Цикл 8.0. Выбор Моргота. Инверсия.

Восьмой цикл начат. Инверсия жертвы. Моргот получает выбор нажатия или ненажатия кнопки. Соответственно молнии 30 минут бьют Майтимо или Финдекано— голос в Кубе затих, уступая место тяжелому, клокочущему дыханию Мелькора. Черви исчезли, и свет в последний раз восстановил его измученное тело, но в глазах Вала больше не было божественного величия — только серая, пепельная гарь существа, которое перешло предел боли. Перед Морготом поднялся пьедестал. Матово-черная кнопка. Цепь Ангайнор ослабла, позволяя ему дотянуться до неё дрожащей, почти прозрачной рукой. Он медленно поднял голову. Его взгляд, мутный и страшный, переходил с Финдекано на Маэдроса. Эти двое стояли, теперь отделенные стеклом лишь от него, их отсек стал общим — чистые, величественные, спаянные своей беспощадной любовью, которая только что хладнокровно отдала его на съедение червям, обрекла его на три часа ада вместо их секунд боли. Мелькор хрипло, надтреснуто рассмеялся. Звук был похож на скрежет камня по льду. — Вы так долго выбирали между своей святостью и своей кожей... — прошептал он. — Вы так красиво оправдывали свою жестокость... Теперь я — ваш Куб. Я — ваш приговор. Он оперся окровавленными ладонями о пьедестал и посмотрел прямо в глаза Маэдросу, затем Финдекано. — Механизм подчиняется мне в этом цикле, — в голосе Моргота прорезалось безумное торжество. — Я нажму кнопку — или не коснусь ее — и молнии ударят одного из вас. Но я не выберу жертву. Я дарую вам то, чего вы так жаждали — вашу хваленую «свободу воли». — прошипел он. — Условия просты, Нолдор, Выберете сами, кто из вас будет корчиться в агонии, а кто будет смотреть. У вас есть десять секунд. Если один из вас шагнет к барьеру и коснется его, признав: «Я выбираю боль», — второй останется невредим. Он занес палец над кнопкой. — Выберете сами, — прошипел он с ядовитой ухмылкой. — Один из вас должен шагнуть к барьеру и коснуться его рукой, признав: «Я выбираю боль». Но если через десять секунд вы не сделаете выбор… тогда ВЫБИРАТЬ БУДУ Я. И поверьте, я выберу одного из вас так, чтобы второму жизнь после этого показалась адом. В Кубе начался обратный отсчет. 10... 9... 8... Маэдрос рванулся к барьеру, его пальцы уже почти коснулись невидимой преграды. Его лицо было искажено решимостью. Он хотел быть тем, кто примет удар, чтобы избавить Финно от физической муки, даже если это разобьет другу сердце. Отступи, Финно! — закричал Маэдрос. — Я уже был на скале, я выдержу! Финдекано был быстрее. Он не бежал — он прыгнул, вытягивая руку к стеклу, чтобы опередить брата. Его лицо было белым от ярости. — Никогда! — отозвался Финдекано. Я не буду смотреть! Я выберу муку плоти, но не созерцания! Они оба оказались у барьера одновременно. Их отделяли от прозрачной стены считанные миллиметры, но каждый пытался оттолкнуть другого, не давая коснуться поверхности первым. Это была безумная борьба за право быть истерзанным. 5... 4... 3... Моргот смотрел на них, и на его лице впервые за всё время в Кубе отразилось истинное, дьявольское наслаждение. Он заставил их сражаться друг с другом за право стать жертвой. Их ладони ударили по преграде в одно мгновение, слившись в едином жесте отчаянного самопожертвования. Куб задрожал от этого двойного касания, но механический голос промолчал. Право выбора осталось за тем, кто держал кнопку. Моргот медленно поднялся, опираясь на пьедестал. Ангайнор змеилась по его светлой коже, напоминая о каждом часе червей, которыми эти двое кормили его. Он смотрел на их сцепленные через стекло руки, на их лица, искаженные одинаковой готовностью страдать друг за друга. — Одновременно... — прохрипел Мелькор, и в его голосе прорезалась леденящая, почти нежная ненависть. — Вы так жаждете быть героями. Вы так боитесь оставить друг друга наедине с виной. Он перевел взгляд на Финдекано. Тот стоял, тяжело дыша, готовый принять любой удар, лишь бы Маэдрос остался невредим. Затем он посмотрел на Маэдроса — изломанного, исцеленного и снова готового взойти на дыбу ради своего спасителя. — Я изучил вас в этом Кубе, — прошептал Моргот. — Я видел, как вы берегли друг друга. И я знаю, что для вас истинная пытка. Мелькор с силой вдавил кнопку, и его глаза вспыхнули мертвенным светом. — Я выбираю... МАЙТИМО. Финьо попытался вцепиться в друга, но его оттеснила невидимая, но непреодолимая сила. Барьер поднялся. Ослепительная молния ударила в центральный отсек. Маэдрос не успел даже вскрикнуть — его тело выгнулось, прижатое разрядом к прозрачному барьеру. Он горел прямо перед глазами друга. — Смотри, Храбрый! — захохотал Мелькор сквозь гул электричества. — Смотри, как он платит за твою верность! Ты хотел боли? Получи её через его крик! Маэдрос бился в судорогах, прижатый к стеклу, а обезумевший Финдекано колотил кулаками по преграде, пытаясь прорваться в эпицентр разряда, но Куб держал его в абсолютной, стерильной безопасности наблюдателя.