Том 6 Глава 65.1 - Побочная история | Угрызения Казумы

Это был четвёртый день после того, как город Сольд, освобождённый от Эдгара в качестве управителя, смог задышать полной грудью, делая первые шаги к восстановлению. И первый день – после того, как удалось ликвидировать все разрушения, которые принесли с собой последователи веры герцога. Люди, которые в поте лица трудились с раннего утра до поздней ночи, наконец получили минимальную передышку – по крайней мере, перед тем, как их руки снова почувствуют тяжесть, на этот раз – созидательного труда. Отдых... Это было именно то, что точно не грозило пареньку, который стоял перед дверью уже второй десяток минут, никак не осмеливаясь постучать. Глядя на это со стороны, можно было подумать, что этот парень с каштановыми волосами – настоящий памятник трусости и малодушию. И тот, кто сделал бы подобный вывод... К сожалению для юноши, оказался бы полностью прав. По крайней мере, в этот самый момент. Чувство вины перед человеком за этой деревянной преградой было лишь оправданием его главных пороков. Даже если посмотреть на ситуацию трезво... Имея возможность посетить это место в любой другой день и час, он сознательно выбрал именно это время. Хотя, было ли это его личным выбором? Сложись сегодняшние обстоятельства немного иначе, смог бы он прямо сейчас стоять здесь, зная, что за дверью не один, а два человека, перед которыми его вина особенно колоссальна? Определённо нет! И он сам отдавал себе в этом отчёт, поэтому предпочёл бы как можно скорее исполнить задуманное во избежание ненужных встреч. Особенно с ним... С тем, кого в приступе яростной ненависти он попытался лишить жизни, напав со спины, посчитав, что это поможет в решении его личных проблем. Прямо сейчас у него не было достаточно моральных сил, чтобы смотреть в его глаза – цвета точно такого же, как у самого мальчика, – как прежде. Всё, что ему оставалось – поддерживать ту легенду, которую придумал «он» сам, парень, которого он пытался убить подлым ударом. И тот, кто всё ещё не предпринял никаких карательных мер по отношению к самому мальчику, хотя сам себя Казума считал последним отбросом. Ведь только благодаря этому человеку у парня сейчас было то, что он самостоятельно сгубил, казалось, без единого шанса на искупление... А главная ирония заключалась в том, что этот человек отсутствовал как раз по просьбе той, чьё доверие мальчик потерял, что тоже вызывало в нём определённые чувства. Но сейчас не об этом... Сейчас о... — М-можно войти?.. От волнения забыв даже постучать, мальчик по имени Сато Казума приоткрыл дверь в комнату, тихо произнеся эти слова. — А?.. — воскликнула девушка, сидящая на кровати и опирающаяся спиной о её изголовье. — Судя по голосу... Это Казума? Я права? Девушка, чьи пряди волос напоминали золото, повернула голову на источник звука у двери, и тут же на Казуму устремились два глаза с мутными, молочными зрачками. — Д-да... Это я... П-понимаешь... Подтвердив свою личность, он, однако, не стал сразу переходить к главной теме своего визита. И не потому, что не хотел, а потому, что просто не мог. Буквы, которые должны были сформировать слова и объяснить причину его прихода, попросту отказывались выходить наружу. Некий внутренний барьер всё ещё этому противился. — Если честно, то не очень... В последний раз мы виделись во время боя у поместья главы города, и тогда... «Тогда наше взаимодействие нельзя было назвать дружеским» — мысленно договорила Даркнесс, прекрасно помнящая всё, что произошло в тот день. Каждый камень, брошенный в её огород. Поэтому его мотивы были для неё сродни метафорическому тёмному лесу. — Да знаю я! — слишком неожиданно, резко и громко бросил он, заставив девушку вздрогнуть. Для её нынешнего состояния это было действительно страшно. И хоть по голосу она понимала, что Казума всё ещё стоит у двери, Даркнесс также осознавала: если он пришёл с дурными намерениями, вряд ли кто-то сможет ей помочь. Она не только не видела, она не могла дать никакого физического отпора... Хотя сейчас, после трёх дней процедур и вчерашнего дня, проведённого на свежем воздухе, а также учитывая, что перед ней всё-таки Казума, а не кто-то физически сильный, её шансы возросли примерно до тридцати процентов. Она сцепила зубы, готовясь к возможному сопротивлению, как вдруг... — О Господи... Чёрт!.. П-прости... Казума глубоко вздохнул и с замахом, в котором было полно презрения к себе, звонко хлопнул ладонями по собственным щекам. За считанные секунды он понял, насколько его резкий крик мог напугать нынешнюю Даркнесс. — Что... Постой, я уже ничего не понимаю... Лицо Даркнесс выражало полное замешательство. Она инстинктивно подалась назад, хотя спинка кровати не позволила ей отодвинуться дальше. Звук шлепков по щекам прозвучал в тишине комнаты с пугающей отчётливостью, словно удар хлыста. — Казума? — её голос дрогнул, в нём слышались нотки растерянности и лёгкого страха. — Что происходит? Если ты пришёл, чтобы довершить начатое или высказать всё, что думаешь обо мне… То просто сделай это. Твои метания пугают меня гораздо больше, чем твоя ненависть. Казума замер. Он стоял, опустив голову и глядя в пол. Его пальцы судорожно сжимали друг друга, а вес вины на плечах едва не заставлял ноги подогнуться, прижимая тело к половицам. Будь эта вина настоящим валуном, его бы просто раздавило под её тяжестью. — Не можешь подобрать слова, чтобы оскорбить меня?.. Если так, то можешь не волноваться, я и без того ненавижу себя достаточно... От сказанного Казума приоткрыл рот, но тут же зажал его рукой. По его мнению, всё то, о чём сейчас говорила Даркнесс, было целиком и полностью следствием его жестоких слов в критический момент. Он и не подозревал, сколько боли на самом деле таилось в душе девушки... — Н-нет! Я здесь вовсе не за этим! — Тогда что тебе ещё нужно? — Я... Я... Голос Казумы снова дрогнул, срываясь на почти неразличимый шёпот. Он сделал осторожный шаг в комнату, и половицы под его ногами жалобно скрипнули, как будто само дерево протестовало против присутствия здесь человека, чьи руки были запятнаны попыткой братоубийства. — Я пришёл не для того, чтобы добить тебя, — наконец выдавил Казума, преодолевая вязкое сопротивление собственного горла. — И не для того, чтобы... Вымещать злость. Я пришёл, чтобы сказать... Чёрт, как же трудно говорить это вслух, когда знаешь, что не заслуживаешь прощения. Он подошёл ближе, остановившись в паре шагов от кровати. Её глаза, затянутые пеленой слепоты, казались сейчас самым страшным зеркалом в его жизни. — Прости, — выпалил он, и это слово прозвучало не как формальное извинение, а как выдох израненного зверя. — Прости за то, что я выплеснул на тебя свою желчь. За то, что позволил своему отчаянию превратить тебя в мишень... Я... Я не должен был так говорить... Обвинять тебя... — Ты ненавидишь меня, — тихо произнесла она, больше утверждая, чем спрашивая. — Я ведь «расставила приоритеты», и в этом ты полностью прав. Знаешь, я бесконечно счастлива, что в итоге с Мегумин всё хорошо, но если бы это повторилось ещё сотни раз, с тем же выбором, то каждый раз он оставался бы неизменным... Ты, должно быть, теперь будешь ненавидеть меня за это до конца своих дней. — Нет! Это не так... Конечно, слышать это не очень приятно, но если влезть в твою шкуру, то всё становится предельно ясно... Будь я на твоём месте, то без раздумий приказал бы всем отправиться искать Мегумин, поэтому нет ничего удивительного, что ты тоже выбрала важного для себя человека! Казума и правда сказал то, что думал. Раз он сам поступал эгоистично, желая спасти Мегумин, то в чём виновата Даркнесс, которая так же рьяно стремилась защитить Наофуми? Каждый человек желает защищать близких, а когда нужно сделать выбор, жребий падает на того, кто по какой-то причине ближе твоему сердцу... — Хм... В самом деле... Призадумавшаяся Даркнесс, казалось, уже была готова согласиться, после чего наверняка произнесла бы слова, которыми облегчила бы душевные мучения мальчика с каштановыми волосами. Однако... — Понимаешь ли, Казума... Долг для меня – превыше любых личных привязанностей! Этими словами девушка, которая в данный момент не могла видеть из-за травмы, полностью разрушила то, что он пытался выстроить своими доводами. — Кха-а... Это что вообще значит?! — он был неподдельно удивлён, ведь ожидал совсем не этого. — Это значит то, что я и сказала... И в этих моих словах нет ни грамма хитрости, и не существует ни одной лазейки. Долг – важнее всего. Без исключений! Когда она говорила это, что-то внутри Даркнесс сжималось, причиняя девушке едва терпимую душевную боль, но, несмотря на это, она не могла сказать ничего другого, ведь это было бы неправдой. — Разве это не делает меня достойной вашей ненависти? — добавила она, не давая пробиться своим истинным чувствам сквозь образ непоколебимой женщины-рыцаря. — А... Он об этом знает? — спросил Казума, не произнося имени из-за стыда. — Что? — Даркнесс переспросила, хотя на самом деле ожидала этот вопрос ещё до того, как Казума его задал. — Н-ну я говорила... Что он... Эй, Казума! — вдруг возмутилась она, густо краснея. «Каким образом это относится к теме?» — внутренне возмущалась девушка, пока температура её лица неконтролируемо поднималась так, что, притронувшись, можно было обжечься. — Ты... Ты не имеешь права так говорить, — прошептала она, и в её голосе впервые прорезались нотки настоящей уязвимости, лишённой всякой рыцарской риторики. — Мои чувства – это моё дело. И они не имеют никакого отношения к тому, что я обязана делать как рыцарь! — Значит, не знает... — Заткнись! — Когда ты думаешь о нём, твоё сердце колотится с удвоенной скоростью? — Это... Это никак не относится к... — Да знаю я, поэтому и спрашиваю, ведь у меня... У меня то же самое... — Ч-ЧТО-О-О-О-О... Этот крик получился настолько громким, что Казума невольно скривился, одновременно с этим сильно удивившись, ведь её реакция была явно чрезмерной. — Ты... Ты что сейчас сказал? — голос Даркнесс прозвучал неестественно тонко, лишившись всякого рыцарского достоинства. — Казума, это... Это была какая-то дурная шутка? Скажи, что ты ошибся в словах! В этой реплике по какой-то причине отчётливо ощущалась конкуренция. — Стоп! Чего-чего? — Ты только что сказал, что твоё сердце бьётся немного чаще, когда ты думаешь о Наофуми... — ХА-А-А-А-А-А.......

△▼△▼△▼△

— Значит, ты имел в виду не Наофуми... — облегчённо выдохнула Даркнесс, положив руки на одеяло. — Н-нет, конечно!.. Мне, знаешь ли, девушки нравятся... Ну, примерно такого роста, с миленькой внешностью и, желательно, податливым характером... Ой, прости. Казума настолько увлёкся, что неосознанно начал жестикулировать, чего Даркнесс при всём желании не могла увидеть. — Да ничего... И в конечном итоге, это ведь не навсегда, — бодро сказала Даркнесс, взмахнув рукой. — Кстати... — Да? — Зачем ты сюда вообще пришёл? — В смысле? Уличив Даркнесс в таком наплевательском отношении к его боли, Казума был поражён до глубины души. — Ну... Кажется, ты что-то говорил о событиях четырёхдневной давности, потом – каким-то образом затронул мои чувства, и последнее – только что признался, что тебе нравятся маленькие девочки, извращенец! — А это что ещё за выводы такие?! — он громко фыркнул, указывая на неё пальцем. — Ну... Когда говорят: «Примерно такого роста» — явно ничего хорошего ввиду не имеют. — Это даже звучит мерзко... — подытожила она, улыбаясь. — Ох, бог ты мой... Готовый сгореть со стыда, Казума закрыл лицо руками. Его могло радовать лишь то, что, скорее всего, Даркнесс представила себе какую-то гипотетическую девушку, а не... — Я не это имел в виду. — Но именно это сказал! — Даркнесс задумалась. — Знаешь, а ведь несколько десятилетий назад за такие слова тебя бы привязали на площади, стянули одежду и прилюдно... — Ладно!.. Ладно, я понял!.. — закричал он, увидев, как она показала пальцами «V», что в данном контексте явно означало ножницы. Получив раскаяние, рыцарская сторона Даркнесс была удовлетворена, и она готовно продолжила разговор: — Так всё же... — Я извиняться пришёл... Извиняться... — ответил Казума, который скрутился калачиком у стены, представив столь жестокое наказание. — Да? И перед кем? — Что значит «перед кем»? Перед тобой, конечно. — Ох, в таком случае... Я с радостью прощаю тебя! — улыбаясь, сказала она. — Так просто? — Ага. Если уж на то пошло, Даркнесс не держала на Казуму никакого зла. — Тогда почему ты была такой суровой, когда я пришёл?! — Думала, ты снова пришёл нарываться на конфликт, вот и всё. Получив ответ и объяснения, он наконец смог немного расслабиться и сбросить часть тяжёлого груза со своих плеч. — Ты была очень убедительна... Я и правда подумал, что ты меня ненавидишь... — Вот и отлично. Даркнесс радостно засмеялась, а Казума сердито цокнул языком от понимания того, насколько она не чувствовала раскаяния за вызванный в нём страх. Перестав смеяться, Даркнесс протёрла глаза, в уголках которых показались капельки слёз, после чего спросила: — Наофуми ещё не вернулся. — Как и Мегумин... — протянул Казума. После этих слов выражение лица Даркнесс преобразилось, становясь более мрачным. — Хмф! — фыркнули они оба, синхронно мотнув головами в противоположных направлениях. Внутри у обоих нарастало гнетущее чувство от осознания того, что люди, чьи имена только что повисли в воздухе, сейчас находятся вместе...