жизнь

Драконий камень, в период с 221 по 233 г. от З.Э. Последний месяц беременности давался леди Кире тяжело и тревожно. Мрачная атмосфера Драконьего камня с неутихающими ветрами и вечно холодным камнем давили на ее состояние. Заставили лицо заметно исхудать, а запах серы усиливал чувство тошноты. Ее муж Дейрон отдалился настолько, насколько мог, ограничиваясь лишь утренним приветствием. Проводил время в одиночестве или бесцельно слонялся за младшим братом. Эйрион чувствовал себя привезенной для наследного принца наложницей, бесился и старался игнорировать, но внимание брата все же тешило самолюбие. Оснащение Драконьего камня оставляло желать лучшего. Неплодородная почва, изрезанная бурлящими вулканами и каменистыми горами, делала его полностью зависимым от поставок с материка и рыболовецкого промысла. Эйрион исписал десятки пергаментов: сначала с прямыми требования к лордам, после отчаявшись, с явными уступками и просьбами. Сил отвечать на письма десницы уже не остается. Ворон с слишком умными глазами каждую неделю приносит почти пустой лист пергамента с одним единственным вопросом и ждет ответа, нетерпеливо щелкая клювом. — Закупите еще зерна, — младший принц внимательно разглядывает пожелтевшие страницы книги учета, пытаясь выискать свободные деньги, — И снимите уже наконец эти пыльные убогие шторы, — медлительность слуг невыносимо раздражала. Эхо слов разносится по Палате Расписного стола. Дейрон полулежит на стуле рядом, болтая ногами и распивая очередной бокал вина. Еще утро, но принц уже запачкал чистый кафтан. Эйрион задумчиво обводит пальцами выпуклый Драконий камень на краю карты. Слишком маленький и далекий. — Ты такой властный, — протягивает брат. Он тяжело поднимается, усаживаясь на край стола рядом с младшим. Накручивает на палец отросшую золотистую прядь волос. Эйрион морщится от алкогольного душка и неприятного натяжения волос. Служанки и мейстер сконфуженно отводят глаза, все еще непривыкшие к так выражающим чувства братьям. — Если не желаешь заниматься своими обязанностями, то хотя бы не мешай мне, — младший принц обхватывает чужое запястье, но Дейрон не отпускает, заставляя брата встать. На его губах появляется легкая улыбка, стоит сжать пальцами тонкую талию Эйриона. Жар его ладоней чувствуется через легкую ткань свободной рубашки. — Это ваши обязанности, разве нет? — он пожимает плечами, — Следить за хозяйством. Научи еще слуг подливать мне вино без команды и тут станет возможно жить. — Еще слово, и я приучу их заливать тебе кашу прямо в глотку и насильно купать, — Эйрион тихо шепчет, почти соприкасаясь с братом носом. Чувствует его горячее дыхание на губах. На удивление Дейрон оказался жадным до прикосновений, уверенный, что имеет право трогать брата где и как захочет. — Ты же знаешь, я ненавижу кашу, —протягивает Дейрон, утыкаясь губами в его щеку. Теплая ладонь поглаживает плоский живот, пока мейстер не обращает их внимание тихим кашлем. Леди Кира, совсем не удивленная, неловко стоит в дверях, сжимает губы в узкую линию и хмурит брови. Она призывно смотрит на Эйриона, поддерживая тяжелый живот ладонями. — Думаешь началось? — младший принц грубо отталкивает брата от себя, шагает ей на встречу. Мейстер Драконьего камня, уже дряхлый старик, едва за ними поспевает. Дейрон не отяжеляет себя вопросами о состоянии супруги, их ребенке и не думает даже присутствовать на родах. Обитатели замка много месяцев с интересом наблюдают, как супруги пытаются бороться за внимание младшего принца. Ночь и постель явно принадлежат Дейрону, но Кира иногда тоже успевает устроится под теплым боком Эйриона. День и все приемы пищи принц делит с супругой брата, как и часы мучительный тренировочных схваток. Ей нравится ощущать поглаживания тонких холодных пальцев по коже, сжимать руки в приступе боли. Видно его запах и запах мужа на его теле успокаивает. На сей раз ребенок готов появится. Изможденная Кира цепляется за предплечья Эйриона, пытаясь устоять на слабых ногах. Мейстер и повитухи отчаянно пытаются уложить ее на подготовленное ложе. По бедрам стекают алые капли крови и капают на пол. Сердце быстро бьется в груди, и принц старается не смотреть вниз. Болезненные воспоминания всплывают в голове. — Он сказал, что я этого не переживу, — она прижимается к его груди щекой. Нужно вырвать Дейрону язык, раз он не имеет за ним следить, — Спаси его, когда придет время. — Спасать его нужно только от него самого, — Эйрион закатывает глаза. Но Кира говорит слишком серьезно, проникновенно смотрит глазами полными слез. Видно именно это она и имеет в виду, — Иногда он ошибается. Девушка не отвечает, не находя в себе сил. Принц ведет ее к кровати, внимательно наблюдая как старые руки мейстера оглаживают напряженный живот. Простыня быстро окрашивается в бардовый, комната наполняется запахом железа. Кира едва слышно всхлипывает, но через несколько часов потуг окончательно теряет сознание. У нее лихорадочно горячая кожа, розоватые волосы прилипли к потным лицу и шее. В покоях почти нечем дышать. — Ее тело больше не способно вытолкнуть дитя, — обессилевшим голосом произносит мейстер, — Позовите принца, нам нужно его... — В этом нет необходимости, — Эйрион перебирает окровавленными пальцами подвеску на шее, — Сделайте так, чтобы ребенок выжил. Лезвие с омерзительным хлюпающим звуком входит в плоть. Эйрион заставляет себя остаться в комнате, чтобы пройти весь этот путь вместе с Кирой до конца. Кровь, пропитав кровать, капает на пол. Младший принц прикрывает глаза и отворачивается, когда не слышит плачь ребенка, ожидая приговора. Это всегда плохой знак, и тут Дейрон оказался прав. Последние роды матери тоже убили ее, но Рей кричала так, что весь Летний замок слышал. — Девочка, мой принц, — мейстер стоит рядом, — Дышит. Возьмете? Эйрион детей на руках никогда не держал: ни сестер, ни братьев, ни каких-либо других. Особенно таких маленьких и хрупких. Взять ее сейчас значит согласиться занять материнское место: присматривать и пытаться окружить любовью. Это претит всему характеру младшего принца, но это же дочка Дейрона. Девочка лежит на руках мейстера слишком тихо, морщит носик на покрытом кровью синеватом лице. Эйрион вздыхает, принимая сверток, но не решается прижать ее к себе ближе. Маленькое тело в руках почти не шевелится. Девочку называют Вейлла, у нее быстро отрастают светло-пшеничные волосы от отца. Принцесса растет не самым активным ребенком, но ей достается много внимания от прислуги, младшего принца и даже немного от отца. Дейрон берет дочку на прогулки и пытается укачивать перед сном, хоть его попытки и заставляют ее плакать только сильнее. Мейстер с годами очевидно намекает на недостатки в развитии принцессы, но Эйрион замечает знаки сам. Неспособность самостоятельно читать, несвязная речь и частые истерики в обществе больше пары человек. Много людей явно пугают принцессу, большой замок заставляет теряться в пространстве, потому она никогда не остается одна. Все время под присмотром служанки, оказывающей ей всю необходимую помощь. Вейлла играет рядом с Эйрионом на земле, с интересом разглядывая опавшие сосновые иголки на руках. В саду Эйгона приятно пахнет хвоей и солью. Высокие деревья скрывают их от неожиданно для Драконьего камня палящего солнца. Принцесса пачкает красивое розовое платье, совсем новое, но принц не обращает на это внимание: раз племянница довольна, то на это можно закрыть глаза. Легкий ветерок развевает ее золотисто-пшеничные волосы. На колени опускается грубо сорванная дикая роза, Эйрион вдыхает свежий сладковатый аромат. Старший брат плюхается рядом, тесно прижимаясь боком к младшему, обхватывает за талию, опуская щеку на острое плечо. — Ты ее слишком балуешь, — Дейрон переплетает их пальцы. Предсказать взгляд брата не сложно, даже не видя его глаз: он уже многие месяцы носит маску обреченного на смерть человека, — Не уходи от разговора, прошу. — Мое мнение тебе известно, — Эйрион откидывает голову, упираясь затылком в ствол сосны, — Ты хочешь поступить как трус. — Посмотри на меня, — голос брата звучит на удивление сурово, — Посмотри, Эйрион, и скажи какой король из меня выйдет. Черный ворон скачет по ветке и требовательно каркает. Младший принц в глубине души уже знает, как ему придется поступить, но не решается признаться. Ночь выдается безлунной, но узнать силуэт брата не сложно. Край горизонта едва озаряется восходящим солнцем. Море спокойное, только небольшие волны ударяются о скалы. Сонная Вейлла старается шагать рядом, цепляясь за ладонь, но не поспевает и иногда спотыкается. Эйрион рассеянно поправляет спадающий капюшон, прикрывающий светлые волосы. — Не смей уходить, — кричит в спину брата. Дейрон испуганно оборачивается, но начинает улыбаться, стоит Вейлле прижаться к его ноге. Младший принц только замахивается, оставляя на щеке старшего ярко красный след, и проходит мимо на корабль. Среди каналов и островов Браавоса, около 259 г. от З.Э. Дейрон вскакивает на кровати впервые за десятилетия от уже знакомого драконьего сна. Летний замок снова горит в его голове, жар чувствуется на коже, как настоящий. Будто плоть и кожа обгорала и лопалась на самом деле. Бывший принц пытается унять тяжелое дыхание, ощупывая себя дрожащими руками. Все цело, только холодный пот покрывает кожу. За окном уже привычно мирно чирикают чайки, слышно даже воду, бьющуюся о каменные пристани. Младшего брата в кровати нет, его сторона давно остыла. Просыпающийся намного раньше Эйрион всегда старался оставаться в постели до пробуждения старшего. Гладил его, едва касаясь, по лицу. Но не в этот раз. Тревога поднимается в груди. За годы спокойной жизни давно позабытая. Кончики пальцев неприятно холодеют, хотя видимых причин для беспокойства нет. Дейрон шагает из комнаты в одной спальной рубашке из недорогих и не самых мягких тканей, что они могут себе позволить. В маленькой общей кухне брата не обнаруживается. Во внутреннем дворе дома есть его любимый небольшой сад, в котором Эйрион, на удивление, нашел спокойствие. Особое удовольствие ему приносит срывать чужие лимоны, с ветки что свешивается через каменный забор с более богатого соседнего двора. Дейрон не раз выслушивал возмущения хозяев на едва понятном диалекте валирийского языка. Усмирить вредного брата он не пытается. «Ты их даже не ешь». Туман мирно окутывает все вокруг, спускается низко, облизывая открытую кожу. В Браавосе, а значит и в Вестеросе, близится зима и ледяные дожди. Это чувствуется в холодном, обжигающем воздухе. В опадающих лепестках цветов и теряющей краски зелени. Эйрион в одной тонкой рубашке сидит прямо на земле, через ткань просвечиваются выпирающие позвонки. Седина не пощадила и его прекрасных с переливами золота и серебра волос. Он остриг их коротко совсем недавно, устав расплетать запутанные от сильного ветра колтуны. Дейрон часто ловит себя на мысли, что старость сделала его самого больше похожим на валирийца, убрав из волос простой пшеничный цвет матери. Брат сжимает в руках потрепанный пергамент, с белыми разводами высохшей соли. Едва поворачивает голову в сторону на звук шагов Дейрона. Закрывает глаза. Ветер развивает его легкую рубашку, брат стал еще худее, чем был, когда вернулся из Западных земель. Изнурительная домашняя работа и не самая удачная беременность забрали его былую красоту, придав лицу вечно усталое выражение. В груди вспыхивает неожиданная волна абсолютной благодарности, сколько сил стоил брату отказ от всего привычного: от королевской фамилии и статуса, возможности стать принцем-консортом и родить наследника Железного трона. Невозможно представить, что он согласился сбежать. — Прислали на корабле из Вестероса, — голос брата холодный, предвещающий очередную ссору, — Слишком долго шло, Дейрон. Можешь и дальше сидеть в неведении, как и хотел. Ничего не изменится. — Эйрион, покажи мне письмо, — бывший принц с трудом опускается на колени рядом, — Где Мейгор и Вейлла? — Оставь меня в покое, — младший брат трет лицо руками, скрывая эмоции. Он напоминает отца в последние его годы, такого же усталого и раздраженного. Дейрон привычно утыкается губами в открытую шею, царапая кожу жесткой щетиной. Вдыхает его мягкий, цветочный запах, ослабевший за годы жизни. На смятое письмо падает первая капля дождя. — Пойдем в дом, — шепчет в теплую кожу, — Поговорим там. Ты сейчас замерзнешь. — Они умерли, Дейрон, — брат не плачет, у него не дрожат губы от сдерживаемых рыданий, но по глазам все видно. Он отчаянно ищет на груди подвеску, давно уже проданную для оплаты дома, — От этого ты бежал? Это твоя вина. — Пойдем, прошу тебя. Мы ничего не могли с этим сделать. Дейрон усаживает холодного брата в постель, обхватывает его дрожащее тело руками, прижимая к груди. Уже совсем взрослая Вейлла проскальзывает в спальню, неспособная распознать настроение родителей, она протискивается между ними. Темно-пурпурное льняное платье, купленное Мейгором у местных торговцев, подчеркивает сиреневые глаза. Цвет, присущий всему Браавосу, как будто они прижились здесь окончательно. Дети и Дейрон возможно чувствовали себя здесь как дома. Особенно родившийся уже тут Мейгор, но Эйрион внутри всегда ощущал легкое отвращение: к бедной жизни, к туманам и дождям, к громкому реву Титата, заставляющему каждый раз вздрагивать. Бывший принц находил успокоение только в отдохнувшем и счастливом Дейроне, не обремененном более королевским статусом и драконьими снами. В трудолюбивом сыне, странно напоминающим первого мужа, и старающейся помогать как умеет дочери. — Мейгор читал мне на ночь, что Браавос основан бежавшими от драконов рабами, — тихо шепчет Вейлла, — Мы тоже уехали их замка с драконами. Почему? Удивительно, что маленькая принцесса запомнила вид Драконьего камня, в котором была еще будучи совсем ребенком. Запомнила встречающихся там повсюду драконов: кричащего Ветрогона, башню Морского Дракона и резных драконов, украшающих мебель замка. Эйрион утыкается в ее волосы, прядями покрашенные в розовый, прикрывая глаза, пытаясь представить себя дома, но чувствует лишь запах дыма сгоревшего Летнего замка. — Мы здесь свободны, милая. Тут так спокойно. Можно было бы поспорить с Дейроном, но выбор уже давно был сделан. Вероятно Эйрион всегда любил брата больше, чем он его.