Цикл 10.2. Выбор Майтимо. Акт возмездия

Маэдрос шел к Морготу. Исцеленное тело, сильное и совершенное, теперь казалось ему чудовищной клеткой. Стимулятор подействовал мгновенно, наполняя плоть. — Цикл начат. Время воздействия: пять часов, — бесстрастно объявил Куб. — Стимулятор будет поддерживать функционал объекта до завершения срока. Финдекано зафиксирован в позиции абсолютного наблюдения. Когда он коснулся Моргота, Маэдроса едва не вывернуло наизнанку. Это не было актом страсти — это была экзекуция, в которой он сам был одновременно и палачом, и орудием. Каждое движение отдавалось в его мозгу звоном цепей Тангородрима. Он помнил, как этот бог ломал его волю на скале, а теперь он сам ломал остатки своего достоинства, вминая Врага в белый пластик пола. Маэдрос плакал навзрыд, не скрываясь. Его слезы падали на светлую кожу Мелькора, смешиваясь с испариной. Он чувствовал себя оскверненным до самого основания души. Его разум, кристально ясный, ежесекундно твердил: «Я делаю это ради Финно. Чтобы те бледные твари не коснулись его. Чтобы его жертва в прошлом цикле не была напрасной». Но вместе с этим пришло страшное осознание: теперь они с Финдекано повязаны не только светом Валинора, но и этой общей, липкой грязью, из которой нет выхода. За стеклом Финдекано метался в невидимых путах. Его веки были принудительно открыты, и он видел всё. Видеть, как Маэдрос — его гордый, измученный, едва воскресший Руссандол — совершает это насилие, было для него мукой, превышающей сотни часов червей. Финно выл, заходясь в беззвучном крике. Он чувствовал, как его собственная жертва в прошлом цикле обесценивается. Он хотел спасти Маэдроса от боли, а в итоге стал причиной его окончательного падения в бездну палачества. Каждое движение Маэдроса отзывалось в Финдекано физической судорогой. Он видел унижение друга, видел его слезы, и его любовь превращалась в раскаленный свинец, выжигающий внутренности. К середине цикла Финдекано затих, его взгляд остекленел — он вошел в состояние эмпатического шока, где реальность превратилась в бесконечный, повторяющийся кошмар. Вала был зажат в тиски, лишенный возможности даже закрыть глаза. Его унижение достигло апогея. Он, кто считал себя выше всех Айнур, теперь был превращен в безвольный сосуд для излияния чужой боли и ненависти. В его взгляде застыла мертвая, пустая ярость. Он видел, как два величайших принца Нолдор методично уничтожают друг друга через его тело. Куб победил его — не силой оружия, а превратив его в объект, лишенный воли. Конец пятого часа: Когда голос объявил об окончании цикла, Маэдрос отпрянул от Моргота так, словно тот был раскаленным углем. Он рухнул на колени в углу, содрогаясь в сухих, мучительных рвотных спазмах, перемежаемых рыданиями. Его тошнило — долго и болезненно. Стимулятор ушел, оставив после себя лишь ощущение бесконечной пустоты и грязи. Барьеры исчезли. Финдекано, освобожденный от фиксации, медленно, на негнущихся ногах, подошел к Маэдросу.