжелый плащ, явно ему не по размеру. Дейрон подозревает, что он принадлежит Мейкару. В голове рождается трогательная сцена скорбящих от потери брата и сына. В присутствии Валарра Эйрион не смеет приблизиться. Может лишь пристально смотреть на старшего брата, подобно Дейрону всю его жизнь. Должно быть отец подослал его специально. Им предстоит ужасно долгая поездка, но столица предвещает что-то куда более жуткое.