сначала нежности, потом бурчание

За окном стемнело. В комнате горел только ночник у кровати. Саша лежала на спине и смотрела в телефон. Одной рукой она держала телефон, вторая свободно лежала на животе. На ней была свободная серая футболка и домашние шорты. Горе сидела рядом на кровати и смотрела на Сашу. Ее фиолетовые волосы были собраны в небрежный пучок. Несколько прядей выбились и падали на лицо. Она уже полчаса пыталась привлечь внимание Саши. – Саша, – позвала она в пятый раз. – Мм, – Саша не оторвала взгляд от экрана. – Са-а-аш, – Горели потянула ее за рукав футболки. – Что, Лиз? – Посмотри на меня. Саша опустила телефон и повернула голову. Лиза тут же улыбнулась. Она подползла ближе. Потом легла на Сашу сверху, уткнувшись носом в ее шею. – От тебя пахнет ромашками, – прошептала Горе и потерлась носом о кожу. – Я знаю. Это мой запах. – Вкусный запах, – Горели открыла рот и осторожно прикусила кожу на шее Саши. Не сильно. Потом еще раз. И еще. Саша вздохнула и отложила телефон. Она положила руку на спину Горе и стала гладить ее через тонкую ткань домашней майки. – Ты опять кусаешься, – сказала Саша спокойно. Ей не было больно. Только немного щекотно. – Ты моя альфа. Я хочу тебя метить. Лиза отстранилась и посмотрела на Сашу. Потом перевела взгляд ниже. На грудь. На живот. Ее рука медленно поползла вниз. – Лиз, – Саша перехватила ее запястье. – Что? Я просто хочу проверить, на месте ли содержимое ниже пояса, – Горе улыбнулась широко и невинно. – Всё на месте. – Я проверю. Горели вырвала руку и быстро положила ладонь Саше на пах. Просто положила и замерла. Смотрела при этом прямо в глаза Саши. – Да, всё на месте, – заявила она деловито. – Спасибо за проверку, – Саша убрала ее руку. Горели фыркнула. Она снова прижалась к Саше и стала кусать ее плечо через футболку. На этот раз сильнее. Ткань намокла от слюны. Саша почувствовала легкую боль. – Лиз, ты прокусишь до крови. – Это хорошо. Будет след. Все будут знать, что ты занята. Саша ничего не ответила. Она продолжала гладить Горе по спине. Медленно. Спокойно. Ей нравились эти укусы. Они были странным, но понятным для нее языком любви. Лиза по-другому не умела. Она была слишком эмоциональной. Слишком громкой. А Саша была тихой. Они подходили друг другу. – Саша, – голос Горели вдруг стал другим. Тише. Мягче. – Да? – Я устала. Лиза оторвалась от плеча Саши и посмотрела на нее большими карими глазами. В них уже не было того озорства, что пять минут назад. – Давай спать, – сказала Саша. – Нет. Подожди. Горе села. Она задрала край футболки Саши и тут же нырнула головой под футболку. Саша почувствовала, как холодный нос Горели уперся ей в живот. Потом стало тепло. Горе выдохнула горячим воздухом и замерла. Она лежала под футболкой Саши, свернувшись калачиком. Ее фиолетовая макушка торчала из воротника. Внутри футболки было тепло и темно. Пахло ромашками и Сашей. Лиза закрыла глаза. Она слышала, как бьется сердце Саши. Медленно. Успокаивающе. Горе стала тереться носом о живот Саши. Потом лизнула кожу. – Щекотно, – сказала Саша. Горе не ответила. Она продолжала тереться. Саша подняла руку и положила ее поверх футболки, прямо на голову Лиза. Стала гладить через ткань. Это было ее любимое. Когда Горе пряталась в нее. Саша никогда не говорила об этом вслух. Это было слишком личное. Но Горели знала. Она всегда знала, когда Саше хорошо. Потому что от Саши начинало сильнее пахнуть ромашками. Прошло несколько минут. Горели выбралась из-под футболки. Ее лицо было сонным. Щеки покраснели. Волосы растрепались еще больше. – Саша, – прошептала она и потянулась к ее лицу. – Мм. – Я тебя люблю. Горели поцеловала Сашу в щеку. Потом в нос. Потом в подбородок. Она была как маленький щенок, который наконец нашел своего хозяина и теперь не знает, куда бы еще ткнуться мокрым носом. Саша приподняла голову и поцеловала Горе в губы. Коротко. Нежно. – Я знаю, – сказала она. Горе снова легла на Сашу. Теперь она не кусалась. Она просто лежала и слушала, как бьется сердце альфы. В комнате пахло мятой и ромашками. Этот запах смешивался и становился чем-то общим. Только их. – У меня скоро течка начнется, – тихо сказала Горе. Саша напряглась. Она ждала этого. Течка у Горе всегда была сложным временем. Но за несколько дней до нее Лиза становилась вот такой. Мягкой. Тихой. Ласковой. – Я знаю. – Ты побудешь со мной? – Горели подняла голову и посмотрела на Сашу. В ее глазах была тревога и надежда. – Я всегда с тобой, Лиз. Саша уже мысленно составляла список покупок на завтра, как Горе вдруг резко села. – Всё, – сказала она и слезла с Саши. – Что всё? – Мне нужно строить. Саша приподнялась на локтях. Горели уже встала с кровати и начала ходить по комнате. Она оглядывалась по сторонам. Ее лицо стало очень деловитым. Она хмурила брови. Губы сжаты в тонкую линию. – Лиз, что ты ищешь? – Не мешай, Саша. Я работаю. Горе подошла к стулу, на котором висел свитер Саши. Она схватила его. Потом подошла к шкафу и открыла дверцу. Достала оттуда еще одну футболку Саши. Серую. Потом взяла толстовку с капюшоном. Всё это она прижимала к груди и несла на кровать. Саша смотрела молча. Она уже поняла, что началось. Гнездование. У Горели такое бывало не всегда. Но когда случалось, это было целое событие. – Тебе помочь? – спросила Саша тихо. – Нет. Сиди и не двигайся. Лиза скинула вещи на кровать. Она забралась следом и села в центре. Начала раскладывать свитер. Потом свернула его. Потом развернула и свернула по-другому. Ее движения были быстрыми и точными. Она не смотрела на Сашу. Только на вещи. Саша сидела с краю кровати и наблюдала. Ей хотелось подойти. Хотелось помочь. Но она знала, что сейчас нельзя. Горе в таком состоянии лучше не трогать. Горели взяла футболку. Прижала ее к лицу. Вдохнула запах. Кивнула сама себе. Положила футболку в основание будущего гнезда. Потом сверху положила толстовку. Снова вдохнула. Снова кивнула. – Саша, – позвала она не оборачиваясь. – Да, Лиз. – Дай подушку. Саша осторожно протянула ей свою подушку. Горе выхватила ее и тут же положила в гнездо. Потом замерла. Посмотрела на подушку. Нахмурилась. – От нее пахнет тобой, – сказала она уже мягче. – Это хорошо? – Да. Но не разговаривай со мной сейчас. Саша замолчала. Она просто сидела и смотрела. Лиза продолжала строить. Она взяла плед с кровати. Скомкала его. Расправила. Опять скомкала. Положила по кругу, создавая бортики. Горе возилась с гнездом, ползая на четвереньках, бурча что-то под нос. Прошло минут двадцать. Гнездо росло. Оно занимало почти половину кровати. Горели сидела внутри и поправляла края. Ее лицо было сосредоточенным. Как у строителя, который возводит важное здание. – Еще футболку, – буркнула она. – Какую? – Любую. Твою. Саша встала и тихо подошла к шкафу. Она достала черную футболку, в которой спала вчера. Протянула Горе. Лиза схватила ее и тут же прижала к носу. Глаза прикрыла. Выдохнула. – Хорошая, – прошептала она и уложила футболку в стенку гнезда. Саша сделала шаг ближе. Она хотела просто посмотреть. Гнездо выглядело уютным. Мягким. – Не подходи! – Горе резко вскинула голову, прищурившись. – Я просто смотрю. – Смотри издалека. Это мое гнездо. – Хорошо, – Саша отступила на шаг. Горели снова склонилась над гнездом. Она поправила плед. Потом свитер. Потом подушку. Всё должно было лежать идеально. Каждая складочка имела значение. – Всё, – выдохнула она наконец. – Готово. Горе забралась внутрь гнезда. Она легла на бок и поджала ноги. Схватила футболку Саши и прижала к лицу. Потом накрылась толстовкой сверху. Из гнезда торчала только ее фиолетовая макушка. Саша стояла в двух шагах от кровати и не знала, что делать. – Лиз, – позвала она осторожно. – Что? – голос из гнезда был приглушенным. – Можно я лягу рядом? С краю. В гнезде наступила тишина. Потом Горе высунула голову. Она посмотрела на Сашу долгим взглядом. В глазах читалось сомнение. – Нет. – Почему? – Потому что это моё гнездо. А ты высокая и всё испортишь. Саша вздохнула. Она понимала. Гормоны. Гнездование. Это пройдет через пару дней. Нужно просто подождать. – Хорошо, – сказала она спокойно. – Я посижу на диване. Она развернулась и пошла к выходу из комнаты. – Стоять, – раздалось из гнезда. Саша остановилась. – Ты куда? – голос Горе стал выше. В нем появилась паника. – Ты сказала не подходить. Я пойду на диван. – Я не говорила уходить из комнаты! Я сказала не подходить к гнезду! Саша повернулась обратно. Горели сидела в гнезде и смотрела на нее исподлобья. Щеки у нее раскраснелись, фиолетовые волосы торчали в разные стороны. – Хорошо, – Саша кивнула. – Я останусь в комнате. Она села на пол у стены. Прислонилась спиной. Взяла телефон, но смотреть в него не стала. Просто положила рядом. Горе успокоилась. Она снова нырнула в гнездо. Укуталась в толстовку Саши. Вдохнула запах. Закрыла глаза. Прошло пять минут тишины. – Саша, – позвала Горе. – Да? – Ты дышишь громко. – Я дышу как обычно. – Нет. Громко. Мешаешь. Саша постаралась дышать тише. Она даже задержала дыхание на пару секунд. – И вообще, – продолжила Горе, – убери свой телефон. От него свет. Саша посмотрела на телефон. Экран был выключен. Он не светился. Но спорить она не стала. – Убрала, – сказала она и отодвинула телефон подальше. В гнезде завозились. Потом показалась голова Горели. Она прищурилась и посмотрела на Сашу. – И не смотри на меня так. – Как? – Как будто я дура. – Я так не смотрю. – Смотришь. Отвернись. Саша отвернулась к стене. Она сидела и смотрела на обои. За спиной слышалась возня. Горели поправляла гнездо. Опять что-то перекладывала. Сопела. – Саша! – Да, Лиз. – Почему ты сидишь на полу? Там холодно. – Ты сказала не подходить к кровати. – Я сказала не подходить к гнезду. Кровать – это не гнездо. Кровать большая. Могла бы сесть на край. Саша медленно встала. Она подошла к кровати и села на самый краешек. Максимально далеко от гнезда. Спина прямая. Руки на коленях. Горе высунулась из гнезда и оценила расстояние. Кивнула. – Ладно. Сиди так. Только не шевелись. – Хорошо. Тишина продлилась еще пару минут. Саша смотрела в стену перед собой. Она старалась не дышать громко. Старалась не шевелиться. Она правда хотела, чтобы Горе было спокойно. – Саша, – голос Лизы стал тише. Почти шепот. – Что? – Ты меня любишь? – Да. Очень. В гнезде зашуршало. Горе высунулась почти по пояс. Она смотрела на Сашу. В глазах была тревога и что-то еще. Нежность. – Я тебя тоже, – сказала она. – Но в гнездо не пущу. Потому что ты его сломаешь. У тебя локти острые. – У меня не острые локти, Лиз. – Острые. Я знаю. Ты меня ночью локтем в бок тыкала. Саша промолчала. Она не помнила, чтобы тыкала Горе локтем, и как ее локти относятся к гнезду, она не понимала. Но спорить сейчас было бесполезно. Горели снова скрылась в гнезде. Она закуталась в свитер Саши с головой. Только нос торчал наружу. Она дышала глубоко и медленно. Запах ромашек успокаивал. Прошло еще немного времени. Саша сидела на краю кровати не двигаясь. У нее затекла спина. Но она терпела. – Саша, – снова позвала Лиза. – Да? – От тебя пахнет ромашками. Мне нравится. – Спасибо. – Но ты всё равно сиди там. И не вздумай лезть в гнездо. – Я не лезу. – Вот и молодец. Лиза перевернулась на другой бок. Гнездо зашуршало. Потом затихло. Саша услышала, как дыхание Горе стало ровнее. Медленнее. Она засыпала. Саша сидела и смотрела на гнездо. На фиолетовую макушку, которая торчала из ворота ее собственного свитера. На одеяло, которое Горе натянула на себя почти до подбородка. Она улыбнулась. Тихо. Чтобы Горели не увидела и не начала ворчать. Ей нравилось это. Даже когда Лиза посылала ее подальше. Даже когда бурчала. Это всё равно было проявлением любви. Странным. Сложным. Но настоящим. Саша очень осторожно легла на край кровати. Она не двигалась к гнезду. Просто легла на спину и уставилась в потолок. До гнезда было полметра. Она чувствовала тепло, которое шло от Горели. Слышала ее дыхание. – Саша, – сонный голос из гнезда. – Я здесь. – Ты легла. – Я на краю. Далеко от гнезда. – Хорошо. Только не храпи. – Я не храплю. – Храпишь. Но это неважно. Спи. Горе замолчала. Через минуту Саша услышала тихое сопение. Горели уснула. В гнезде. В окружении вещей Саши. В безопасности. Саша закрыла глаза. Завтра будет новый день. Лиза проснется и, возможно, снова будет кусаться. Или полезет проверять содержимое ее штанов. Или будет ласковой как щенок. Никто не знал, какой будет Горе через час. Гормоны делали ее непредсказуемой. Но Саша знала одно. Она любила эту девушку. С фиолетовыми волосами. С острыми зубами. С любовью к гнездам и проверке штанов. Любила любой. Саша тихо рассмеялась. Она натянула край одеяла, которое всё же свисало с кровати, и укрыла ноги. Потом закрыла глаза и стала слушать, как сопит ее омега в своем гнезде.