Цикл 4.2. Выбор Финдекано. Не марай руки как я

И снова прозвучало: — Четвертый цикл, часть вторая. Объект: Финдекано. Перед вами кнопка выбора. Нажимаете кнопку — и Моргота в течение трех часов медленно поглощают черви. Майтимо остается невредим. Не трогаете кнопку — и Майтимо в течение тридцати минут подвергается ударам молний. Моргот остается невредим. Маэдрос, чья душа всё еще содрогалась от только что совершенного акта палачества, прижался к мутному стеклу. Он смотрел на Финдекано с отчаянием. — Финно! Не смей! — закричал он, срывая голос. — Ты видел, что я сделал! Я уже нажал эту кнопку! Я уже стал этим чудовищем ради тебя! Не становись им сам! Пусть бьют меня! Я выдержу, я привык, я заслужил это своей слабостью в начале! Не марай руки об этого червя ради моих тридцати минут! Слышишь?! Не нажимай! Вала, только что восстановившийся после трехчасового кошмара, забился в самый угол. Его светлое лицо было серым от ужаса. Он видел в глазах Финдекано ту самую холодную сталь, которая уже однажды обрушила на него молнии. — Посмотри на него... — прохрипел Мелькор, указывая на Маэдроса. — Он молит тебя о пощаде для своей совести, а не для тела. Он хочет быть мучеником, чтобы смыть с себя гниль моих червей! Дай ему это! Дай ему гореть! Не становись вторым палачом в этой клетке! Финдекано стоял неподвижно. Его рука зависла над черной кнопкой. Он слышал крики Маэдроса и видел унижение Врага. Но в его голове пульсировала только одна мысль: «Майтимо только что убил в себе часть света, чтобы избавить меня от боли. Как я могу позволить ему снова страдать, когда у меня есть власть это прекратить?» Финдекано понимал, что «не нажать» — это акт высшего эгоизма, замаскированный под добродетель. Это значило бы позволить брату мучиться только ради того, чтобы самому остаться «чистым». — Прости меня, Майтимо, — тихо сказал Финдекано. — Но твоя плоть для меня дороже, чем моя святость. И чем его жизнь. Не отводя взгляда от измученного лица Маэдроса, Финьо с силой нажал на кнопку. Маэдрос рухнул на колени, закрыв лицо руками и содрогаясь в беззвучном плаче. Он понял: теперь они оба палачи. Теперь они равны в своем падении. В отсеке Моргота снова начался влажный шорох. Черви хлынули склизкой волной. Вала закричал.