Сказ о рыцаре

      В стародавние лета, когда леса были гуще, снега выше, а ветра выли громче людских голосов и колоколен, стояло на окраине диких земель древнее королевство.       Процветало оно под мудрой рукой государя и под защитой его первого меча, доблестного воина, чьё имя в ту пору звучало чаще молитв и народных сказаний. За храбрость, что не знала страха, и за сердце, что не склонялось ни перед бурей, ни перед вражеским клинком, звали его Рыцарем Бореалис, защитником северных рубежей и гордостью короны.       Был он шумен в веселье, горяч в клятвах, любил звон кубков, лай гончих и славу честной битвы. Где мёрзли другие, там шёл он вперёд. Где крестились на лесную чащу, там вскидывал голову и слушал ветер, будто тот был ему братом. Люди верили: покуда Рыцарь Бореалис держит меч, ни одна беда не переступит порога их домов.       Но в те годы легла на королевство тень. Скрипели ворота без ветра. Беспокоился скот в хлевах. Среди ночи в слезах просыпались дети и твердили, будто слышат страшный зов из северного леса.       Когда страх стал гуще дыма в очагах, ко двору явились ведьмы. В плащах, скрывающих лики, пришли они к государю и поведали: надвигается на их земли беда древняя и смрадная, и мечом от неё не заслониться. Лишь тем, кто знает тайный ход потусторонних сил, дано удержать зло за лесной чертой и уберечь царский венец от скорой гибели.       Но Рыцарь Бореалис воспротивился. Не захотел внимать ни предостережению, ни вещему слову. Разгневался и сказал, что не ведьминым шёпотом держится государство, а сталью, верностью и рукой, что не дрогнет в бою. Слишком крепко верил он в собственную силу, в своих рыцарей и в меч, которым привык отводить любую беду. Да так горячи были его слова, так непоколебима воля, что король внял любимому рыцарю и приказал схватить ведьм как лгуний и смутьянок.       Были те осуждены на смерть. Но прежде чем поглотило их пламя, взглянули они на рыцаря Бореалис и молвили:       «Раз так уверовал ты в силу свою, раз отверг предостережение и поднял меч на тех, кто пришёл спасти твой дом, раз возомнил себя сильнее рока, так живи же зверем — диким, как твоя ярость, и одиноким, как твоя гордыня».       Той же ночью пришла беда. Не уберёг рыцарь того, кому клялся служить до последней капли крови. Пал король, а вместе с ним дрогнуло и королевство. На рассвете не стало и самого Рыцаря Бореалис.       С тех пор не видели больше его среди людей. Лишь в северной чаще порой замечали огромного белого волка с глазами, слишком печальными для зверя.       Существует поверье: ежели в первую ночь полнолуния подойдешь к лесной границе, то услышишь горькую волчью песнь того, кто стал чудовищем за гордыню, которой мир не смог простить.