любовь проявляется укусами

Утро началось с того, что Саша проснулась от резкой боли в плече. Она открыла глаза. Горе сидела на ней сверху и сосредоточенно кусала ее через футболку. Прямо в то же место, что и вчера. Ткань уже намокла. – Лиз, – голос у Саши был хриплый со сна. – Доброе утро. – Доброе, – пробубнила Горели не отрываясь от плеча. Она пожевала ткань и перешла на кожу. Зубы впились чуть сильнее. – Ты голодная? – Нет. Просто ты вкусная. Саша вздохнула и положила руку Лизе на спину. Погладила. Вчерашнее гнездо было развалено. Вещи Саши валялись по всей кровати. Видимо, Горе ночью ворочалась. – Как твое самочувствие? – спросила Саша осторожно. Горе оторвалась от плеча и посмотрела на нее. Глаза у нее были ясные. Не сонные. В них снова горел тот самый озорной огонек. – Отличное, – она улыбнулась широко. Потом ее рука скользнула вниз по животу Саши. Пальцы зацепились за резинку шорт. – Лиза! А ну кыш. – Что? Я просто проверю. – Ты вчера проверяла. – Вчера было вчера. Сегодня новый день. Горели быстро засунула руку под резинку шорт. Ладонь легла Саше на низ живота. Пальцы были прохладные. Саша дернулась. – Всё на месте, – заявила Горе довольным голосом. – Можешь не благодарить. Она убрала руку и слезла с Саши. Села на кровати и потянулась. Фиолетовые волосы были спутанные после сна. Макушка торчала вверх. Саша приподнялась на локтях. Она смотрела на Горе внимательно. – Лиз, а как же течка? Ты вчера говорила, что скоро начнётся. Лиза повернулась к ней. На лице у нее появилось выражение глубокой задумчивости. Она почесала нос. – А, это, – сказала она и махнула рукой. – Всё, проебали. – Что проебали? – Течку. Нет ее. Саша села полностью. Она смотрела на Горе и пыталась понять, шутит та или нет. – Как нет? – Вот так. Гормоны шалят, – Лиза пожала плечами и улыбнулась. – Бывает. – То есть ты вчера строила гнездо, посылала меня, пряталась в моих вещах, а течки нет? Горе развела руками. – Я не виновата, что мои гормоны ебанутые. Она подползла к Саше и уткнулась носом в ее шею. Вдохнула запах. Потом лизнула. Потом легонько прикусила. – Но я всё равно тебя люблю, – прошептала она в кожу. – И кусать буду. И в штаны залезать. Это не зависит от течки. Саша обняла ее. Прижала к себе. Горе тут же обвила ее руками и ногами. Прилипла как осьминог. – Ты вредная, – сказала Саша тихо. – Знаю. Но ты меня любишь. – Да. Горели заерзала. Она устроилась поудобнее и снова начала кусать плечо Саши. Теперь другое. Чтобы симметрично было. – Саша, – пробубнила она не отрываясь. – Что? – А ты купишь мне шоколадку? Ту, с орехами. Ты вчера обещала. – Куплю. Три шоколадки. – И энергос? – И его тоже. Лиза радостно засопела. Она куснула еще раз. Сильнее. Саша почувствовала, как зубы сжались на коже почти до боли. – Лиз, ты опять до крови грызёшь. – Это любовь, Саша. Принимай как есть. Саша вздохнула. Она погладила Горе по голове. Запустила пальцы в фиолетовые волосы. Они были мягкие. Пахли мятой. Горе мурлыкнула. – Ладно, – сказала Саша. – Я принимаю. Горели подняла голову. Она посмотрела на Сашу сияющими глазами. Потом быстро чмокнула ее в губы. И снова уткнулась в шею. – Кстати, – сказала она, – гнездо я пока не буду разбирать. Пусть лежит. Вдруг гормоны опять зашалят. – Пусть лежит, – согласилась Саша. – И ты всё равно не имеешь права в него залезать. Даже если течки нет. Это моё гнездо. Мои правила. – Хорошо, Лиз. – Вот и молодец. Хорошая альфа. Горели потерлась носом о шею Саши. Потом еще раз куснула. Потом лизнула место укуса. Она была счастлива. Ее гормоны шалили, течки не было, но жизнь была прекрасна. Потому что Саша рядом. Потому что пахнет ромашками. Потому что можно кусаться сколько влезет. Саша сидела и думала о том, что ей предстоит еще целый день вот такого. Укусы. Проверки штанов. Попытки залезть под футболку. И она была готова. Даже рада. Потому что это была ее Горе. Непредсказуемая. Шумная. Кусачая. Любимая. Горе вдруг отстранилась и посмотрела на Сашу серьезно. – Саша. – Что? – Я сейчас опять устрою ревизию. – Сказала Горе с довольной моськой. – Лиз... – Ты сама сказала, что принимаешь мою любовь. Саша закрыла глаза и выдохнула. – Принимаю, – сказала она. Горели радостно заулыбалась и полезла руками к шортам Саши. Утро обещало быть долгим. Очень долгим. Лиза вдруг отстранилась и посмотрела на Сашу серьезно. – Саша. – Что? – Я хочу есть. Саша выдохнула с облегчением. Она думала, что сейчас снова начнется проверка штанов. Но нет. Горе просто проголодалась. – Пойдем на кухню, – сказала Саша. – Я приготовлю завтрак. – Не хочу вставать, – Лиза снова упала на Сашу. Она прижалась всем телом и обхватила ее руками. – Неси меня. – Ты тяжелая. – Я легкая! Я пушинка! Саша вздохнула. Она обхватила Лизу за талию и попыталась встать. Горели висела на ней как большая фиолетовая коала. Ноги обвили Сашу за пояс. Руки сжались на шее. Саша медленно пошла к двери. Лиза висела на ней и болтала ногами. Она была довольная. На кухне Саша осторожно попыталась спустить Горе на стул. Горели вцепилась сильнее. – Не хочу на стул. Хочу на тебе. – Лиз, я не могу готовить завтрак, когда ты на мне висишь. – Можешь. Я в тебя верю. Саша стояла посреди кухни с Лизой на руках и думала. Потом она подошла к столешнице. Открыла холодильник одной рукой. Второй придерживала Горе за спину. – Что ты хочешь на завтрак? – спросила она. – Яичницу. И хлеб с маслом. И чай. Сладкий. Саша достала яйца. Поставила сковородку на плиту. Горе всё это время висела на ней и смотрела через плечо. Иногда она кусала Сашу в шею. Просто так. Без причины. Потому что могла. – Ты мешаешь, – сказала Саша спокойно. – Я помогаю. Я моральная поддержка. Саша разбила яйца на сковородку. Они зашипели. Горели заглянула через плечо. – Желтки не лопни, – сказала она. – Я знаю. – Просто напомнила. Ты в прошлый раз лопнула. – Один раз. – Один раз тоже считается. Саша промолчала. Она аккуратно перевернула яичницу лопаткой. Желтки остались целыми. Лиза одобрительно куснула ее в плечо. – Молодец, – сказала она. Потом Горе всё же слезла с Саши. Она села на стул и поджала ноги. Обхватила колени руками. Ее фиолетовые волосы торчали в разные стороны. Она смотрела на Сашу и улыбалась. – Ты красивая, – сказала Горе. Саша повернулась от плиты. На ее лице появилось легкое удивление. – Спасибо. – Особенно когда готовишь мне завтрак. Очень красивая. Я тебя люблю. Саша отвернулась обратно к плите. Ей было приятно. Очень приятно. Но она не умела говорить об этом вслух. Горе это знала. Она улыбнулась еще шире. Потом встала со стула и подошла к Саше сзади. Обняла ее за талию. Прижалась щекой к спине между лопаток. – Теплая, – прошептала она. Саша положила свою руку поверх рук Горели. Погладила пальцы. Ничего не сказала. Но Лиза чувствовала, как от Саши волнами идет запах ромашек. Спокойный. Счастливый. Они стояли так несколько минут. Яичница жарилась. Чайник закипал. В кухне было уютно. Потом Горе отпустила Сашу и села обратно на стул. – Я хочу добавки, – заявила она. – Я еще не положила тебе первую порцию. – Всё равно хочу добавки. Саша покачала головой. Она положила яичницу на тарелку. Налила чай в кружку. Положила три ложки сахара, как любила Горе. Поставила всё перед ней. Горели посмотрела на тарелку. Потом на Сашу. Потом снова на тарелку. – А хлеб с маслом? – спросила она. – Сейчас. Саша достала хлеб. Намазала маслом. Положила на отдельную тарелочку. Поставила перед Лизой. – Теперь всё, – сказала она и села напротив. Горе начала есть. Она откусывала хлеб и смотрела на Сашу. Потом накалывала яичницу на вилку и снова смотрела на Сашу. Ее глаза были счастливые. – Что? – спросила Саша. – Ничего. Просто смотрю. Ты красивая. – Ты уже говорила. – Скажу еще раз. Ты красивая. Очень. Саша опустила взгляд в свою тарелку. Ее щеки чуть порозовели. Горели заметила это и радостно заерзала на стуле. – Ты смущаешься! – воскликнула она. – Саша смущается! – Я не смущаюсь. – Смущаешься. У тебя уши красные. Саша потрогала свое ухо. Оно правда было горячее. Горе засмеялась. Ее смех был звонким и легким. Он заполнил всю кухню. – Я люблю тебя, Саша, – сказала она с набитым ртом. – Прожуй сначала. Горе прожевала и повторила: – Я люблю тебя. . Саша подняла глаза. Она посмотрела на Горе. На ее растрепанные фиолетовые волосы. На крошку хлеба в уголке губ. На счастливые карие глаза. И улыбнулась. Открыто. Искренне. – Я тебя тоже люблю, Лиз. Лиза замерла с вилкой в руке. Она редко видела, как Саша улыбается вот так. Широко. Без сдержанности. Это случалось только когда они были вдвоем. Только для нее. – У тебя ямочка на щеке, – прошептала Горе. – Когда ты так улыбаешься, появляется ямочка. – Я знаю. – Улыбнись еще раз. – Я ем. – Ну Са-а-аш. Саша отложила вилку и улыбнулась. Специально для Лизы. Та захлопала в ладоши. – Вот она! Ямочка! Я ее обожаю! Горе вскочила со стула. Она обежала стол и плюхнулась Саше на колени. Обняла ее за шею. Прижалась губами к щеке. Саша обняла ее в ответ. Она уткнулась носом в фиолетовые волосы. Вдохнула запах мяты. Закрыла глаза. Завтрак остывал на столе. Чай тоже. Но им было всё равно. Они сидели вдвоем на одном стуле и обнимались. Потом Горели отстранилась и посмотрела на Сашу. – А можно мне еще одну шоколадку? Кроме тех трех. – Можно. – И свитер? Хочу твой свитер. Чтобы спать в нем. – У тебя уже есть три моих свитера. – Хочу четвертый. Саша вздохнула. – Хорошо. Четвертый свитер. Горели радостно закивала. Она снова прижалась к Саше и стала тереться носом о ее шею. Потом осторожно прикусила кожу. Не сильно. Ласково. – Это за шоколадку, – сказала она. Куснула еще раз. – Это за энергос. И еще раз. – Это за свитер. Саша сидела и принимала эти укусы. Они были как подписи под обещаниями. Как печати. Горе так закрепляла договор. – А это просто так, – сказала Лиза и куснула в четвертый раз. – Потому что я тебя люблю. Саша погладила ее по голове. Запустила пальцы в фиолетовые волосы. Горе замурчала. – Ты мурчишь, – сказала Саша. – Я не мурчу. Это ты мурчишь. – Я не умею. – Умеешь. Я слышу. Саша прислушалась к себе. Она не мурчала. Но Горели слышала что-то свое. Может быть, она слышала, как бьется сердце Саши. Спокойно. Ровно. Только для нее. Они сидели так еще долго. Завтрак остыл окончательно. Чай стал холодным. На кухне было тихо. Только слышно было, как Лиза сопит в шею Саши. И как Саша гладит ее по голове. День только начался. Впереди было много всего. Горе еще сто раз покусает Сашу. Будет ворчать. Будет ластиться. Попросит построить новое гнездо. Или не попросит. Кто знает. Гормоны Горели были непредсказуемы. Но Саша знала точно. Она любила эту девушку. С фиолетовыми волосами. С острыми зубами. С шалящими гормонами. Любила любой. И это никогда не изменится.