Часть вторая. Знакомство

Женя вообще ничего не понимает, ему страшно и очень больно, но он не издает ни звука, только упирается руками в брусчатку и хватает ртом воздух. Перед глазами порхают разноцветные бабочки, и, кажется, течет кровь из носа. Складывается ощущение, что весь мир замер на несколько мгновений, оставив только эту боль, которая съедала с головой. Вместе с этим приходит странное чувство, осознание, что его жизнь связана с чужим парнем. Видел он того впервые, вряд ли когда-то пересекались, да и похожего на него никого не видел. У человека была нетипичная внешность, слишком маленький шанс, что найдется кто-то хоть на граммочку похожий, разве что брат, ну или на крайний случай сестренка. Но такой расклад почему-то кажется нереальным. На вид темноволосый был однозначно старше, не намного, на год, может, на два, но все-таки старше. В его действиях было куда больше уверенности, только глаза у него казались очень уставшими и холодными — в них, наверное, можно было заледенеть. Русый поднял на него свои глаза, сейчас он даже не казался таким уж высоким, может, дело было в том, что его согнуло пополам. Больно было обоим. И что теперь? Они будут страдать из-за друг друга? Это, пожалуй, не то, чего бы хотелось младшему. В первую очередь ему не хотелось причинять вред — не важно, знакомому человеку, врагу или незнакомцу. Ему слишком многое известно о боли и страданиях, так зачем же причинять ее кому-либо? Только бы мог он что-то изменить… Женя поднимается, не особо уверенно, слегка пошатываясь. Утирает рукавом кровь, которая струей спустилась уже до подбородка, картина не из приятных. Растрепанные волосы, кровь на лице, непонимание, влага в уголках глаз. Два молодых парня стоят посреди улицы, небо затянуто тучами, а вдали кричат вороны. Еще немного — и сорвется ливень. Наверное, этот день обещает много слез… боли он принес, пожалуй, уже достаточно, хотя Семененко убежден в том, что это еще не конец, а только самое начало. Как говорят там: дальше — больше? Супер, это же то, чего им так хочется. Мечта просто. Дворник, который ранее просто тихо скребал веником из веток, повернул свою голову в сторону шума. Подул ледяной ветер. — Я ничего не знаю здесь почти, но знаю, что меня зовут Женя. — Его голос растворяется в порывах ветра, отчего ему приходится говорить чуть громче. Он не рад этой встрече, ему вообще быть здесь не по душе, не то чтобы искать с кем-то знакомства: домой бы, да за конспекты засесть. — Петя. Как ты здесь очутился? — Голос у Гуменника был слишком сухим. Он многое знал. Как об этом русый догадался? Просто уверен в этом, нет никакого объяснения. Знает — и все, подтверждение получит на свои мысли, просто чуть позже. Хотя они как будто и не нужны, уж слишком себе и чутью доверяет. — Я заснул, когда ехал по делам. — Младший ехал к маме на кладбище из родного Петербурга, в котором находился сейчас. Хотя, можно ли назвать это его родным Питером? Нет, наверное, нет. Архитектура та же, но все чужое. — Метро? — В глазах уже знакомого парня появляется слабая надежда. Может быть, ответ поможет ему, а может, и нет. — Нет, — Женя отрицательно машет головой, отводит свой взгляд в сторону, стараясь уловить хоть крупицу, которая ответит хоть на один маленький вопрос, — поезд. Виснет тишина, а в глазах Пети мелькает что-то похожее на сожаление. Может, ответь он «метро», это изменило бы что-то, и шестеренки двинулись в правильную сторону? — Ты первый, кто попал сюда не через метро. — Парень замолкает, выравнивается и, глядя вдаль, спрашивает: — Столетник? — Что? — Для Жени этот вопрос как пустое слово, непонятное, не родное. — Я почти ничего не знаю о Ладе. Только крошку информации, и то, ее, наверное, каждый ребенок знает. — Он грустно усмехается, ему правда обидно, что мама толком ничего не рассказывала, а еще он злился. На себя. Боялся ведь спросить, а мог бы и больше информации наверняка узнать. Да что уже об этом рассуждать. Прошлого не вернуть, упущенное не словить.Странно было разговаривать вот так, как минимум потому что в голове было слишком тихо — пропали вопросы о доме, об учебе и о том, что же делать. Стало просто пусто. Это даже не пугало, скорее наоборот, успокаивало как-то. Глупости. — Ты знаешь, как добраться домой? — Интересно, Петя хочет просто поскорее избавиться от нового знакомого? Или с какой целью интересуется? — Смотря о каком доме ты говоришь. — Младший жмет плечами, накидывая капюшон. — Мы же не в Яви, а как вернуться из Лада, я не знаю. — Вот теперь вместо пустоты он ощущает истерику, которая вот-вот подступит. Хочется скрыться, убежать. Ужасно. — Ясно. А как до квартиры добраться, знаешь? — Вопросы вроде без подтекста, без издевки, но так тошно от них. Знает, конечно. Семененко кивает, вновь виснет пауза. Ветви деревьев шумят, покачиваясь, задевая крыши домов. — Почему мы связаны? Что делать дальше? — Слова рыжего кота хорошо отложились в памяти у двоих, об этом они будут вспоминать еще очень долгое время. Жаль только, что ответ найти будет сложно до безумия, а еще и рыжий ничего не скажет. Ему нужно проводить свои эксперименты, смотреть на реакцию древа. Петя Гуменник — хороший знаток, знает знаки, не все, а Яка рисует криво, но для своего возраста отлично преуспевает, да и в целом не глупый в этом плане. Правила знает, вопросы, правда, задает неудобные, но ему можно. Кот ничего не отвечает обычно, бесследно исчезает, оставляя все вопросы в воздухе, изредка, конечно, опускается до того уровня, что отвечает, а иногда и вполне понятно, но это редкость. Чаще говорит загадками, молчит и многозначительно мурчит. Такая вот у него работа, ничего поделать он, мур, ничего не может, или может, но просто не хочет. Кто ж его дурную шкуру знает. А Женя… Женя — столетник. Он, правда, еще не сильно об этом знает и фактически ничего не понимает, но все приходит с опытом, как говорится. А еще его матушка была выдающимся знатоком, сын же должен что-то перенять? Не просто должен, а обязан. В самом деле, Семененко знает знаки Яка, а еще хорошо умеет их рисовать, просто в Яви они не работают, а от скуки дома часто выводил их или на парах, когда усердно ставил диагнозы по описанию. Ему время необходимо для того, чтобы раскрыться, да и тот, кто направит, а то и с ума сойти можно быть. Столетники, или же столетние души, — это не просто все знающие люди. Понимание, как и знания, приходит со временем: чем больше интересуется и видит, тем больше знает и ощущает. Это что-то вроде чутья, только иногда знания сваливаются неожиданно и в огромном количестве, да ко всему они могут быть крайне неприятными или отвратительными. Многие души от этого и лишаются здорового рассудка, служат древу и не задают лишних вопросов, а есть те, кто служат и себе, и людям. Таких душ мало в хорошее время, а сейчас вообще по пальцам сосчитать можно. Кот не просто так связал их: ему нужно, чтобы Женя с ума не сошел и научился у Пети многому. Для них есть одна непростая задачка, о ней он еще успеет рассказать. Выполнят ее, а потом смогут в поле уйти или домой вернуться, но об этом чуть позже. Будет ли это «чуть позже» по правде говоря, но… — Мы не можем далеко уходить друг от друга, — Гуменник как будто вспомнил, что между ними повис вопрос. — Если мы связаны, значит, должны всегда рядом находиться. Чертов Кот… — Последние слова шатен проговорил себе под нос, из-за чего их было крайне сложно услышать. — Мы будем жить у меня. — Что? Почему мы всегда должны быть рядом? Почему никто нас не спросил?! Я вообще домой хочу! Что мне тут делать? Я просто человек! Как нас вообще связали? И как это — не можем быть далеко друг от друга?! — Семененко такой расклад совсем не нравится: жить непонятно с кем, непонятно где. Да и хрен знает сколько! С ума, правда, сойти проще, чем все переварить. — И почему вообще у тебя? Старший вздыхает и подходит ближе, чтобы не повышать голос, как делал это новый знакомый. Привлекут слишком много ненужного внимания, это им ни к чему вообще. И так шумят немало, да и запах Кота здесь... Найдутся те, кто захотят прийти сюда.— Потому что у меня дома всё, что может нам пригодиться в дальнейшем. Ты же ничего не знаешь о Ладе. Какой смысл оставаться у тебя? Никакой. Коту всё равно, чего мы хотим, чего нет. Мне тоже не нравится факт того, что нас связали. Я знаю тебя столько же, сколько и ты меня. — Жене в моменте от этого стыдно становится. Петя прав. Обоим сложно. — Такие правила, когда связывают людей, ну или не совсем людей. Я обо всем расскажу по дороге к твоей квартире, а покажу, может, дома. Как бы русому ни хотелось, он кивает. Теперь они держат путь к квартире младшего. Что же Петр хочет рассказать и показать, то…