взросление

Учитывая все их везение, не удивительно, что и так ужасная семейная поездка стала еще хуже. Дождь не прекращался уже несколько дней так, что Дейрон не прекращал дрожать и чихать. Это, однако, отпугивало от него всех желавших поболтать. Валарр лишь предусмотрительно кивал издалека. Наследный принц стойко не показывал признаков печали и скорби или неприязни к виноватой части семьи. Дейрон даже завидовал его сдержанности. Принц Мейкар выказал желание добраться до Королевской гавани как можно быстрее, потому их относительно небольшой эскорт нигде надолго не останавливался. Одного недовольного выражения лица старшего принца хватало, чтобы подгонять слуг. Эйрион, на удивление, вел себя тихо. На контрасте с прямо сидящим в седле принцем Валарром, он сидел сгорбившись, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Светлые волосы прилипали ко лбу, Эйрион даже не пытался убрать их, позволяя воде стекать по лицу. Все вокруг шептались, Дейрон ощущал это как непрекращающееся жужжание на периферии. Пока ставили шатры, пока сидели вечерами вокруг костров, пока проезжали рядом. Думали, что вечно пьяный и теперь еще болеющий принц не слышит. Главное, что Эйрион не слышал. Простые люди и раньше не любили высокомерного принца, после Эшфорда ко всем уже имеющимся претензиям добавились обвинения в смерти десницы. Всеми любимого принца Бейлора. «Лучше бы я умер». «Ты не виноват». «По крайне мере не насколько, как все думают». Но сказать это младшему брату язык не поворачивается. Возможно Эйрион по-настоящему боялся гнева дедушки, короля Дейрона, и вел себя смирно. Этого стоило бы ожидать, король никогда особой любви к детям четвертого сына не выказывал. Может Эйрион думал, что сжавшись в мокрый маленький комок все про него забудут. В дне пути от дома, Дейрон начинает кашлять. Отец подталкивает его ближе к жаровне, но более ничего не делает. Ослабевшее от болезни и бессонницы тело трясет, зато в эту ночь по крыше шатра не стучат капли дождя. — Тебе нужно снять мокрую одежду, — Эйрион открывает рот впервые с пыльной комнаты Эшфордского замка, — Нужно дать ей высохнуть, а телу прогреться. Он заходит внутрь, но остается около выхода. Сиреневые глаза смотрят только в тлеющие угли. Разумом брат словно не здесь, но Дейрон все равно благодарен. Расстегнуть камзол трясущимися пальцами у него не выходит. Влажные пуговицы не поддаются, а развязать узелки он и в обычном состоянии не может. Снаружи слышно ругань слуг и солдат. Они не довольны, что их постоянно подгоняют. Эйрион непроизвольно вздрагивает, но на лице отражается привычное раздражение. Он поджимает губы и неуверенно шагает к брату. — Наконец-то ублюдку засадят поглубже. Может тогда он будет вести себя нормально, — слухи расходятся быстрее. Дейрон готовится схватить брата, но тот лишь фыркает. Он, сузив глаза, лишь поворачивает голову к источнику звука, но излишне вольные слуги уходят. — Уверен отец и дедушка так не поступят, — голос старшего принца хрипит. Кашель сдавливает грудь. — Помолчи, — Эйрион отталкивает его руки и грубо стягивает с него одежду, — Может ты хоть немного мне поможешь? Дейрон заставляет себя сесть, поднимает руки, когда брат требовательно дергает кафтан вместе с нижней рубашкой вверх. Открывшаяся кожа покрывается мурашками от пристального взгляда Эйриона. Сиреневые глаза внимательно обводят его тело, начиная с горла до покрытой светлыми волосами груди и мягкого живота. Задерживаются на почти черном синяке покрывающем бок. Повезло, что команда межевого рыцаря взяла турнирные копья. Не хотелось бы получить в бок боевым острым наконечником. Тонкие пальцы тянуться к шнуровке штанов. — Нет, — Дейрон мотает головой, падает обратно на спальник, двигаясь ближе к жаровне, — Не хватало, чтобы отец застал нас еще и так. — Помогать брату теперь преступление? — Эйрион ослабляет шнуровку, достаточно чтобы стянуть штаны ниже на бедра, — Септоны говорят, что мы должны любить своих братьев, — почти шепчет. Как будто он хоть когда-то был религиозен. В Древней Валирии в Семерых не веровали. Дейрону хочется прикрыться, он не так хорошо натренирован. У него мягкое, округлое тело. Он судорожно вздыхает и втягивает живот, когда брат намеренно задевает открытую кожу пальцами. Дразнит, поглаживая нежную кожу внизу живота. Щеки непроизвольно заливает румянец. — Что, братец, отец не позволил тебе посетить ни одного борделя по пути? — Эйрион усмехается, замечая очевидное возбуждение брата, и оставляет ладони на его бедрах, не позволяя сдвинуть ноги, — Когда-то от тебя пахло также, — он кивает на тлеющие угли. В его глазах мелькает что-то знакомое из детства. Милый, красивый юноша, пока не открывает грязный рот. — Я благодарен за помощь, — с усилием выдавливает Дейрон, — Иди к себе. — Когда в последний раз ты нормально спал? — слишком давно, чтобы точно помнить, — Как часто попадается подходящая светловолосая шлюха, чтобы тебя утешить? Знания брата о его предпочтениях вызвали бы удивление, но это же Эйрион. Дотошный и внимательный. Даже интересно узнать, он допытывался до управляющих борделями или просто следил за ним. — Оставь это, Эйрион, — ладони ложатся ему на грудь. Младший брат наклоняется, обдавая теплым дыханием чужую шею, но не касаясь, — Прекрати. — Кажется, я задолжал тебе услугу, — на секунду он морщит маленький носик, но прижимается ближе, утыкаясь лицом между шеей и плечом, — Ты сам себя разрушаешь, — губы влажно касаются кожи. Язык обводит пульсирующую артерию. — Ты делаешь еще хуже, — Дейрон зарывается пальцами в серебристые волосы, — Мы проиграли, если ты не забыл. — Каждый взгляд напоминает мне об этом, — брат зло шипит в ответ. Невыносимо хочется заткнуть его рот, но чужое колено скользит между ног. Улыбку брата можно почувствовать кожей, когда он упирает ногу в пах. Дейрон глухо стонет. Невыносимый. Нужно сказать, чтобы он перестал, но старший принц остро чувствовал каждый миллиметр запретного соприкосновения с телом брата. Сложно сказать, как часто он это представлял, видел во снах и в каждой хоть немного похожей девушке. В реальности младший ощущался еще лучше. Как он пытался скрыть дрожащее дыхание, горящие щеки и расширенные зрачки, за которыми теперь не проглядывался сиреневый цвет радужки. Дейрон резко вздыхает, когда Эйрион большим пальцем, надавливая, поглаживает затвердевший сосок. — Боги, Эйрион… Брат скользит губами ниже. Затуманенным взглядом Дейрона обводит светлую макушку и выступающие лопатки. Если позволить себе коснуться, погладить его по спине и задержать ладони на тонкой талии, ведь ничего страшного не произойдет? У них в семье веками так было принято показывать свою любовь к братьям. Эйрион поднимает на него глаза, все еще полностью одетый и румяный от жара. Нужно прекратить немедленно. Дейрон дергает брата за воротник, взгляд упирается во влажные от слюны губы. — Я, кажется, говорил тебе перестать быть трусом, — брат теряет невозмутимый, холодный вид. Теплая улыбка возникает на его лице. Колено медленно двигается между его ног, Дейрон осознает, что трется в ответ. Почти теряет способность контролировать свое тело. Справедливости ради, он и так продержался дольше, чем ожидал. Обожаемый младший брат дышит в губы. — Ну же, поцелуй меня, Дейрон. Почти болезненная дрожь проходится по всему телу. Брат как всегда был прав. Он бесхребетный трус, способный дойти до конца от почти невинной ласки. — Думаешь, если я тебя опозорю, отец не найдет кому тебя предложить? — Дейрон старается придать голосу хоть немного уверенности. На мгновение глаза брата изумленно расширяются, в них мелькает жгучая обида так, что старшему принцу становится мерзко от себя. Его тело напряженно застывает. Зло накричит, ударит или все сразу? — Ты так мстишь мне за года тайной влюбленности? — его голос звучит невыносимо холодно. Он, поджав губы, встает и уходит, назло кинув его мокрую одежду подальше от источника тепла. Дейрон зажмуривает глаза, обнимая себя руками. Стараясь подольше удержать ощущение тепла брата на коже. Видимо зеленый огонь продолжит мучить его и этой ночью. *** В личных покоях короля тепло. Приятно тепло, а не жутко жарко, как привык устраивать Эйрион. Дедушка принимает их у себя, как настоящую семью. Не у подножия возвышающегося трона, устраивая показательную порку. Ничто не указывает на особый статус владельца, просто и уютно обставленный солярий. Но атмосфера стоит неприятная. Твердыня Мейгора окружена сухим рвом с пиками, возможно лучшим исходом было бы выпрыгнуть из окна и мучатся с пробитым насквозь телом, чем выдерживать взгляд короля. Сжатая на спине ладонь отца заставляет сидеть прямо. Эйрион сжимается, отодвигаясь на самый край дивана, чтобы не соприкасаться ни с кем. Король Дейрон внимательно выслушивает каждого по очереди, иногда сухо задает вопросы, морщит лоб и устало трет глаза. Валарр единственный, кто заслуживает от него объятий и первый, кто покидает комнату. Старшего брата, пораженного болезнью, предусмотрительно к королю не пускают. Эйрион едва вслушивается в слова отца, впивается взглядом в сжатые ладони. Ногти оставляют четкие следы на коже в виде полумесяцев. Естественно, принц Мейкар берет всю вину на себя, как будто не Эйрион ударил невинную девочку, не обвинил рыцаря в похищении Эйгона и не надоумил брата на Суд Семерых. — Что ты скажешь, Эйрион? — в голосе не чувствуется ожидаемой злости, но принц не в силах поднять голову и выдавить из себя хоть что-то. Рука отца грубо его встряхивает, — Оставь нас, Мейкар. Отец строго смотрит на сына, прежде чем покинуть комнату. В глазах читается очевидное предупреждение. Дедушка, вздыхая, поднимается. Последнее, чего Эйрион ожидает — это теплых сухих пальцев на подбородке. Выдержать встречу с печальными глазами сложнее, чем он мог себе представить. — Это он тебя так? — большой палец мягко проходится по синяку. Уже начавшему светлеть, но все еще заметному и опухшему. — Рыцарь разбил мне губу и пнул в нос, — начинает принц. — Я про твоего отца. Эйрион лишь честно кивает. Мейкар отвесил ему пощечину сразу же после боя, ладонью облаченной в боевую перчатку. Сразу же как услышал, что Бейлор мертв. Большего разочарования и почти ненависти Эйрион в глазах отца никогда не видел. — Он не должен был, — произносит король, хмуря брови, — Я скажу ему. — Не надо, — выдавливает Эйрион, — Он был зол. И это вышло случайно. Просто не нужно. Принц, поднимаясь, отчаянно подается вперед. Обхватывает чужое тело руками, утыкаясь лицом грудь. Командир Королевской гвардии делает пару широких шагов к ним, положив руку на рукоять меча. Он обучен защищать короля от любой малость видимой угрозы и не важно от кого. Но Дейрон, пусть удивленный, машет рукой. — Эйрион, я верю, что ты этого не хотел. Что не мог и предполагать такого, — король поджимает губы, когда внук вздрагивает от прикосновения к плечу, — Не связывай все, что мы сделаем дальше, с желанием избавится от тебя. Это для твоего же блага. — Я не хочу. Пожалуйста, — принц всхлипывает, в носу начинает щипать, но гордость не позволяет дать себе по-настоящему заплакать. — Возможно, стоит поговорить об это позже. — Когда вы сами найдете старика подальше от столицы готового принять меня в свою постель? — зло срывается с языка. Эйрион отшатывается, с ужасом опуская взгляд в пол, — Извините, Ваше Высочество. Никто не пытается его остановить. Ничего не говорит в след, но через время Бринден Риверс находит его сам в богороще. Среди успокаивающего шелеста листьев и вечерней прохлады. В единственном красном глазу мелькает тень интереса. Поднимает и под локоть ведет до покоев. Такими путями, чтоб не попасться никому на глаза. Вспышка неповиновения остается между королем и его внуком. — Не расстраивай его больше, мальчик, — голос звучит тихо и спокойно, почти без тени угрозы. Эйрион иногда недовольно поглядывает в ответ, не в силах выдержать прямой зрительный контакт. *** «Если я узнаю, что ты спишь с братом, я его вышвырну.» Возможно то была ложь, но выглядел отец серьезно. Намного более серьезно, чем обычно. Дейрон прокручивает в голове слова сказанные еще в Эшфорте и гадает видел ли кто-нибудь брата, выбегающего ночью из его шатра. Брата с розовым от возбуждения лицом. Раз отец еще не накричал на него — значит нет. Мейстер поит его теплыми отварами, облегчая хрипы и боль в груди. Но спать нормально они не помогают. Дейрон тяжело открывает красные от недосыпа глаза. В этот раз в его покоях новый посетитель. Кровавый ворон сидит, уперевшись сапогом о кровать. Разглядывает чужое лицо. Опухшее и покрасневшее от лихорадки. — Вам стоит выздороветь быстрее, если хотите увидеть брата, — протягивает Бринден, — прежде, чем его увезет муж, — он, почти не скрывая интереса, наклоняет голову к плечу. — Уже выбрали? — Дейрон слышит собственный хриплый и обеспокоенный голос. — Это не вы, — такое уточнение не требуется, звучит больше как издевка, — В стране много нуждающихся мужчин. Мне лишь интересно, как скоро он придушит его подушкой? — он легко усмехается, болтая носком сапога. — В первую же ночь, — отзывается принц. Чужая улыбка становится шире. — Что вам снится? *** Заставить себя встать на ноги одно дело, а прилично одеться без помощи слуг и дойти до Тронного зала уже другое. Дейрон чувствует себя оскорбленным, будучи не приглашенным даже в септу. Но представлять как себя чувствует Эйрион, в спешке обрученный с неизвестным лордом Западных земель — во много раз хуже. Даже не на главе дома. Вестерлинги древний род, звучит в голове голос Бриндена Риверса. А главное их замок одинаково далеко удаленный как от Королевской гавани, так и от Летнего дворца. «Чтоб не мозолил глаза». Жизненно необходимо увидеть брата. Быть может Эйрион уже учинил расправу над женихом, не позволив ему даже дойти до септы? Но нет, брат сидит смирно, облаченный в откровенно ужасный наряд. Из-под чужого плаща в песчаном цвете, на удивление, выглядывает фиолетовое одеяние. Цвета дома матери, дома Дейнов, но самое жуткое сочетание, что видел Дейрон на брате. У него покрасневшие глаза и потерянный взгляд. В волосах, единственным красивым элементом, блестит тонкий золотой обруч. Старший принц осознает себя неспособным войти в зал. Железный трон, бесконечно пугавший его большую часть жизни, возвышался прямо за центральным столом, над головой брата. Он говорил перестать быть трусом. И не один раз. Небольшая, скромная свадьба — не то, что заслуживает принц королевства. Но то, что посчитали достаточным для провинившегося внука. Дейрон заставляет себя уверенно шагнуть в зал, кивнуть отцу и поклониться королю, затем паре. Только брату, мысленно отмечает принц, бросив на жениха, теперь уже мужа, взгляд полный неприязни. Удачно начинает играть неподходящая, слишком радостная музыка. — Позволь украсть у тебя брата, — Дейрон протягивает дрожащую ладонь, и не надеясь, что Эйрион удостоит его и взгляда. Но младший принц мгновенно вскакивает, скидывая с локтя чужую руку и мешающий плащ. Это недозволительно по этикету и правилам. У Дейрона есть пара мгновений, чтобы вспомнить как танцевать. И попытаться смириться с пристальными взглядами всего зала начиная от Вестерлинга, заканчивая отцом и королем. Гости шепчутся, разглядывая вошедшего принца. Жуткий шрам явно выделяется на щеке. Эйрион лишь делает вид, что улыбается. В глазах мелькает ярость и обида. Пальцы с силой сжимают его предплечья так, что Дейрон тяжело выдыхает сквозь зубы. Он пахнет только душистой розовой водой и мылом. Больше ничем. Старший принц раздраженно морщится. — Прости меня. Младший брат упорно молчит, позволяя вести себя. Даже почти в такт музыке, которую Дейрон едва слышит. Голова болит и после горького отвара Бриндена. Его мотивы так и остаются загадкой. Если бы Дейрон не знал, что кандидатуру жениха предложил королю именно он, то подумал бы, что Кровавый ворон подбивает его на кражу младшего брата со свадьбы. — Ты мог бы спасти меня, — голос Эйрион звучит так, будто его сегодня четвертуют, — Увезти, как Джейхейрис увез Алисанну. Только вот он не король с драконом, а безнадежный наследник четвертого сына. Дейрон стойко терпит, когда брат наступает ему на ноги. — И ты бы ушел со мной? — шепчет на ухо, когда брат прижимается ближе. Поднять его за талию несложно, он легкий и маленький, но от вращения кружится голова. Он чувствует себя неуклюжим, а тело скованным и жестким. Кира тащит принца Валарра к ним. Она даже не замечает общей напряженности всех вокруг. Лишь влюбленно глядит на мужа. Округлившийся животик не дает ей прижаться достаточно близко, но не мешает двигаться плавно и грациозно. Эйрион молча отворачивается, упираясь ладонью в его грудь, обходя его вокруг. — Это легкий танец. Расслабься, брат, — он хмурит брови, поглядывая на зрителей, — Все подумают, что ты сейчас упадешь в обморок. Вблизи Эйрион кажется еще более уставшим и несчастным, но от того еще более раздраженным. Светлый фиолетовый цвет делает его лицо еще бледнее. Ничто не шло его брату больше, чем черный с красным. — Я перережу ему глотку, — на грани слышимости бормочет Эйрион, — А после приду за тобой. Он светится злобой, когда в конце музыки толкает брата от себя. Король лишь мирно качает головой, позволяя принцу удалиться. Намного хуже было бы, останься Эйрион в зале. Дейрон вылетает следом за пределы глаз отца, ненавистных жениха и гостей. Догнать младшего брата задача уже сложнее. Он проворный и быстрый, не пьяный и не болезненный. Множество ступеней и коридоров сменяют друг друга, пока Эйрион не выводит их в богорощу. Сердце-дерево единственное, кто смотрит на них. Своим жутким, сморщенным лицом с живыми глазами. В траве мирно трещат сверчки. Прохладный ветерок шелестит ярко красными листьями. Дейрон кашляет, хватаясь за грудь. Дает себе пару секунд передышки. Но позволить Эйриону заговорить нельзя. Как только тот приоткрывает рот, старший принц толкает его к дереву. Прижимается к сухим губам, нежно обхватывает ладонью его щеку. Эйрион, не думая, отвечает. Мгновенно становится таким нуждающимся и открытым, только тогда Дейрон осознает, в каком отчаянии его брат. Уже поздно. Эйрион углубляет поцелуй, притягивая брата за затылок. Обводит языком чужие губы, и Дейрон неосознанно открывает рот. Возможно брат морщится от вкуса отвара, возможно в порыве чувств совсем не замечает. Но сплетается с ним языками. Он не заслужил, чтобы Эйрион так нежно целовал его. Не кусал, а мягко исследовал рот, двигая губами и поглаживая пальцами шею. Он, тяжело дыша, отрывается, откидывая голову назад и открывая шею. Дейрон касается его щеки, задерживаясь влажными губами на линии челюсти и спускается к шее. Ладонь крепко прижимает его ближе, сжимая волосы. Ясно, чего младший брат желает. Даже не метки, просто хоть какие-нибудь следов. — Боги, Дейрон, ты чувствуешь как пахнешь? — почти с восхищением выдыхает Эйрион, — Мейстер вытравил из тебя весь алкоголь, чтоб ты вернул истинный запах? Или Бринден Риверс подсунул ему отвар иного рода, чем сказал на самом деле. Дейрон опускается на колени, обхватывая тело брата. Эйрион вертится, не в силах стоять смирно, закусывает губы. — Я просил их этого не делать. Поверь мне, — старший принц смиренно склоняет голову, утыкаясь брату в живот, — Отца, короля, даже Валарра. Просил отдать тебя мне. — Я убью его, клянусь, — Эйрион нетерпеливо дергает его за волосы, — Дейрон, пожалуйста. Взволнованный и умоляющий голос брата заставляет поднять голову. У него растреплись отросшие волосы, но ничего прекраснее Дейрон не видел. Его грудь тяжело вздымается, даже в темное видны красные щеки. — Увидят — будет скандал, — бормочет под нос старший принц. Забирается пальцами брату под одеяние, подозрительно похожее по форме на простое женское платье. Эйрион вздрагивает от холодной ладони на животе. У него подкашиваются ноги. Дейрон задирает ткань выше, открывая нежную кожу для прохладного воздуха. Помогает брату стоять на ногах, придерживая за талию. Эйрион скидывает верх через голову, оставаясь в одной тонкой рубашке. Мокрой от пота и не скрывающей твердых розовых сосков. Дейрон облизывает губы. Сегодня брат не достанется никому, кроме него. Стянуть замысловатый низ сложнее, но принц справляется, оставляя ткань болтаться на ногах. Целует узкие щиколотки, поднимаясь губами к бедрам. Эйрион начинает пахнуть цветами и ощущается сладостью на языке. Он стонет, не скрываясь, запрокидывая голову. Возможно оба хотят, чтоб их обнаружили. Накричали, лишили наследства и изгнали. Так было бы лучше, но подсознательно Дейрон знает, что этого не допустят. У ворона достаточно глаз, чтобы за всеми уследить. — Дейрон, — брат даже находит силы на смущение, отводит глаза вдаль. — Ты будешь злиться на глупые вопросы? — старший принц проводит носом от бедра к животу, оставляя влажный след на тазовой косточке, — В первый раз? Эйрион раздраженно поджимает губы, уже не способный покраснеть сильнее. Прекрасный и невинный. Дейрон тяжело сглатывает, чувствуя насколько тесно и жарко в штанах. Его плащ не делает влажную и холодную почву богорощи лучше, но Эйрион без возражений опускается на спину, приподнимаясь на локтях. Плащ, к удовольствию обоих, черный с красной отделкой. Эйрион, все еще смущаясь, сводит ноги. Дейрон разделяет его чувства, борясь со шнуровкой на брюках под пристальным взглядом лиловых глаз. — Ты все равно женился на мне первым. — Что? — Мы смешали кровь в Эшфорте, ты не помнишь? — Эйрион недовольно цокает, — Как валирийская свадьба. А теперь ты возьмешь меня перед сердце-деревом, как на Севере. — На Севере так не делают, — Дейрон смеется, управившись со штанами, опускается на колени перед братом, — мы никак этого не сделаем, если ты не раздвинешь ноги. Бояться нормально… — Я не боюсь, идиот, — Эйрион упрямо отворачивается, но бедра раздвигает. Нервно дергается, стоит повести пальцами по редким серебряным волоскам на лобке. Цветочный запах становится сильнее. — Люблю как ты пахнешь, — Дейрон целует брата в коленку, обводя пальцами возбужденный небольшой член и спускаясь к давно мокрому входу. — Меня тошнит от цветов, — Эйрион фыркает, стараясь сохранить невозмутимое лицо, но тело выдает его. Подтянутый живот дергается, мышцы туго сжимают палец, хотя Дейрон поникает внутрь едва ли на одну фалангу, — Я должен пахнуть как ты. — Расслабься, Эйрион, — вернуть брату его же фразу приятно, — Нам нравятся запахи друг друга, так и должно быть. Быть может он пропитается братом насквозь, чтоб больше никогда не чувствовать дым, пепел и кровь. — Нам это не нужно, — Эйрион упирается стопой в его плечо, — Меня не нужно готовить. — Я буду решать, что нужно. Младший брат громко вздыхает, стоит быстро ввести внутрь весь палец. Дейрон закидывает его ногу на плечо, двигаясь ближе. Ладонь опускается на раненный бок, где все почти зажило, оставив только светло желтый след. Эйрион невесомо гладит его, отвечая на ласку, неловко и странно, но все же. Поднимается ладонью до шрама на лице, ведет от начала у носа до конца у оборванного уха. Взгляд брата невыносимо теплеет так, что у Дейрона сводит сердце. Давящая от нежности и тоски боль поднимается в груди. — До сих пор задаюсь вопросом, как ты так умудрился, — оставляет ладонь на щеке, зажмуривает глаза, когда чувствует внутри больше пальцев, — В этот раз ты продержишься дольше пяти минут? — Эйрион не был бы самим собой, если бы прекратил издевки. Но усмехается он по-доброму. Смазка капает на плащ, Дейрон приходит к мнению, что брат способен немного потерпеть, раз находит силы поязвить. Обхватывает собственное возбуждение влажной рукой. Эйрион нетерпеливо вздыхает. Лоно брата принимает его с приятным хлюпающим звуком. Внутри Эйрион еще горячее, он узкий от напряжения. Девственность сама по себе Дейрона не интересовала, но быть первым у брата совершенно другое. Эйрион прикрывает глаза, до крови прикусывая губы, у него дрожат ресницы. Приходится замереть, чтобы дать ему привыкнуть. — Ну же, Дей, — брат тихо зовет краткой формой имени, неуверенно двигает бедрами, — Хочешь, чтобы я тут насмерть замерз? Медленно толкается внутрь, входя полностью. Прижимается носом к его шее, чувствуя как бешено стучит пульс под губами. Эйрион доверчиво наклоняет голову, открывая доступ к нежной коже, пальцами скользит в чужие волосы. Контраст между его чистым, вкусно пахнущим телом и потным от лихорадки, но, кажется, младшего брата это совсем не беспокоит. Дейрон сжимает пальцами тонкую талию брата, удерживая того на месте, наслаждаясь собственническим прикосновением. Эйрион тянет брата за волосы к себе, целуя в губы. Поцелуй на удивление по-простому нежный и ласковый, совсем не похожий по тону на все, что обычно делает младший брат. Дейрон изумленно застывает, но через мгновение отвечает, делая поцелуй глубже. Это едва ли не последняя возможность так коснуться желанного брата. — Может твой муж упадет с лестницы прямо сейчас? — отрываясь, выдыхает Дейрон. Губами находит мягкую щеку. — Какой ты жестокий, милый брат, — Эйрион хихикает, закидывает ноги и скрещивает лодыжки на чужой пояснице. Старший принц оглаживает тело брата, везде куда может дотянуться. Задерживается пальцами на чувствительных сосках, пересчитывает выступающие ребра. Мышцы живота отзываются приятной вспышкой, стоит почувствовать собственные движения внутри. Дейрон с интересом надавливает на низ живота, заставляя брата сжаться и изумленно вздохнуть. — Дейрон… — Эйрион тихо стонет, прикрывая рот ладонью. Непослушные пальцы тянут за пшеничные волосы, когда Дейрон спускается вниз. Старший тяжело дышит, не выходит из брата, пока семя не начинает вытекать, пачкая ткань плаща. Прижимается губами к подтянутому животу, мокро целуя. Эйрион мелко дрожит. — Чуть дольше пяти минут, — наконец, открывает рот младший брат. — Когда молчишь, ты кажешься даже милым, — Дейрон позволяет себе улыбнуться. Если кто-нибудь и встретил бы их на пути в покои, ничего зазорного и не подумал. Отнести почти обнаженного жениха на ложе — древняя традиция провожания. Замок уже отошел ко сну, как и храпящий на кушетке в горнице муж. Эйрион, завернутый в черный плащ, крепко обхватывает его шею и весело болтает ногами. Дейрон фыркает, опуская брата на мягкую постель. — Я не могу остаться, — глупо оправдываться, но младший принц, вздыхая, заворачивается в одеяло. Молча машет рукой, отсылая брата вон, как слугу. — Надеюсь сны не будут мучить тебя хоть сегодня. *** Эйрион молчаливо принимает прощальные объятия отца и поцелуй в лоб от короля. Прилежно склоняет голову и тихо стоит подле мужа. Все еще не протрезвевшего и шатающегося на ногах. Брат облачается в почти траурный черный наряд., как единственное проявление непослушания. Заметить как кривится его лицо, как он прижимает ладони к животу, может только внимательный старший брат. От него пахнет травами, полынью и пижмой, когда очередь прощальных объятий доходит до Дейрона. — Я вернусь к тебе, — едва слышно шепчет Эйрион. Старший принц замечает решительный взгляд сиреневых глаз. Зеленый неприятный отблеск мерещится на дне его зрачков. Но хочется запечатлеть его нежный образ на много лет, не то, как брат предстает перед всеми. Смеющегося и румяного. Теперь почти бесконечно далекого.