2

В четырнадцать Кенни замечает, что привычка Келли ковырять в носу куда-то исчезла. Как и зелёный бантик, и высокий хвост. Теперь её волосы чаще всего распущены, неизменной остаётся лишь прямая ровная чёлка. На губах теперь бордовый оттенок помады, а глаза выделяют длинные ресницы, накрашенные чёрной тушью. А ещё она смеётся над его шутками. Кенни старается шутить не слишком грязно, но Келли всё равно краснеет, однако смех вроде искренний. Также к этому времени Кенни у неё в гостях чувствует себя как дома. Однажды приходит, плюхается на диван в гостиной и, скинув капюшон, молча смотрит на Келли, которая, открыв ему дверь, усаживается обратно за пианино и продолжает разучивать ноты. Внезапно она останавливается, задерживает взгляд на его лице и спрашивает: — Тебе так нравится оранжевый цвет? — Вообще-то не очень. А что? — Просто куртка другая, но цвет всё равно оранжевый, — улыбается Келли. Кенни молчит, закусывая губы. Как бы ей сказать, что он за старшим братом донашивает? А на оранжевом цвете, скорее, помешаны его родители, раз покупают своим детям верхнюю одежду именно такого оттенка. Не дождавшись его ответа, Келли задаёт новый вопрос: — Бенни, а почему ты так мало говоришь? — за этим следует ещё более неудобный вопрос: — И куда постоянно так надолго пропадаешь? — Это плохо? — интересуется Кенни и уточняет: — Что мало говорю. — Нет, но… — выдерживает она паузу. — Это странно. Я о тебе почти ничего не знаю. И ещё ты иногда на меня так смотришь, будто знаешь какую-то тайну, известную только тебе. — Когда-нибудь я тебе расскажу, — это также становится ответом на второй её вопрос. — Жаль, ты этого не запомнишь, — дополняет Кенни. — Почему? Кенни встаёт, подходит к ней близко, а она, не вставая с банкетки для фортепиано, поворачивается к нему. — Келли, — смотрит он ей в глаза. — Просто знай, что на сколько бы я ни пропал, это не означает, что я тебя бросил и нашёл другую. Неделя, месяц, год, не важно. Я обязательно вернусь. Просто жди, ладно? Она некоторое время непонимающе моргает, потом встаёт и, обхватив руками его лицо, целует в губы. Кенни больше не мешкает, не волнуется о том, что она подумает, и смело стирает грань поцелуев между ними. А по завершении Келли с сияющими глазами и улыбкой говорит: — Как здорово! А почему мы раньше никогда так не целовались, Ленни? — Ну… — Кенни понимает, что если начать объяснять, то будет слишком долго, а он не любит много говорить. Поэтому говорит первое, что приходит в голову: — Я стеснялся. — Ты у меня такой скромный, — умиляется Келли, обнимая его за пояс. — Угу. — Кенни застёгивает свой капюшон, чтобы спрятать ухмылку. — Я пиздец, какой скромняга, — обнимает он её в ответ, вдыхая запах сирени, который, кажется, впитался в её кожу, потому что уже четыре года она пользуется лишь одним ароматом. С этих пор они постоянно целуются. Раньше разговаривали и чмокались, а теперь только целуются. Везде, всегда, каждую секунду. Келли любит целоваться. А Кенни… Кенни любит её. Друзья наконец-то перестают капать на мозги, потому что все они растут и у каждого появляются свои проблемы. Стэн с Вэнди никак не могут решить, стоит ли им поддаться чувству влечения сейчас или подождать до семнадцати, как когда-то им всем советовал Шеф. У Картмана с его девушкой Хайди развиваются не самые здоровые отношения, в которые со своим синдромом спасателя влезает Кайл. И только Кенни счастлив. А частая потребность в сексе легко снимается правой рукой под порно-фильмы. Ну или фото Келли.

***

Им по шестнадцать, и Келли нравится говорить о том, что скоро они пойдут в один колледж. Лёжа в обнимку на диване в её гостиной, они смотрят новую часть фильма «Крик», франшизу которого создатели уже просто превратили в выжимание денег. Келли покоит голову на груди Кенни и перечисляет названия колледжей, в которые они могли бы поступить. Он на каждое небрежно цокает, дёргая уголком губ, и тогда Келли говорит: — А, может, и не нужно нам в один колледж. Там полно красивых девушек и ты найдёшь себе другую. Но с другой стороны, если мы пойдём в один колледж, ты будешь под моим присмотром, — рассуждала она. — А если пойдём в разные, ты точно меня бросишь. Это уже не вызывает раздражение у Кенни, он не злится и даже не закатывает глаза. Просто с блуждающей улыбкой смотрит в экран, где очередной маньяк в маске призрака кромсает ножом очередную глупую девицу. Кенни прекрасно знает, что с финансовым положением его семьи никакой колледж ему не светит — хоть бы в ПТИ какое местное взяли. Но не говорит Келли правды, дабы не разбить в прах её мечтания. Очередная нелепая смерть снова затягивает возрождение на пару месяцев, и второпях Кенни опять приезжает к Келли без предупреждения и звонка. Её мать говорит, что дочь отправилась на вечеринку в честь дня рождения лучшей подруги, и Кенни мысленно хватается за голову. Видимо, эмоции отразились в его глазах, потому что мама Келли мягко улыбается: — Ленни, не волнуйся. Я хорошо знаю семью этой девочки, там будет всё прилично. Пунш, пицца, чипсы, танцульки. Господи, предки иногда бывает такими доверчивыми и наивными! Какие к чертям пунш и пицца? У подростков, мать их, шестнадцати лет? Кенни отлично знает эти вечеринки — там сплошное блядство, разврат и наркотики! Пытаясь скрыть свою панику, Кенни спрашивает, как доехать до именниницы, после чего со всех ног несётся по нужному адресу. И конечно, он оказывается прав. Типичная вечеринка подростков, чей возраст достиг согласия и желания попробовать в этой жизни абсолютно всё. Никто не слышит, как громко хлопает входная дверь, а вошедший Кенни сразу видит Келли. Она стоит к нему спиной в компании пары девушек и пары парней, держит в руках стакан далеко не с газировкой, и громко, вызывающе смеётся. Он подходит со спины, кладёт ей руку на плечо, Келли на каблуках поворачивается и расширяет глаза: — Ленни? — изумляется она и тут же расплывается полупьяной улыбкой, обхватывая его рукой за шею. — Леееенни! Ребят, это мой парень Ленни. — Много о тебе наслышаны, — хмыкает одна из её подруг. — Я польщён, — кротко отвечает Кенни и обращается к своей девушке. — Келли, давай отойдём. — Да, конечно, — не спорит она и суёт свой стакан подругам. — Девчонки, я скоро вернусь. Идём наверх! — говорит она Кенни. — Наверх? — непонимающе хмурится он. — Может, на улицу… — Не, наверх. Заводит его в первую попавшуюся комнату и внезапно прижимает к двери, просунув ногу между его коленей. — Я знаю, зачем ты приехал, Менни, — томно выдыхает она. — Тебя отсюда забрать, — оглядывает Кенни её позу. — Не только за этим, — воркует она, пытаясь нащупать его ширинку. — Келли, что ты делаешь? — Подружки мне рассказывали, чего хотят парни в этом возрасте, — кокетливо улыбается Келли. — Многие девчонки уже этим занимаются, а парни и подавно, — она неуклюже шарит в области его паха, то ли пытаясь найти молнию, то ли расстегнуть ремень. — Да нет, Келли… — отстраняет он её от себя. — Я правда просто увести тебя отсюда хотел. Она медленно отходит от него и недоумённо прищуривается: — А секса не хотел? Он не говорит ей правду. Она же пьяна. — Не сейчас. — Ты странный, Бенни, — с некой обидой бурчит Келли. — Ладно, пойдём, — пожимает она плечами, открывая дверь. — Мне всё равно тут не очень нравится, все целуются и занимаются сексом, а мне не с кем, только пить и остаётся. О! — восклицает она от возникшей идеи. — А, может, ты со мной здесь останешься? — Хорошая идея, — ведёт он её по коридору. — Мне вообще нравится идея все вечеринки проводить вместе. Поэтому, когда в следующий раз соберёшься на упоротую тусню, обязательно позвони мне, хорошо? Но давай не сегодня, я устал. Мне уже завтра с утра нужно быть в Южном Парке. — Но я немного пьяна, как же я покажусь родителям, — спускается за ним Келли по лестнице. — Лучше вернуться домой в таком состоянии, чем потом, когда совсем в нестоячем будешь. Что-нибудь придумаем. — Ладно, я только попрощаюсь со всеми. Пока она прощается с подругами, Кенни, облокотившись о входную дверь, ловит на себе любопытные взгляды гостей. Подружки Келли оборачиваются на него, улыбаются, отворачиваются и о чём-то шепчутся. Кенни закатывает глаза и, застегнув капюшон, скрещивает руки на груди. Келли подпархивает к нему и спотыкается на ровном месте, но Кенни её подхватывает и молча выводит из шумного дома. Оправдываться перед родителями не приходится. Время не детское, и они спят в своей комнате. Только когда Кенни ведёт хихикающую над чем-то Келли мимо их спальни, оттуда раздаётся: — Келли, это ты? Ты вернулась? — Да, мам, — пытается сделать она голос трезвым. — Я спать. Мать желает ей доброй ночи, после чего Кенни и Келли спокойно заходят в её комнату и под хмельные речи и смех девушки ложатся спать. Утром после завтрака она провожает его в аэропорт. Целуются долго, горячо, а потом она просит: — Не пропадай надолго, Ленни. Он улыбается. Как-то иронично, смешливо. И прежде чем Келли спрашивает, чего он такой загадочный, Кенни произносит: — Кеннет. — Прости? — не понимает она. — Меня зовут Кеннет. Сокращённо Кенни. За несколько секунд до неё доходит сказанное, и она издаёт недоверчивый смешок. — Это самая не пошлая и тупая шутка, что я когда-либо от тебя слышала. — Паспорт показать? — усмехается Кенни. На её лице проскальзывает множество разных эмоций, и в итоге она выговаривает: — Почему ты не поправлял меня все эти годы? — Ну почему же, поправлял, — посмеивается Кенни. — Ты каждый раз слышала моё имя иначе, но только не так, как оно есть. Спустя несколько секунд она тихо смеётся, прижимаясь своим лбом к его, и он так же тихо смеётся вместе с ней. — Господи, какая же я дура, — стыдливо произносит она. — Да нет, — возражает он. — Просто я неразборчиво говорю. — Сейчас сказал всё разборчиво. Кенни нарочито накидывает капюшон, как бы показывая причину своей невнятной и внятной речи. — Оо, нет, — категорично останавливает Келли его жест, скидывая капюшон обратно. — Не надо. А то вдруг скажешь, что любишь меня, а я не разберу. После этой реплики молчание между ними затягивается. Смотрят друг на друга, она — сконфуженно от понимания того, что ляпнула, а он лукаво улыбается. Келли первой нарушает тишину: — Я позвоню тебе, Кенни. Он кивает и, разворачиваясь, неторопливо удаляется, она провожает его взглядом. На ходу Кенни всё-таки накидывает капюшон и плотно застёгивает его — старая детская привычка. Что ж, теперь Келли точно знает его имя, а он так и не узнал её фамилию. Но иногда мелькает мысль, что, возможно, когда-нибудь она станет Келли Маккормик.