Результаты эксперимента. Обсуждение

Стерильный свет Куба на мгновение вспыхнул и погас, оставив после себя мягкое, ровное сияние. Исчез навязчивый запах гнили, пропал липкий пот и принудительный жар стимуляторов. Тела эльфов снова были девственно чисты, облачены в новые белоснежные туники, словно и не было этих часов осквернения. Перегородки бесшумно ушли в пол. Пространство стало единым. Моргот, теперь закутанный в тяжелый черный балахон, скрывающий и его наготу, и тускло мерцающую Ангайнор, медленно опустился на пол в углу. Он молчал, но в его глазах, лишенных ментального контроля, застыло страшное, ядовитое знание обо всем, что здесь произошло. — Первый цикл экспериментов закончен, — проскрипел голос системы, и в его механическом тембре прорезалось нескрываемое, почти человеческое злорадство. — Вам предоставляется передышка для беседы. Помещение очищено. Объекты восстановлены. А теперь... вы можете об этом поговорить! Финдекано стоял, пошатываясь, прижимая ладонь к груди, где всё еще эхом отдавалось бешеное сердцебиение. Он посмотрел на свои руки — те самые, которыми он пять часов держал Маэдроса, ломая его и себя. Он перевел взгляд на друга. Его губы дрожали, но слова застревали в горле. — Майтимо… — наконец выдохнул он, и в этом единственном слове была вся его боль, всё его омерзение к самому себе и вся его невозможная, изломанная любовь. — Я… я не хотел… я просто не мог отдать тебя Ему. Слышишь? Не Ему. Маэдрос не шевелился. Он сидел на полу, обхватив колени исцеленными руками. Его взгляд был направлен на Моргота, но видел он не Врага, а бесконечную череду их общих падений. Он слышал голос Финно, и каждое слово друга отзывалось в нем физической болью. — Мы оба это сделали, Финно, — его голос был сухим и бесцветным. — Мы оба выбрали это. Мы спасали друг друга… и в этом спасении мы сожгли всё, что в нас оставалось от Валинора. Мы стали Его зеркалом. Посмотри на Него! Он указал рукой на притихшего в углу Моргота. Тот медленно поднял голову. Из-под черного капюшона блеснули глаза, полные торжества. — О чем вы будете говорить, Нолдор? — прохрипел Мелькор, и его голос, лишенный былого величия, теперь сочился чистым ядом. — О том, как пахнет кожа брата под стимулятором? О том, как сладко было предавать свою честь ради его «покоя»? Вы звали меня Врагом, но в этом Кубе вы сами стали друг другу и Тангородримом, и цепью, и похотью. Вам не нужно мое присутствие, чтобы осквернять друг друга. Вы справились сами. Финдекано сделал шаг к Морготу, его кулаки сжались. — Замолчи! — вскричал он. — Это не была наша воля! Это был Куб! Это были ТВОИ черви! — Но руки были ваши, — тихо, почти ласково возразил Моргот. — И выбор был ваш. Вы могли выбрать червей. Вы могли выбрать боль. Но вы выбрали это. Разве не в этом суть любви, о которой вы пели? Обладание через муку? Маэдрос закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза. — Он прав, Финно. В этом и была цель эксперимента. Показать нам, что наша любовь так же беспощадна, как его ненависть.