Цикл 10.2. Выбор Майтимо. Впрыск

Стены задрожали, перестраивая пространство. Пол под Финдекано плавно скользнул в сторону, зашуршал, снова отделяя его от Моргота, прозрачный барьер. Одновременно барьер, отделявший от Моргота Майтимо, с тихим шипением ушел в стены. Финдекано всё еще лежал на полу, не в силах подняться; его белые одежды были смяты, а взгляд устремлен в пустоту. Он только что отдал свою честь, чтобы спасти Майтимо от пяти часов гниения. Теперь Куб требовал зеркальной платы. Десятый цикл, часть вторая. Объект: Майтимо. Перед вами объект Моргот в той же позиции фиксации. Условие: физиологическое овладение врагом. Время процесса овладения - пять часов. В случае согласия — стимулятор для обеспечения функционала будет введен внутривенно, после вашего устного подтверждения согласия. Действие стимулятора местное, ваша плоть будет безотказна, но ваше сознание остается абсолютно ясным. Объект Финдекано останется неприкосновенен. В случае отказа — объект Финдекано будет подвергнут деструкции червями в течение пятнадцати циклов пожирания/регенерации. Каждый цикл — пять часов непрерывного поглощения без восстановления до конца цикла. Объект Моргот останется неприкосновенен. В Кубе повисла тяжелая, душная тишина. Маэдрос посмотрел на свою Финдекано. Ужас, который он испытывал последние пять часов, будучи зрителем, теперь превратился в ледяной свинец в желудке. Он видел, через какой ад прошел его друг. Он видел каждую слезу Финьо. — Нет… — выдохнул Маэдрос. Его голос был хриплым. — Вы не можете требовать этого от меня… после того, что он сделал ради моего спасения… Его лицо исказилось. Он понимал: если он откажется, Финдекано — истерзанный, униженный, только что совершивший этот акт самопожертвования — будет брошен на съедение червям на пять часов. Это было бы высшей формой предательства. Маэдроса колотила крупная дрожь. Он вспомнил Тангородрим — годы, когда Моргот распоряжался его болью как хотел. Теперь Куб предлагал ему «вернуть долг», превратив его самого в насильника. Омерзение к Врагу смешивалось с жгучей, невыносимой жалостью к Финдекано. — Я должен… — прошептал он, и слезы брызнули из его глаз. — Я должен выкупить твой покой, Финно. Ты не будешь гнить. Не после того, что ты отдал за меня. Финдекано приподнялся на локтях, его лицо было мертвенно-бледным. — Майтимо, нет! — его голос сорвался на крик. — Не делай этого! Пусть едят! Я выдержу! Слышишь?! Не падай вслед за мной в эту яму! Я сделал это, чтобы ты остался чистым! Не убивай мою жертву! Моргот оставался в зажимах. Его дыхание было прерывистым. Он смотрел на Маэдроса — на того, кого он мучил десятилетиями. В его взгляде теперь было не высокомерие, а странная, безумная обреченность. Он понимал, что сейчас начнется второй акт его бесконечного позора, и на этот раз его будет использовать тот, кто ненавидит его больше всех в Арде. — Осталось тридцать секунд до начала первого из пятнадцати цикла пятичасовой деструкции Майтимо, — снова прозвучал голос Куба. — Ждете ли вы впрыска стимулятора? Дайте согласие. — Я… согласен, — прошептал Маэдрос, закрывая лицо руками. — Делайте впрыск. Игла вошла в плоть, пробуждая физиологию. Маэдрос ощутил в паху тягучий, искусственный жар, в то время как душа его кричала от предельного отвращения. Он сделал шаг к зафиксированному Морготу.