Это не жизнь

Они живут вместе уже три года. Или четыре. Джанет сбилась со счёта. Особняк Мелоди стал её миром. Она не выходит на улицу уже полтора года. Сначала Мелоди говорила «давай останемся дома, мне так спокойнее». Потом «тебе не нужно никуда выходить, у тебя есть я». Потом просто запирала дверь, и Джанет перестала спрашивать. У неё нет телефона. Нет интернета. Нет ключей. Есть фортепиано, на котором она иногда играет. Есть кухня, где она готовит еду, потому что Мелоди разучилась. Есть спальня с большими окнами, которые выходят на сад. Она может смотреть в окно сколько угодно. Может видеть деревья, небо, птиц. Но не может выйти. Мелоди не считает это тюрьмой. Она считает это заботой. — Ты такая хрупкая, — говорит она, гладя Джанет по волосам. — Мир такой жестокий. Я не хочу, чтобы тебя ранили. Джанет не спорит. Она пробовала спорить в первый год. Кричала, била посуду, царапала двери. Мелоди не злилась. Она обнимала её, баюкала, как ребёнка, и шептала: — Тише, котёночек. Тише. Всё пройдёт. Она никогда не повышала голос. Никогда не била в ответ. Она была терпеливой, ласковой, заботливой. И это было страшнее любых побоев. Потому что Джанет не на что было жаловаться. Мелоди кормила её, одевала, целовала перед сном. Она была идеальной женой. Идеальной тюремщицей.

***

Джанет больше не плачет. Слёзы кончились. Осталась только сухая, серая пустота. Она встаёт утром, потому что надо. Ест, потому что Мелоди просит. Улыбается, потому что Мелоди расстраивается, если она не улыбается. Она научилась отключаться. Когда Мелоди целует её, она закрывает глаза и представляет, что это Эдгар. Когда Мелоди говорит «я люблю тебя», она кивает и думает о том, что приготовить на ужин. Когда Мелоди занимается с ней сексом, она лежит неподвижно и считает до ста. Потом до двухсот. Потом до тысячи. Её тело здесь. Её разум — в другой жизни. Там, где она поёт на сцене. Где Эмз снимает её на видео. Где Пенни слушает её песни. Где Эдгар смотрит на неё с улыбкой. Иногда ей кажется, что та жизнь была сном. А эта — реальность. Иногда наоборот. Она больше не уверена. Мелоди стала страннее. Не жестокее. Именно страннее. Она разговаривает с пустыми стульями. Шепчет что-то по ночам на языке, которого Джанет не знает. Прячет вещи и забывает, куда спрятала. А потом обвиняет Джанет в воровстве. — Ты взяла мои ножницы, — говорит она спокойно. — Нет, не брала. — Ты всегда берёшь мои вещи. — Мелоди, я не выходила из спальни. — Значит, ты их выбросила. Джанет не спорит. Она ищет ножницы, находит их в шкафу Мелоди, отдаёт. Мелоди смотрит на них, потом на Джанет. — Ты подложила их, — говорит она. — Нет. — Ты хочешь сделать меня сумасшедшей. Джанет молчит. Мелоди улыбается. Обнимает её. — Прости, котёночек. Я просто устала. Джанет обнимает в ответ. Она больше не чувствует ничего. Ни любви. Ни ненависти. Только усталость. Бесконечную, тяжёлую, как свинцовое одеяло. Однажды Джанет находит свой старый дневник. Она листает его, сидя на полу в спальне. Читает о себе прежней. О девочке, которая мечтала петь. Которая боялась первой любви. Которая писала сердечки вместо точек. Она доходит до последней записи. «Сегодня к нам пришла красивая учительница. Она меня похвалила!» «Сегодня я поцеловала Мисс Мелоди, странно, мне всего 16.» «Я поженилась. Я её боюсь.» Джанет закрывает дневник. Она не плачет. Не злится. Не жалеет. Она просто сидит и смотрит на обложку в цветочек. — Ты была права, — шепчет она. — Тебе правда стоило бояться. Входит Мелоди. — С кем ты разговариваешь? — Ни с кем. Мелоди подходит, забирает дневник. Листает. Улыбается. — Какая ты была милая. — Отдай. — Зачем? Тебе вредно вспоминать прошлое. Мелоди уносит дневник. Джанет не знает, куда. Не спрашивает.

***

В тот вечер Мелоди готовит ужин. Джанет сидит за столом, смотрит, как Мелоди режет овощи. Нож блестит. Мелоди улыбается. — Ты знаешь, я иногда думаю, — говорит Мелоди, не оборачиваясь. — Что было бы, если бы мы не встретились. — Я тоже думаю, — говорит Джанет. — И к чему ты пришла? Джанет молчит. Долго. Потом говорит: — Я была бы жива. Мелоди замирает. Нож в её руке останавливается. — Ты жива, — говорит она тихо. — Это не жизнь. Мелоди поворачивается. Её лицо спокойно. Но в глазах — что-то тёмное, глубокое, как колодец без дна. — Тогда чего ты хочешь? — Я хочу выйти. — Выйти? Куда? — На улицу. К людям. Мелоди ставит нож. Подходит к Джанет. Садится напротив. Берёт её руки в свои. — Зачем тебе люди? Я здесь. — Мелоди... — Я люблю тебя. Я даю тебе всё. Еду, крышу, тепло. Зачем тебе кто-то ещё? Джанет смотрит в её глаза. Кошачьи. Красивые. Безумные. — Я хочу быть свободной, — говорит она. Мелоди наклоняется. Целует её в лоб. Нежно. Долго. — Ты свободна, — шепчет она. — Ты свободна любить меня. А больше ничего не нужно. Она встаёт. Возвращается к плите. Джанет остаётся сидеть. Смотрит на свои руки. Пустые. Она не плачет. Ночью Джанет не спит. Она лежит рядом с Мелоди и слушает её дыхание. Ровное, спокойное. Мелоди спит с улыбкой. Ей снятся хорошие сны. Джанет смотрит на потолок. Считает трещины. Она думает о побеге. Не сегодня. Не завтра. Но когда-нибудь. Она встанет. Откроет дверь. Выйдет. Или не выйдет. Она думает о том, чтобы убить Мелоди. Не ножом. Не ядом. Не пистолетом. Просто задушить подушкой. Пока та спит. Её руки сжимаются. Разжимаются. Снова сжимаются. Она не делает этого. Потому что не знает, что будет потом. Свобода? Пустота? Тюрьма? Смерть? Она не знает. Она ничего не знает.