Хочу...

Под тёплым светом фонарей медленно спускались вихри снежинок. На часах всего восемь вечера, а толпы людей в магазинах уже в спешке сгребали товары, которых не хватало для новогоднего стола. В моём пакете одиноко бултыхался несчастный горошек, а пальцы краснели от мороза. Идя по улице, мысли путались, а паршивое настроение добивало моё хрупкое ощущение праздника. Выросшая перед моим лицом девятиэтажка, то мигающая гирляндами, то мягко светящаяся тёплым светом окон, заставила остановиться. Мой новый дом. И единственное окно зияющее черным провалом бездны, естественно, моя квартира. Поднимался на свой этаж я пешком. Лифт не работал. Ну что за старье? И почему отец решил отправить меня именно на эту захолустную планету, где не было ни-че-го? А главное, не было никого из друзей и знакомых. По всему подъезду были развешаны гирлянды с огоньками, генномодифицированные ели с растущим на них снегом и венки из какого-то местного растения, смутно напоминающего остролист. Но даже это не скрывало унылость провинции. Дверь моей новой квартиры открывалась устаревшим замком ключ плюс отпечаток пальца. Я хотел сменить его как только заехал, в конце августа, но учеба так поглотила меня, что не оставляла времени ни на что другое. Единственная радость в этот новый год — закрытая на отлично сессия. Но даже в универе я потерпел поражение, не приобретя ни девушки ни друга. Я запустил на планшете записанное мамой поздравление, пришедшее этим утром, и переслушенное уже раз двадцать, вывел на второй дисплей рецепт оливье и попытался организовать сам себе праздник. Получалось плохо. Чертов салат резался слишком крупными кусками, вкус у майонеза был не такой, незнакомый и противный. В том самом купленном городке почему-то была вода. Я не помнил ни разу, чтобы в том горошек, который отдавала мне мама после заправки салата, была хоть какая-то вода. Но и сам салат был не жидкий. Но задать вопрос было некому. Даже если я сейчас отправлю сообщение маме, дойдет оно дня через два. Так что я просто бухнул все содержимое банки в салат, надеясь что это исправит вкус неправильного майонеза. Получился холодный суп. А время неумолимо приближалось к полуночи. Я вынул из морозилки замороженную пиццу и сунул ее в духовку. Уж что-что а это я научился готовить за последние месяцы. Достал бутылку шампанского и стал ждать. Оставалось недолго. На часах без пяти. Открыть бутылку, налить в бокал, написать желание... Желание... Я вывел "Хочу" и замер. Перед глазами мельтешили сотни вариантов. Фейерверки за окном ещё не начались, а в моей голове уже взрывались сотнями и тысячами. Чего же я хочу? Славы? Богатства? Друзей? Нет, друзей это как-то странно. Девушку? А кого? Воображение подкидывало мне картинки с актрисами и моделями, но разум подсказывал — а вдруг они у них характер мерзкий? Как проверишь, не встречаясь? Потому я выдал "Хочу лучшую девушку на свете. И приключение. И подружиться с кем-нибудь крутым". Куранты начали отбивать полночь, я поджёг глупую бумажку, осыпая пепел в бокал и выпил залпом, не закусывая. Духовка пронзительно запищала и я поспешил вытащить пиццу, разумеется забыв прихватки. С оглушительным звоном кинул противень на панель, мать бы убила, хорошо что её здесь нет. Противень и пицца на нем затихли, но звон почему-то остался. Я прислушался. Оказалось, звон идёт из коридора и не моего, а общего с соседями. И не звон это а девчачий голос. Я приблизился к двери и расслышал второй голос тоже. Мужской и язвительный. Мужчина говорил зло, явно продавливая интонациями, девчонка отвечала чуть не плача. Я сунул ноги в кроссы, накинул куртку, сунул ключи в карман и заглянул в глазок. И тут же проклял себя за свое решение. Мужик был высокий, метр восемьдесят, не ниже, спортивный и совсем взрослый. Уже даже не выпускник, а лет двадцать пять точно. Но отступать было поздно. Я раскрыл дверь и выкрикнул: — Слыш, чё к девушке пристал? Заняться нечем? Мужика перекосило. Он с матами начал орать, что не мое это дело и вообще, она его невеста, а я тут кто... Девчонка всхлипнула, очень по несчастному. Мне этого хватило и я вмазал мужику прямо в лицо. Тот скатился вниз по лестнице до следующего пролета, вскочил на ноги, встрепанный как попугай после драки, отряхнулся и выкрикнул: — Жди повестку, сосунок. Я тебя запомнил. После этого он ушел. Мы остались на лестничной клетке вдвоем. Я наконец присмотрелся к девушке. Она была моя ровесница, но выглядела так, словно праздновала новый год в библиотеке: скромный линялый жакет, "ожерелье" из мишуры, старомодная залаченная прическа волнами. Даже волосы не крашенные, просто светло-русые. А личико симпатичное, с россыпью родинок-звезд на щеке. Губы тонкие и крепко сжатые. Глаз не разглядеть, так упорно она пялилась на пол. — Петя, — представился я и протянул руку. — Маша, — она неловко ее пожала. Но слышать ее голос без истеричных ноток было как-то даже приятно. — Он правда твой жених? Она наконец подняла на меня взгляд, полный ужаса. — Упаси боже... Это Швабрин, папин бывший зам. Я вообще не в курсе была что оказывается мы, по его мнению, встречаемся, а когда он пришел свататься, папа его с лестницы спустил и уволил. С тех пор он совсем не отстаёт. Я ещё раз оглядел Машу с ног до головы. Это что за отец такой, у которого есть зам, но нет денег на новый жакет для дочери в новогоднюю ночь? Или это часть провинциальной моды? — А сейчас отец где? Маша покраснела и кивнула на вторую дверь на лестничной клетке, очевидно ее. За дверью послышался взрыв веселого смеха. — Мы празднуем, я не хотела его беспокоить, подумала разберусь сама. Вот... Разобралась. Теперь он на вас в суд подаст. — На "ты", — почти автоматически попросил я, — пусть попробует, отец целый шаттл адвокатов с Земли вышлет. Ой и достанется мне дома от него. Но засудить меня он не позволит. — Вы с родителями с Земли? — она удивлённо захлопала глазами, — то-то я думала кто такую дорогущую квартиру так запросто купил. — Ну почти. Родители на Земле остались. Я тут один. Последняя фраза прозвучала не так как я хотел, не "я абсолютно свободен и делаю что хочу", а пусто и одиноко. Маша тоже это почувствовала, заглянула в глаза внимательно и спросила: — А с кем ты празднуешь? — Ну... Сам с собой. — Я постарался звучать весело. — У меня есть пицца, шампанское и оливье. Маша вдруг стала суровой. — Нет, это совершенно не годится! Забирай шампанское и приходи к нам. Заодно познакомишься с соседями, у нас три этажа собралось. Я насупился. — А вдруг я уже знаком с соседями? — Был бы знаком, уже бы праздновал с нами. Марш за шампанским! Жду через три минуты. Сопротивляться я не мог. *** Через десять минут я уже стоял в чужой наглухо переполненной людьми квартире, жал руку незнакомцам, которые представлялись, перекрикивая музыку и искал себе свободное место за столом, растянутым на две комнаты. — Маша, тащи сюда табуретку! Твой гость будет сидеть со мной! — Приказал чей-то басовитый голос и я понял что влип. Вариантов кто это мог быть только один. Разумеется, ее отец. Мне поставили табуретку почти с краю, у главного угла стола. — Иван Кузьмич, — представился человек сидевший во главе стола, протягивая мне мозолистую руку. — Пётр Андреевич, — представился я, чем вызвал взрыв добродушного смеха. Руку я пожал и Иван Кузьмич похлопал меня по плечу. — Видала, мать, какое крепкое поколение растет? — Обратился он к жене, сидевшей рядом, а потом вновь повернулся ко мне, — ты, говорят, с Земли? Ну рассказывай, как тебе наш Оренбург? Хорошо ли встретил? Тем временем, единственный робот-помощник, суетившийся между гостей, наполнил мою тарелку мясом, отварной картошкой и капустным салатом с фунчозой. Шампанское в мой бокал наливал сам хозяин дома. Я поискал глазами Машу, но она мелькнула в толпе и куда-то исчезла. На кухню, решил я. Минут через двадцать моя тарелка опустела, а я окончательно разговорился с новыми соседями. Должно быть, шампанское и всеобщее веселье развязали мне язык. Я уже собирался поведать одну из отцовских баек — своих у меня пока не было, — как с кухни раздался девичий крик. Я, как и несколько других людей, повскакивали с мест. — Я проверю, — бросил я и ловко просочился в кухню, обходя все преграды и людские и мебельные. *** Маша стояла невредимая, но бледная как смерть, прислонившись к раковине. А с другой стороны кухни... Вместо стены с окном зияла дыра к которой припарковалась ржавая летающая калымага. И монстры. С длинными клювами, похожие на птеродактилей в тельняшках и с красными шапочками, примерно по пояс человеку ростом. Обносили холодильник, шкафы и вообще всё, до чего могли дотянуться. На мое появление они ответили секундным замешательством и продолжили делать то что делали. Один из них вскочил на плиту и выхватил с открытой полки ретро-робота неваляшку. Такие раньше запускали по столам, чтобы они разливали чай. — Лизонька! — Вскрикнула Маша. Неваляшка включила лицевой дисплей и по ее электронным щекам покатились цифровые слезы. Я выхватил сковородку из мойки и направил на птеродактиля. — А ну отдай! — Приказал я. Абсолютно не впечатляюще. Потому что птеродактиль закрякал, наплевал на мои приказы, спрыгнул с плиты и умчался вглубь колымаги. Как и остальные с полными лапами награбленного. Парковочный мост втянулся и ржавое корыто начало отплывать. — Ну уж нет, — выкрикнул я, разбежался и запрыгнул на борт. Рядом со мной послышался стук второго приземления. Я оглянулся. Это была Маша, по прежнему бледная, но крепко стоявшая на железном полу. Шлюз за нами с грохотом захлопнулся. — Ты чего творишь? — Возмутился я. — Хочешь чтобы тебя убили ради старой игрушки?! — Она не игрушка, а член семьи! В нее закачена цифровая копия прабабушки! — Ну это меняет дело, — саркастично заметил я, — за это рисковать жизнью, конечно, можно! Маша покраснела. — А сам каков? Зачем сюда полез? Я прикусил язык, ответить было решительно нечего. — У меня хотя бы оружие есть, — я помахал сковородкой. — Да. Моё. Ещё один воришка, выходит, хоть и Землянин. — Ты мне всю жизнь теперь припоминать будешь, что я Землянин? Скажи лучше, знаешь что это за твари? Какие-то местные жители? — поспешил я сменить тему. — Нет. Я таких даже в каталоге инопланетных рас не видела. — Я тоже. — Признался я, умолчав о том, что раскрывал его раза три в жизни. — Ну что идём, попробуем спасти твою прабабушку. *** Потолки в этом корыте были низкие, под рост странных тварей и я собрал лбом не меньше дюжины железных балок, пока мы искали мостик. Наконец, одна из дверей распахнулась, из нее выбежал птеродактиль в комбинезоне и, покрякивая, нырнул в соседний от нас коридор. Прежде, чем дверь захлопнулась, мы увидели толпу птеродактилей, одетых кто во что горазд и Лизоньку на приставной столике. Я дернулся туда, но Маша удержала меня за плечо. — Ты с ума сошел? Их слишком много! Я поджал губы. Не хотелось признавать ее правоту. — А что ещё остаётся? Предлагаешь дождаться, когда все уйдут? Так нас раньше заметят и о нас будет знать весь корабль, а не только жалкая кучка на мостике. Маша смерила меня взглядом строгой учительницы. — Всё таки ты слишком сильно к последней балке приложился. Ладно, я с тобой. Не хочу торчать здесь в одиночестве. Возражать бесполезно понял я. Потому просто кивнул и сделал то, что и хотел. Я распахнул дверь и ворвался на мостик и ужасающим, как я надеялся, криком: — Всем стоять!!! Не с места!!! А ну крылья вверх!!! Сковородку я направлял поочередно то на одного, то на другого птеродактиля. Они и правда подняли крылья вверх, запрыгнули кто на одиночные столики кто на кресла, задрали клювы и дружно застрекотали. Даже с полным незнанием языка я распознал в этом дикий ржач. — Молчать! — скомандовал я и сбил ближайшего сковородкой со стола. Позади что-то клацнуло, но я не стал отвлекаться на звук. — Петя, — Маша совсем не вовремя ухватила меня за локоть. — Погоди. Нет, лучше хватай Лизоньку и бежим. — Боюсь мы не сможем убежать, — чересчур ласково сказала она, разве что по голове не погладила, как мама. Я оглянулся. Дверь была закрыта. Ее придерживал лапой птерадактель с красными глазами. А во второй лапе у него был зажат пистолет, направленный на нас. Я заметался взглядом в поисках второго выхода. И он был, лестница наверх вела к плотно запертой двери, но чтобы пробраться к нему нам нужно было раскидать с десяток существ, а то и больше. Птеродактиль с пистолетом медленно и властно прокрякал несколько фраз. — Прости, ни слова не понял. — Признался я с нервным смехом. — Ты можешь выбрать один из Земных языков? Если не русский, то желательно французский или английский. Красноглазый опять пафосно закрякал. Остальные поддержали его дружным стрекотанием. — Могу поспорить, он говорил что-то про величие своего языка нашу с тобой ущербность, раз мы его не понимаем, — прошептала Маша. В красных глазах вспыхнуло удивление. — Какая умная девочка, — сказал он на чистом русском, — знает наш язык. Так переведи своему непутевому парню, чтоб убрал свою жалкую насмешку над оружием и сдавался. Я взглянул на Машу, ее глаза были круглыми от изумления, наверняка как и у меня. — Я тоже его понимаю. Видимо, не такой уж и сложной язык, — пошутил я. Но Маша юмора не оценила. Она покачала головой. — Нет, тут дело в чем-то другом. На мордах птеродактилей проступило нечто смутно похожее на изумление. А потом... Дверь, та что вела наверх, засветилась красным и слетела с петель как пробка из бутылки. Погребя под собой целую толпу птеродактилей. В клубах лёгкого дыма и искр на верхних ступенях появились ноги в тяжёлых армейских ботинках. Потом — косуха из черной кожи, отливающая в слабом жёлтом свете бензиновым отблеском. Сверкнули рыжим волосы, слишком длинные, чтобы полностью скрыться под шляпой. Человек спускался неспешно, его рука в черной перчатке стряхнула невидимую пылинку с плеча. — Итак, кто из вас, ублюдков, желает умереть за награбленное, а кто благоразумно скажет, куда вы его дели? Птеродактиль с красными глазами перевел пистолет на незнакомца и выстрелил. Человек засветился красным, точь-в-точь как дверь до этого, лениво махнул рукой и пуля, не снижая скорости, попала в лоб птеродактилю. Его шарахнуло к стене и сползло на пол. Остальные птеродактили разом заверещал. — Капитан! Капитан! Капитан! — они все ещё раскрывали клювы как при кряканье, но слова доносились вполне человечьи. Человек довольно хмыкнул. Не то чтобы я хорошо понимал, что происходит, но точно понимал, что вмешиваться в драку с этим человеком мне не хочется. — Итак, кто готов дать координаты вашей базы? Он обвел взглядом помещение, словно ища самого слабого и наконец посмотрел на нас с Машей. — Вы кто? И что здесь делаете? — Спросил он удивлённо. — Прабабушку спасаем, — мозг мой работал с трудом и это было единственное, что я смог сказать. Ну и для полноты картины я поднял сковородку и ткнул в сторону Лизоньки. Незнакомец перевел взгляд с нее на меня и обратно. Маша и вовсе впала в странную прострацию. Щеки ее порозовело, глаза заблестели, а рот она прикрыла ладонями, будто боясь сказать что-то лишнее. — Чудесно. Теперь ещё и вас вытаскивать. — Он снял с пояса рацию и произнес в неё: — Ривер, отбой, не взрывай посудину. Тут два с половиной приду... В смысле гражданские. Сквозь шум помех раздался женский голос. — Опять? Ты совсем не даешь девушке поиграть с большой пушкой. — Мы взорвем здесь все чуть позже, обещаю. Птеродактили снова закрякали. — Лжец! Лжец! Лжец! Ты сказал что пощадишь, если мы дадим координаты! — Да? Как хорошо, что вы больше не нужны, — он повернулся ко мне, — как зовут бабулю? — Лизонька... — Лизонька! Скачай журнал полета шаттла включая координаты точек приземления. На электронном лице неваляшки тут же исчезли слёзки, она клацнула нарисованными клыками, выпустила провод и подключилась к системе шаттла. Несколько птеродактилей схватились за пушки, но человек снёс их всех красной волной энергии. Маша хрюкнула. Как-то очень по-девичьи смущённо. На нее оглянулись все, даже птеродактили. — Это же вы... — выдохнула она странно, — в смысле он давно мертв, как такое возможно. Ведь вы это он? — Конкретнее, — бросил незнакомец. — Вы же Накахара Чуя, мафиози с Древней Земли? Я видела ваше фото в энциклопедии. Мне показалось, она вот-вот с радостным визгом бросится ему на шею. Захотелось спросить, какого рода эта энциклопедия, но я не успел. — Ну не такой уж и древней, — проворчал он. Лизонька пискнула, сообщая, что все скачала. Я действовал по наитию. Сунул сковородку Маше в руки, рванулся к Лизоньке и сунул ее подмышку. — Бежим, — скомандовал я, надеясь, что Маша послушается и побежал к выломанному входу. Маша побежала тоже. Раздалось шипение рации. — Ривер, запаркуй ТАРДИС внутри, мне нужен безопасный вход. — Обижаешь, милый, я уже. *** Я не понял в какой момент схватил Машу за руку, но решил, что так лучше, не потеряемся. Пригибаясь, мы свернули налево. Нас встретил птеродактиль. Маша вскрикнула, он достал пушку, я дернул Машу за руку и мы нырнули в следующий коридор. Несколько выстрелов врезались в закрывшийся за нами шлюз. Поворот, ещё поворот. Мы выбежали на перекресток и я закрутил головой. Нужно было выбирать, но все проходы казались одинаковыми. — Сюда! — Скомандовала Маша и потянула меня в один. Мы выбежали к парковочному шлюзу, тому самому, через который мы зашли. Пока я искал кнопку открытия, спросил, стараясь звучать безразличным: — Что ещё за Накахара Чуя? Маша хихикнула. — Я тебе дам почитать его биографию, когда вернёмся. Так не объяснить. Наконец, я увидел нужную кнопку. Над ней русскими буквами красным маркером было выведено "ЛЮК". Я ударил по кнопке и входной шлюз открылся. — С каких пор птеродактили пишут по-русски? — Недоуменно спросила Маша. Но меня занимал другой вопрос. В шаге от моих ног простиралась бездна. Шаттл с огромной скоростью пролетал над куцыми рваными, как туман, облаками, под которыми где-то далеко внизу виднелась ночная степь. Город остался где-то на горизонте, слабо перемигиваясь огоньками. Маша подошла и тоже взглянула в бездну. — Похоже, домой мы сегодня не вернёмся, — очень тихо заметила она. Двери позади нас раскрылись и я услышал знакомую походку. — А, вот вы где, — лениво произнес Накахара Чуя, — не советую прыгать, вы не я, чтобы это пережить. Идём, я вас выведу. Мы переглянулись. Маша почти мгновенно потянулась за ним, а я перехватил ее руку. — Нельзя, он нас убьет! — Так он и здесь может, — уверенно сказала Маша и потянула меня за собой. Минуты две, растянувшиеся, казалось в часы, мы шли в тишине. Пока Маша не спросила: — Да почему здесь все надписи на русском? Откуда эти уродцы вообще русский знают? Я взглянул на очередную похабную надпись на стене и убедился, что Маша права. Как ни странно, Накахара Чуя ответил. — Они не на русском. Просто вы в поле ТАРДИС и она переводит все языки у вас в голове. Это слово я уже слышал раньше. Но спросить я решил о другом. — А она может не все подряд переводить или не для всех. — Что? Накахара Чуя замер и оглянулся на меня. — Ну — я ткнул в особенно похабную надпись, — с нами девушка, не следует ей читать подобные мерзости. Договаривал я это уже клацая зубами от затрещины. Накахара Чуя заржал. Маша, вдогонку, ткнула меня пальцем под ребра. — Я сама решу что мне читать! А прежде чем цензурой заниматься, вспомни у кого сковородка. — Идём, детишки, устроим вам незабываемое свидание. — Мы не встречаемся, — возразила Маша, но Накахара Чуя уже скрылся за поворотом. *** Я склонил голову вправо, а потом влево. Вид передо мной не изменился. То, что Накахара Чуя назвал космическим кораблем ТАРДИС походило на синюю будку, в крайнем случае квадратную капсулу. Но никак не космический корабль. Я взглянул на Машу, она выглядела так же недоуменно. Попытался обойти эту будку по кругу, но наткнулся на глухую стену с одной из сторон. Всё равно, под каким бы углом Я не смотрел, больше пары человек туда не помещалось. Я вернулся и заглянул Маше в глаза. — Бросай меня и улетай. Спасайся. Накахара Чуя так громко хлопнул себя по лбу, что даже Лизонька в руках у Маши повернулась к нему. — Что за драматичность, парень? Никто никого не бросит.