мечты о спокойствии

Королевская гавань, около 221 г. от З.Э. Эйриона не было рядом слишком долго. Не было, когда король Дейрон и его внуки от старшего сына, Валарр и Матарис, умирали от болезни. Когда Кровавый ворон сжигал костры из тел погибших высотой в несколько метров. Даже предостережение Дейрона не помогает. Не помогает и когда ему снится женский крик, теплая кровь на руках, бьющая из перерезанной артерии. Тогда умирает кузен Эйлор, и Драконий камень вновь теряет хозяина на долгие годы. Предвидеть смерть Эйлоры сложнее. Драконьи сны никогда не были понятны, но от смеха переодетых в ястреба, свинью и крысу мужчин в течении нескольких недель Дейрон бьется в истерике и не может вымолвить и внятного слова. Бринден Риверс раздраженно кривит тонкие, почти бесцветные губы от недовольства, но дозволяет налить принцу больше вина, чем обычно. Даже подсылает в его постель разодетую в шелка девушку валирийской внешности: с серебряными волосами и яркими сиреневыми глазами. Поет она чудесно, на мягком лисенийском диалекте валирийского. Принц Дейрон узнает некоторые слова, но даже общий смысл ему не известен. Эйрион бы презрительно фыркнул, закатив глаза. Дейрон вынужденно, едва приходя в себя, стоит в септе перед вдовой кузена, Кирой Тирошийской. Перед этим Мейкар отвесил ему оплеуху и грубо встряхнул за плечо, когда Дейрон запнулся о собственные ноги на пути к карете. Девушка даже не пытается взглянуть на нового жениха или возлечь с ним на ложе, за что стоит быть ей благодарным. Каждый из них носит собственную скорбь. Отвергнутого брата, потерянного мужа и детей, родившихся слишком рано, чтобы выжить. Мучавшихся слишком долго, как и их отец. Ни на одни похороны младшего брата из ссылки не вызывают. Дейрон едва сдерживается в окружении семьи. Отослали и забыли, как о ненужной вещи. Семья разваливалась бы с ним или без него. Они все пропахли дымом от похоронных костров. — Ты должен призвать Эйриона, — бросает Дейрон за завтраком как только звонят колокола. Король Эйрис умер так и не став хоть на секунду значимым, чтобы занимать мысли старшего из сыновей Мейкара. Ему все равно. Этот дядя не донимал его жуткими разговорами, не допрашивал о снах, заставляя смотреть прямо в красный глаз. От цепких холодных пальцев на подбородке остаются следы. Лицо отца с каждым годом омрачается все сильнее. Бейлор, король Дейрон, братья Рейгаль и Эйрис, племянники — все бьет по нему. Как по наковальне. — Верни его домой, — Дейрон впервые за годы трезвый, — Он нам нужен. Мне нужен, — Эйгон за столом хмурит брови. Его маленькая жена заинтересовано поднимает голову. Бета Блэквуд с принцем Эйрионом никогда не встречалась, но много слышала от мужа и шепчущихся служанок. Принц, нет, теперь уже король Мейкар за годы обиды не убавил. Слухи про сына распаляют его еще больше, давят на незажившую рану. Хорошо про Эйриона никогда не говорили, но после загадочной смерти мужа тем более. Тогда правил еще Эйрис, не способный на самостоятельные поступки. Едва ли он помнит про всех многочисленных племянниках. Бринден Риверс, как десница короля, не считает должным опровергать слухи или пригласить племянника обратно в столицу, дозволить его пребывание в Летнем замке, чего и принц Мейкар не просил. Эйрион до просьб не опускается, за годы Дейрон не получил ни одного письма. Но и сам брату ничего не отсылал, не нашел в себе сил даже взять в руки перо. Дейрон впервые прямо смотрит на отца, его лицо усеяно морщинами и рубцами от оспы. Не отвести глаза тяжело. Взгляд Мейкара пропитан скорбью и зарождающимся раздражением, он вслушивается в звон колоколов, сильнее сжимая ладони в кулаки. Эхо шагов Бриндена разносится по столовой, он обходит стол, заставляя еще юных Рей и Дейллу затихнуть, едва задевает Дейрона за плечо. — Пусть маленький принц вернется, — наклоняется ближе к новому королю, — должно, чтобы все сыновья присутствовали на коронации. — Пускай ему напишут, — Мейкар кивает деснице, вздыхая, — и напомнят о том, как следует прилично себя вести при дворе. — Ты мог бы написать ему сам, — Дейрон откидывается на спинку стула, от запахов еды начинает подташнивать, — Эйрион это заслужил. Отец мог сколько угодно злиться, но Эйрион всегда был его любимым сыном. *** В септе Бейлора громко трещат свечи и приятно пахнет ладаном и плавящимся воском. В главном зале величественно возвышаются статуи Семерых, холодный лунный свет отражается на их лицах, проходя через разноцветные витражи купола септы. Скамьи для прихожан убраны, чтобы не мешать помазать елеем нового короля и вместить больше народа. Принц Эйрион усаживается на ступени пред ногами Матери, тушит двумя пальцами фитиль зажженной свечи. Он устал после долгой дороги, штаны для верховой езды испачканы недельной грязью. Пришлось оставить сопровождение лишь бы успеть к церемонии. Эйрион подносит к пламени смятый в ярости пергамент. Великий мейстер потребовал его присутствия на коронации парой скудных предложений. Мейстер, не отец или один из братьев. Следовало бы явиться в тронный зал, если отец или десница еще не спят, навестить братьев или уже подросших сестер. Эйрион оставил их совсем несмышленными детьми, а лицо Эймона совсем стерлось из памяти. Это была трусость или обида, не столь важно, но септа была открыта всем нуждающимся, а в Красный замок ночью его могли и не пустить. Кровавый ворон наверняка знал, что он уже в городе. Стоило отдать дяде должное, люди города, лежащего под родовым замком Вестерлингов, гораздо больше не любили его, чем принца. За деток Валарра, за старого короля или еще кого-нибудь, Эйриону было все равно. Перешептывания прислуги, прихожан и самих септонов забавляли. Еще живой муж его радости не разделил, приказав вырвать пойманным язык, чтобы не навлечь гнева десницы. Это рассмешило Эйриона только сильнее. После смерти мужа разговоров было на порядок меньше. Королевская гавань пахла также, как и всегда. Как пахла в первый день его приезда сюда совсем ребенком. В Скале у Закатного моря до их покоев доходил запах свежести и соли, которыми пропитался весь замок. В первые дни, месяцы это выводило из себя, напоминая запах выпотрошенной рыбы, но Эйрион провел там десять лет, привык и обжился. Вернуться в грязную и шумную столицу было неприятно для его носа и ушей. Отсутствие приглашений в Летний замок, в его бывший дом, почти и не оскорбляло. Бывший. Возможно отлучение от семьи повлияло на него больше, чем Эйрион хотел бы. Быть единственным безумным среди людей столь далеких от принцев драконьей крови, что решивших даже вернуть ему радость рыбалки. Эйрион сначала зло скривился, но сейчас тушил свечки загрубевшими от крючков пальцами. Волосы, отросшие ниже плеч, все еще пахли морской солью. — Не ожидал встретить вас здесь, принц, — дядя, если захочет, способен не издавать звуков, выдавших бы его присутствие. Он подходит ближе, — Это богохульство, ваша милость. Но сделаем вид, что они затухли от времени. Вас нужно привести в порядок. Длинные волосы спадают, прикрывая выбитый на Краснотравном поле глаз. Вечно уставший и бледный, с едва ли заинтересованным взглядом. На поясе блестит рукоятка Темной сестры. Не слишком похожий на самого могущественного человека в королевстве: в простом черном плаще с едва заметной вышивкой, напоминающей белого дракона с одной головой. — Зачем я здесь? — Эйрион не двигается с места лишь поднимает голову к лику Матери, лицезреть увечье на глазу или винное пятно на щеке удовольствие не доставляет, — Чем я заслужил внимание занятого перед коронацией десницы? — Вы не желали вернуться, мой принц? — Бринден Риверс заправляет за ухо сухую, от долгого нахождения на море под солнцем, прядь волос, — Вы наконец-то дома. Оплакиваете мужа и... Прикосновение почти заботливое, отдающее ледяным холодом. Эйрион морщит нос. — Замолчи, — принц дергается, отшатываясь и задевая подношения руками, — И это тебе известно. Кому ты еще рассказал? — Не было нужды сообщать кому-либо ваши секреты, — дядя делает особый акцент на последнем слове, — Есть ли необходимость давить на вас этим сейчас? Хоть ничего зазорного я не вижу, вы даже обрели веру, — он наигранно изображает молитвенный жест, обращая взгляд к Неведомому. Эйрион поднимается на ноги. Оглядывает Семерых еще раз, глубоко вдыхает приятный запах благовоний. Ноги, уставшие от непрерывной езды, подводят, и Бриндену приходится подхватить племянника под локоть. Не отпускает, даже когда принц начинает вырываться. Принудительно накидывает капюшон плаща на голову и ведет по грязным, узким улицам столицы прямо к Красному замку. Под ногами чавкают отходы жизнедеятельности города. Излишне худой Бринден легко протискивается по тайным проходам замка, оставленных королем Мейгором. Эйрион находит себя не таким ловким и маленьким, как в детстве, чтобы поспевать за дядей. Но память уверенно подсказывает, где нужно увернуться от торчащей балки, в каких местах нужно пригнуться. — Не хотите столкнуться с кем-то? — принц устало усмехается, пытаясь отдышаться, — Это ваш замок, к чем это все. — Я столкну вас с семьей завтра, — Кровавый ворон не оборачивается, — В более приличном виде. Вам только кажется, что они в вас не нуждаются, — почти шепотом замечает дядя. Разговор отвлекает, и Эйрион почти впечатывается в низкий свод. Холодная ладонь мягко отталкивает его лоб назад. — Принц Дейрон измучен, и я надеюсь ваше присутствие его утешит, — дверь в его покои скрипит. Комната ни чуть не изменилась, но изнутри веет затхлостью и пылью. Эйрион непроизвольно чихает. — Вот как, — протягивает принц. В груди должна бы вспыхнуть злость, — Это причина моего возвращения. Дейрон совсем перестал оправдывать твои ожидания. — Во истину так, — дядя предлагает ему заранее приготовленный бокал, — Полагаю, ему нужен более сильный стимул. Посмотрим. Эйрион не пьет, стягивает с себя потную одежду, не ожидая помощи служанок. Под темным камзолом открывается песчаного цвета рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. — Удивительная для вас преданность, — редко, что могло удивить Бриндена Риверса, но увиденное заставляет его приподнять брови. Принц запахивает рубашку, пряча блеснувшую в свете свечей золотую подвеску. Нужно выпроводить дядю из покоев и наконец отдохнуть. В холодной, сырой постели в одиночестве. Но тот подходит, обхватывая холодными ладонями его лицо, пристально разглядывает каждую новую морщинку. Поглаживает пальцами щеки. — Я провел десять лет с человеком, называвшимся моим мужем, — принц Эйрион пожимает плечами, стараясь сохранить спокойное лицо. Сердце в груди замирает, это унизительно и неприятно, но он заставляет себя не дергаться. — Привязанность дело естественное, — Бринден кивает, перебирая пальцами золотую цепочку, — Отдыхайте, завтра будет тяжелый день. *** Служанки помогают принцу вымыться, как только солнце едва показывается над Королевской гаванью. Прячут глаза от страха, все еще помня его характер, усердно трут кожу до красноты и несколько раз промывают волосы. Особо усердных Эйрион шлепает по рукам. Они останавливаются, когда от тела принца пахнет только цветочной водой, а волосы блестят от масел. Принц сам заплетает легкие косички от висков, открывая уже повзрослевшее, но все такое же миловидное лицо. Отмахивается от помощи и предложенных нарядов, накидывая на тело привычную темную тунику с вышитыми по краям рукавов и ворота служанками мужа драконами. Слишком свободную, длинную и простую. Возвращает телу знакомый запах, что хоть немного успокаивает. В кончиках пальцев неприятно покалывает, когда Эйрион шагает в коридор Красного замка. Тот почти не изменился за время его отсутствия, однако заметно опустел, наполнившись только детьми Мейкара. На стенах развешаны привычные знамена: красный дракон на черном поле. В коридорах служанки, стражи и более знатные дворяне смиренно опускали голову, не смея смотреть на овдовевшего королевского омегу напрямую. Но до ушей доносился возбужденный шепот. О возвращении принца двору не объявили. Эйрион неуверенно останавливается перед проходом в столовую, стараясь не попасть в поле зрения королевской гвардии. Опирается ладонью о стену, чувствуя слабость во всем теле. Как отец его встретит? Проигнорирует или все же будет рад. О братьях, в особенности о Дейроне, думать не хотелось. Старший брат ощущался привкусом предательства во рту. — Идемте, ваше высочество, — ледяные пальцы мягко подталкивают в спину, — Король будет несомненно рад вам. — Меня не так волнует отец, сколько братья, — Эйрион оборачивается, отмечая едва заметное недовольство на лице дяди. Он глубоко вздыхает, — и сестры, — поспешно добавляет он. — Конечно, — тот фыркает, — Предоставленные наряды вас не устроили? Смею настаивать, чтобы в дальнейшем вы одевались прилично, — Бринден касается вышивки у ворота, задевая пальцами ключицы под тканью. — Боишься, что я не заинтересую Дейрона? — Эйрион усмехается, — Помнится, брат совсем не избирателен. — Ни одна омега, которую я ему предложил, его не устроила, — Кровавый ворон переходит на шепот, наклоняется ближе, задевая дыханием еще влажные волосы, — И ни одному мужчине не захочется видеть на своем любимом знаки другого. Ладонь уже совсем не нежно толкает его в спину, почти ведет внутрь столовой. Помещение залито солнцем, теплые лучи заставляют волосы его братьев и сестер переливаться разными оттенками: от более традиционного серебра валирийцев, до пшеничного, отливающего золотом. Они замолкают, обращая к ним взгляды. Повзрослевшая Рей единственная, кто радостно вскакивает и обхватывает старшего брата за талию. Она вымахала с него ростом, и поцеловать ее в висок не представляет трудностей. Принцесса пахнет свежо: цветами после дождя. Эйрион не хочет выпускать сестру из объятий. Чтобы не встречаться глазами с остальными, чтобы не кланяться отцу-королю. Но Мейкар с грохотом отодвигает стул, поднимаясь. Эйрион отмечает, что отец опустил серебряную бороду ниже и приобрел ряд новых морщин. Младшая принцесса смиренно отходит в сторону, позволяя отцу притянуть сына к себе. Прижать его щеку к груди. Эйрион чувствует макушкой подбородок отца, как ладони проходятся по его спине, ложатся на макушку. — Почему не пришел еще вчера? — его жесты не отдают суровостью или обидой, но говорит отец недовольно. — Не нашел в себе сил, ваше высочество, — глаза слезятся, но позволить себе такое унижение недопустимо. Принц сжимает ладони в кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу. — Не нужно этого, Эйрион. Я очень рад тебя видеть. Прошу садись. Доподлинно видно насколько Мейкару тяжело отпустить сына от себя, но улыбка так и не озаряет его лица. Дейрон задумчиво ковыряет вилкой в тарелке, Эйрион вдыхает знакомый аромат застоявшегося алкоголя. Усаживается с боку от его жены, Киры, с недовольством замечая, как она цепляется за его локоть, как поглаживает ладонью собственный живот. Поза выглядит до боли знакомой. Эймон, облаченный в одеяния мейстера, уже выковавший себе внушительную цепь, лишь кивает брату. Он всегда был спокойным и тихим. Эйгон громко кашляет, чтобы отвлечь брата от пристального осмотра. В его сиреневых глаза более нет детского страха, только уверенность и нескрываемое недовольство присутствием Эйриона, на что тот лишь приподнимает брови. Брат наклоняется к черноволосой девушке, не отрывая от него глаз, с улыбкой шепчет ей на ухо, на что та тихо смеется, прикрывая рот ладонью. Девочка Блэквудов. Совсем не похожая на своего дальнего родственника. Слишком жизнерадостная и яркая. Обсуждение дня продолжается без его участия. Горло мерзко сжимается при попытке проглотить хоть что-то. Эйрион указывает слугам на кубок, но получает только воду, отдающую во рту привкусом Черноводной. Пока старший брат распивает уже третий бокал вина трясущимися руками. Дейрон молчит, сильнее горбит спину над нетронутой тарелкой. Видно, они единственные за столом кого предстоящее торжество не радует. Эйриона сажают в закрытую карету вместе с сестрами и женами братьев, не дозволяя ехать вместе с братьями и отцом верхом. В открытую перед народом, который не слишком радуется новому королю. Хмурому и нелюдимому. Рей вертится рядом с ним, пытаясь выглянуть в окно и помахать людям. Новый длинный до колен дублет кажется слишком узким и закрытым. Высокий воротник, полностью скрывающий шею, раздражает кожу. Эйрион до боли ковыряет сухие ранки на ногтях, пока кровь не начинает скапливаться под ногтями. — Перестань, — Кира мягко берет его ладони в свои, — Не переживай, скоро все закончится. — Вы уедете на Драконий камень? — сухо выдавливает из себя Эйрион, — Дейрон теперь наследник. Кира долго молчит, поглаживая живот. Принц, замечая это, с неприязнью кривится. — Мы почти не разговариваем, — девушка пожимает плечами, — но не думаю, что он сможет там обжиться. Ему и так плохо, а там все такое...мрачное. — Это традиция, — Эйрион одергивает руки, — Драконий камень наше наследие, гораздо больше чем Красный замок. Недуги Дейрона есть ничто иное как излишняя лень и чревоугодие. У него было все, чтобы стать достойным, но он выбрал позорить мой дом. Отсиделся в Летнем замке даже во время восстания бастардов Блэкфайров. — Он очень скучал по тебе, — Кира шепчет и опускает взгляд. Эйрион лишь закатывает глаза, но слова отдают болью, — Быть может он уступит Драконий камень тебе? Ее голос полнится тлеющей надежной, тонкие пальцы поглаживают живот. Не желает возвращаться в место, где умерли прошлые дети. Окрашенные ранее в яркие цвета волосы поблекли, краска вымылась, заставляя Киру выглядеть более приемлемой для народа Вестероса. — Это резиденция наследника, — вмешивается Бета, смущенно замолкает, встречая недовольный взгляд Эйриона. На оставшуюся дорогу по городу к холму Висеньи карета погружается в гнетущую тишину. Стоит ступить на белый мрамор площади перед септой, Кира вжимается в него с боку, приобнимая за руку, и более не отлипает. Дейрон неловко мнется рядом, но молчит. У него потерянный взгляд, он прячет дрожащие от алкоголя пальцы в длинных рукавах. Эйрион знает свою маленькую и молчаливую роль на коронации: держать лицо и вовремя поклониться. В Септе душно от народа и зажженных свечей, лоб покрывает холодный пот. Он думает, что отец здесь же лишит Бриндена застежки десницы за прошлые обиды, но тот гордо стоит за правым плечом короля. Король Мейкар устраивает показательно скромный пир, не выказывая ни капли радости. Эйрион оборачивается на Железный трон за спиной, чувство тошноты не проходит. Эйгон с Бетой весело танцуют в центре зала. Некоторые лорды выжидающе смотрят на него, немногие решаются подойти напрямую, но каждый получает холодный отказ. Кира продолжает сжимать его холодную ладонь под столом. Уйти из-за стола раньше кажется правильным решением и никто его не останавливает. С непривычки загруженный день и пристальное внимание излишне утомляют. Семья кажется чужой и далекой, даже больше чем раньше. Стоит устало опуститься на мягкую кровать, в дверь раздается глухой стук. Дейрон опирается о косяк, горбится так, что волосы скрывают покрасневшие глаза. Один, без солдат охраны. Едва ли наследник Железного трона. — Ты изменился, — раздается хриплый голос брата, — Я тебя не узнаю. — Прошло десять лет, Дейрон, — впускать старшего в покои так просто он не намерен, — А вот ты ничуть не изменился. — Ты держишь на меня обиду? — пламя свечей тускло освещает его лицо, делая еще более болезненным, выделяя синяки под глазами. — Очень сообразительно, — Эйрион фыркает, — За столько времени ты ни разу не подумал позвать меня в Летний дворец? Вернуть меня домой? Дейрон протискивается внутрь, закрывая дверь. Притягивает брата за тонкую талию к себе, опуская лоб на его плечо. Глубоко вдыхает родной запах. Эйрион прикрывает глаза, пока брат не видит, зарывается пальцами в грязные волосы. Дейрон трется о его щеку носом, касается сухими губами. Он неловко пытается расшнуровать воротник, поглаживает потными руками открывшуюся шею. — Мне жаль правда, — шепчет, обдавая ухо горячим дыханием. Спускается губами на нежную кожу ниже. Тело привычно реагирует на подобные прикосновения: Эйрион напряженно замирает. Дейрон останавливается и задумчиво усмехается, рассматривая подвеску в пальцах. Золотая ракушка, подарок от погибшего мужа. Подарок на первую беременность, которой так и не случилось, — А говорят ты сам его убил, — он смеется. —Оставь это, Дейрон. Я очень устал, — оттолкнуть тяжелое тело брата непросто. — Мы уедем на Драконий камень вместе, — Дейрон шагает назад, что-то едва заметно меняется в его глазах. Возможно ревность или разочарование, — Я ненавижу это место и наследником быть не хочу, но так будет правильно. Это все что я могу сделать для семьи. — Кошмары все еще мучают тебя? — Эйрион отходит подальше, чтобы открыть окно и впустить в комнату свежий воздух. — И не только они, — брат пожимает плечами, и не собираясь уходить, — Он сказал ты ждешь меня на ночь. — Можешь остаться, если хочешь, — младший принц пожимает плечами, готовясь ко сну, — И что же ждет нас в будущем, Дейрон? Раз дядю это так беспокоит. — Огонь и смерть.