Вернутся к фанфику

7

13 августа 2026, 23:57
Комната для допросов. Лайла сидела напротив двух мужчин в форме. Выглядела девушка спокойной, возможно, даже слишком. На её лице застыло выражение вежливого сострадания. Её адвокат сидела рядом, листая бумаги и демонстрируя полное спокойствие. Бофор сел удобнее и включил диктофон. — "Допрос несовершеннолетней Лайлы Росси. Капитан Бофор.", - холодно произнёс мужчина, следуя протоколу. — "И так.", - мужчина прочистив горло, продолжил: — "В ходе допроса мадам Бореаль очень часто упоминалось ваше имя. И подозреваемая утверждает, что идея «проучить» Хлою Буржуа принадлежала именно вам. Она говорит, цитирую: «Лайла воспользовалась тем, что я была в сложных отношениях с Хлоей, и решила, что я буду не против проучить её». Что вы на это скажете?" Итальянка спокойно и мягко ответила: — "Это ужасно. Я новенькая и очень хотела со всеми познакомиться. Аврора стала моим первым другом, и во всем мы поддерживали друг друга. Она помогла мне адаптироваться. Когда мы стали общаться ближе, она рассказала мне о своём отношении к Хлое. Сначала была лишь обида. Я ей сочувствовала, как сделала бы, думаю, каждая подруга. Но потом, когда...", - Лайла сглотнула, включив все свои актёрские возможности, она слегка съёжилась. — "Простите. Это правда очень страшно.", - чуть дрожащим голосом произнесла девушка. — "Не переживайте. Продолжайте." Набрав воздуха в лёгкие, она продолжила: — "Но потом, когда её мама наложила на себя руки, ею словно завладела слепая ненависть. Она винила Хлою во всех смертных грехах. Я пыталась её успокоить, но она не слушала меня. Думаю, на допросах она говорила так потому что в своей голове исказила мои слова поддержки и утешения в призыв расправиться с Хлоей. Мне правда жаль её. Очень. Но, видимо, она в этом также увидела возможность потащить за собой невиновных." Девушка медленно покачала головой и опустила глаза. Её ресницы затрепетали. Леденяще проницательный взгляд Маэля буравил лицо итальянки. Он перечитал, перепроверил и переписал гору рапортов, документов и протоколов перед этим допросом. Имя Лайлы Росси всплывало там слишком часто, часто настолько, что это не давало ему покоя. Но у него не было вообще ничего. Ни экспертиз, ни свидетелей, ни союзников. Мэр требовал быстрой и самой жестокой расправы над Авророй, а комиссар дал понять: лишних подозреваемых не плодить, дело закрыть в кратчайшие сроки, чтобы не портить репутацию. Система же продолжала допускать пропуски и ошибки в расследовании, сознательно игнорируя Лайлу ради убитого горем мэра. Сделав какую-то заметку в блокноте, Бофор произнёс: — "У следствия нет к вам дополнительных вопросов." Лайла уважительно поблагодарила мужчину ещё дрожащим голосом и поднялась с места. Когда их глаза встретились, мужчине показалось, что зелёные глаза на секунду блеснули. — "Всего доброго.", - сказала Лайла перед выходом. — "И вам.", - сухо ответил мужчина, уже листавший следующую папку. Лайла уверенным шагом вышла из допросной комнаты вместе со своим адвокатом. Тяжелая дверь за ними захлопнулась.

***

В бетонной коробке без окон сидела Аврора. Каждый раз, вспоминая хруст костей Буржуа от соприкосновения с тяжелой битой, она невольно вздрагивала. В её голове была каша. Кажется, что это всё затянувшийся кошмар, но где-то на подсознании она всё же чувствует, что это правда. Назад вернуть уже ничего не получится. Рядом нет никого. Мама умерла. Отец, вероятно, обрывает телефоны людей со связями и пытается достать Аврору из этого ада. Ну а друзей у неё никогда особо и не было. Несмотря на свою популярность в школе, близко с ней никто не общался. Все были лишь просто знакомыми. Но когда появилась Лайла, Аврора подумала, что, возможно, теперь она будет как все обычные подростки ходить везде с подружкой, смеяться со всяких глупостей, втайне от родителей выпивать пиво или вино, делиться тайнами и сплетничать. Но одна эта мысль разрушила всю её жизнь. Подпустив Росси ближе, она раскрыла свои слабые стороны настоящему чудовищу. Аврора поняла слишком поздно, что в этом мире каждый сам за себя и что она совершила глупость, дав себе поверить в то, будто в её жизни наконец появился человек, которому можно доверить всё. Она уже не чувствовала тела, отлежав всё на чересчур жёстком матрасе, на котором, вероятно, побывала сотня бродяг и маргиналов. Но, честно говоря, для неё это уже не имело значения. Ей хотелось просто закрыть глаза и проснуться у себя дома. В теле маленькой девочки, которую утром нежно будит мама, которая с нежностью будет заплетать ей две косички, пока дочка завтракает кашей с ягодами. Папа в это время уже ждал бы своих девочек в машине, чтобы отвезти Аврору в садик, в котором она будет играть с такими же, самыми обычными, маленькими детьми. Где пахло бы кондиционером для белья, лёгким, едва уловимым ароматом духов чьей-то мамы и булочками, которые в столовой пекли им на полдник. Наевшись, она бы легла спать, а после пробуждения побежала бы играть перед приездом родителей. А когда за ней приехали бы родители, она, раскинув руки, побежала бы им навстречу, радостно крича: — "Мама! Папа!" Поток её мыслей был нарушен скрежетом металла. Капитан Бофор вошёл в комнату. В руках у него был поднос с очередным безвкусным нечто в пластиковом контейнере. Он опустил поднос на скамью, окинул Аврору холодным взглядом и сухо произнес: — "Добрый вечер. Ваш адвокат получил для вас разрешение. Завтра похороны вашей матери и вас повезут под конвоем." Сказав это, мужчина бросил последний взгляд на девушку и вышел из камеры. Бореаль, снова оставшись наедине с собой, не знала, радоваться или плакать. Радоваться, что она наконец хоть выйдет на улицу. Плакать, что придётся вновь увидеть отца и дядю, которых она подставила по собственной глупости, и увидеть маму в последний раз. Воспоминания снова нахлынули, и горло вновь словно зацарапали кошки. Горячие слёзы потекли по вискам и начали мочить волосы. *** На следующий день Париж накрыли тучи. Моросил дождь, превращая землю у свежевырытой могилы в липкую, мерзкую жижу. Арно Бореаль стоял у гроба. Пустой взгляд смотрел на лакированную крышку. Плечи были опущены, а пальцы слегка дрожали. За последние пару суток мужчина словно постарел на десятки лет. Вся эта многолетняя возня с Андре Буржуа в секунду показалась ему настолько ничтожной и жалкой. Сколько раз он приходил домой и выплёскивал всё то, что накопилось за день контакта с будущим мэром. Конечно, всё это впитывала его маленькая дочь, которая к тому моменту уже знала Хлою и её семью. — «Если бы я при своём ребенке не говорил так о Буржуа, то мы бы могли избежать этого. Взял и испортил психику своей же дочери. Никчемнее я себя ещё никогда не чувствовал. Это всё моя вина.» Мужчина вспоминал, как годами изливал свою злость на Андре за столом, как открыто ненавидел всю семью Буржуа, желая им полного краха. А Аврора, сидя рядом, слушала и впитывала это. Арно собственноручно посеял в своей дочери эту ненависть. Он думал, что просто делится неудачами, обидой, эмоциями, но на самом деле заливал фундамент для будущего кошмара. Через некоторое время у ворот затормозил неприметный фургончик с тонированными стёклами. Когда двери распахнулись, первыми вышли двое людей в форме, а затем, придерживаемая ими, вышла Аврора. Бореаль шла на еле сгибающихся, онемевших ногах. Вокруг были лишь самые близкие члены семьи. Когда девушка подошла к отцу, он медленно повернулся к ней лицом. В его глазах застыли боль и горечь. Вскинув руки, чтобы обнять его, она была остановлена наручниками и тяжелой ладонью конвоира на плече. — "Пап...", - вырвалось с уст блондинки. Горячие слёзы обожгли её щёки. — "Прости, папа. Меня подставила Лайла, я не виновата!" Арно смотрел на свою дочь, которая была на грани истерики. В его мозгу даже не задержались слова Авроры. Какая разница, кто это организовал, если Аврора сама взяла эту биту? Он покачал головой, прося её молчать. Он сделал шаг вперёд и взял её руки в свои. — "Пожалуйста, давай просто...", - прошептал Арно, сглатывая подступивший ком. — "Попрощаемся с мамой." Аврора начала рыдать, уткнувшись лбом в отцовскую грудь. Пальцы, спрятанные под длинными рукавами, судорожно сжимали ткань пальто Арно. Он гладил дочку по растрёпанным волосам. Он понимал, что, скорее всего, видит Аврору на свободе в последний раз перед долгими годами в тюрьме. И это осознание прожигало дыру в его груди. — "Пять минут, мадам.", - сухо произнёс один из мужчин в форме, глядя на часы. Отойдя от папы, она быстро, почти бегом, добралась до гроба. Упав перед ним на колени, она начала умолять маму простить её. Колени были в грязи, по щекам текли слёзы, а одежда противно прилипла к телу из-за всё ещё идущего дождя. Мягко Аврору подняли на ноги. Посмотрев на гроб и на папу в последний раз, она последовала за конвоирами. Сев в фургон, она чувствовала, что её жизнь заканчивается. Арно стоял, глядя на опускающийся в землю гроб. *** В огромной гостиной особняка Буржуа стояла звенящая тишина. Камин не был затоплен, а огромные панорамные окна пропускали внутрь лишь тусклый, серый свет. На журнальном столике, рядом с журналами Одри, стояла наполовину пустая бутылка виски. Андре сидел в кресле, смотря в никуда. Пиджак лежал где-то на полу вместе с галстуком. Первые три пуговицы помятой рубашки были расстёгнуты. Он использовал все свои связи, всю свою власть, заставил комиссара уголовной бригады подделать рапорты и переписать статус Зои, лишь бы спасти от позора. Он замкнул всё следствие вокруг несчастной Авроры Бореаль. Но сейчас, когда он не обрывал телефоны, не находился в суете, он остался наедине с ужасающей реальностью: Хлои нет. Его капризной, дерзкой и невыносимой девочки, которую он баловал и лелеял всю жизнь, больше не существовало. Казалось, что вот-вот и дверь распахнется, внутрь войдёт дочь и пройдётся по только что вымытому служанкой полу в обуви, хохоча над какой-то шуткой подруги, с которой она говорила по телефону. Но была лишь тишина. Оглушающая и давящая. Через пару минут вошла Одри, держа чашку с кофе. На ней строгий, безупречный костюм тёмно-синего цвета Saint Laurent и массивные очки Tom Ford Bronson, которые она сдвинула с лица на макушку. Укладка, как обычно, была идеальна. Движения были размеренными, на лице не было и следа грусти, лишь привычное пренебрежительное выражение. Брезгливо окинув взглядом комнату, мужа и сморщив нос, она произнесла: — "Жалко выглядишь, дорогой.", - присев на диван, она сделала глоток. — "Горничная сказала, что ты тут со вчерашнего дня торчишь. Прекрати этот детский сад. Скоро приедет шеф-повар с людьми для организации и обсуждения меню, а у тебя дома разит спиртом, как в кабаке. Нужно утвердить список напитков и закусок для гостей после церемонии. Пошевеливайся уже как-то. Одна я всем занимаюсь." Мужчина поднял голову. — "Ты сейчас серьёзно?" — "Вполне." — "Одри, нашу дочь убили в каком-то грязном, ничтожном гараже на окраине города. Она сейчас лежит в морге, а ты пришла говорить мне о закусках?" Женщина вздохнула и снова сделала глоток своего ядрёного чёрного кофе. Такой она пила крайне редко, а когда и доводилось, то она всегда слегка морщилась, но сейчас лицо было совершенно спокойным. Будто она пила обычный латте. Аккуратно поставив чашку на столик. — "А что мне нужно делать? Сесть рядом и начать вопить? Согласна, произошло... чудовищное событие, но Хлоя - наша дочь, и она всегда любила внимание и признание, поэтому всё должно быть на высшем уровне. Семья Буржуа должна выглядеть безупречно. Приедет вся элита, политики, пресса. Хлоя пока не с нами, но это не значит, что мы должны пятнать нашу фамилию." Проверив телефон, она спросила: — "А Зои где? Водитель должен был уже привезти её." Андре потянулся за бутылкой виски. Залив в себя жидкость, он почувствовал, как пищевод загорелся и виски обжёг пустой желудок. — "Одри, Зои в рехабе! В другой стране, без телефона, под присмотром врачей." Женщина подняла одну бровь и издала короткий смешок. — "Как жалко. Перетянула внимание на себя, когда оно должно быть приковано к Хлое." Мужчина сжал подлокотник кресла. — "Ты хоть понимаешь, что происходит?! Хлоя мертва, а Зои торчит. Если бы я не вытащил Зои, мы были бы смешаны с помоями. Пока эти репортеры ничего не нарыли и не пронюхали, я заставил всех переписать рапорты и уничтожить любое упоминание Зои в деле!" Одри поправила рукав пиджака и взяла свою чашку. — "Ясно. Раз Зои болеет, на церемонии будем вдвоём." Голос её звучал холодно. Резко встав с дивана, она снова надела очки, скрывая свой отрешённый, пустой взгляд. — "Не забудь привести себя в порядок, дорогой. Не может мэр Парижа выглядеть как бездомный оборванец. Постарайся хоть раз в жизни ничего не испортить." Женщина неторопливым шагом вышла из комнаты, оставив Андре в мёртвой тишине. Одри на ходу то читала журнал, то проверяла телефон, что было ей крайне несвойственно. Она предпочитала работать исключительно в кабинете у себя дома или в офисе, а телефоном пользовалась лишь по вечерам. Когда мимо проходила горничная, она остановила её и сказала прибраться в гостиной, где сидел Андре. Прозвучало это настолько повседневно, настолько буднично, что у женщины, работающей на них, побежали мурашки по спине. Как мать, только недавно потерявшая ребёнка, может так спокойно говорить о чём-либо? Было ясно, что мозг Одри всё никак не мог обработать и принять, что Хлоя мертва. Она придиралась ко всему, что ее окружало, с головой погружалась в работу, просто чтобы не сталкиваться с реальностью. Для неё проявление слабости было равносильно смерти. Внезапно в голову влезли слова Андре, выталкивая её раздумья о прошедшей неделе моды. Как бы она ни хотела об этом не думать, слова врезались в сознание, заставляя открыть глаза. Она сделала ещё несколько шагов по длинному коридору и сжала в руке чашку с уже остывшим кофе. Вспомнив лицо дочки, её передёрнуло. Она бессознательно подошла к комнате Зои, хотела проверить, чем та занимается. Открыла дверь, и её встретила пустая комната. — «Чёрт.» Она захлопнула дверь с такой силой, что, показалось, будто задрожали стены. Семья Буржуа, которую она так тщательно строила по кирпичику, имидж которой продумывала до микроскопических деталей, рассыпалась в пыль. Одри глубоко вздохнула. Медленно, сжимая челюсть, она поправила пиджак, выпрямила спину и вернула привычное высокомерие. Цокая каблуками, она направилась встречать поваров. *** Для Росси этот день был триумфом. Выйдя из здания, где только что она сидела на допросе, Лайла не могла не улыбнуться. Несмотря на противную погоду в Париже, она сияла от переполнявших её чувств. Она чувствовала себя творцом, который придумал и воссоздал что-то изумительное и гениальное. Всё шло намного лучше, чем она себе представляла. Проходя мимо пекарни Дюпэн-Чэн, она заулыбалась. Она знала, что Маринетт сейчас дома. Достав телефон из сумочки, она набрала её номер. Несколько гудков, и голубоглазая ответила на звонок. — "Привет." — "Ало, Маринетт? Прости, что отвлекаю. Просто я только вышла с допроса." Дюпэн-Чэн встревоженно начала: — "Что?! Почему ты была там?" Лайла сделала паузу, дав Маринетт поволноваться. — "Всё в порядке. Я уже вышла оттуда. У меня был адвокат и алиби, но это было пугающе. Человек, который допрашивал меня словно подозревал меня в чём-то. Меня ещё слегка трясёт." — "Господи, ужас! Лайла, мне так жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим. Правда, ты ведь..." Росси мягко перебила девушку: — "Да ладно. Знаешь, на допросе я переживала, но сейчас я поняла, что хорошо, ведь полиция не стала тебя беспокоить. Ты и так сейчас на взводе. Представляю, как тебе сейчас тяжело. Не пойму, зачем Адриан так лез к тебе с этим расследованием, ты тогда впервые за эти дни улыбалась, а он будто нарочно пришёл, испортил тебе настроение и сделал больно. Рада, что Кагами вовремя прервала его." Маринетт неловко замолчала. Действительно, Лайла сказала очень точно, но это же Адриан. Он был другом и Хлои тоже. Росси, поняв, что сейчас Дюпэн-Чэн, вероятно, начнёт защищать Агреста, начала: — "Ладно. Тебе, наверное, неприятно такое слышать. Я, видимо, перенервничала после допроса. Тебе и мне нужно отдохнуть. До завтра." Сбросив звонок, девушка усмехнулась. Внутри всё полыхало от восторга. Она оставила Маринетт с неприятными раздумьями о том, что Адриан не позаботился о чувствах друзей и, вероятно, когда они встретятся в школе, будет чувствовать барьер. *** Шторы в комнате Дюпэн-Чэн были плотно задёрнуты, горел лишь ночник. В руке был телефон, который она только что держала у уха. Голова словно весила тонну, а в глаза будто насыпали песка. Уже несколько ночей она плакала, ведь потеряла свою подругу. Она до сих пор по привычке заходила в чат с ней и начинала записывать голосовые сообщения, в середине которых осознавала, что её больше нет и ответа она не дождётся. По привычке заходила в списки контактов, нажимала на телефон подруги, но сталкивалась с сухим «номер не обслуживается». Кошмарные несколько дней выбили из неё почти все эмоции и силы. Маринетт легла на спину. Глядя в потолок, она стала вспоминать тот момент. — «Но я просто хотел разобраться. Как-то слишком запутанно всё.», - въелись в её голову слова Агреста. Она не хотела говорить и думать о нём плохо, они ведь друзья. Ей было больно и обидно от того, как по-разному они переживают эту потерю. Маринетт хотела кричать от бессилия и ужаса. Почему у неё забрали подругу? Жизнь начала казаться ей несправедливой, хотелось просто остаться одной и не думать вообще ни о чем, ведь каждое её ежедневное действие напоминало о Хлое. Адриан же словно воспринимал это как детектив, какую-то головоломку, которую он должен разгадать. Выписывая каждый новый слух, новую зацепку, он обязательно делился этим. Наверное, ему станет легче, если он докопается до правды, но его неудержимое желание поделиться прогрессом было как соль на рану. И на этом фоне Лайла выглядела благородно. Она была новенькой, ещё не успела близко с ними пообщаться, но все равно была рядом. Поддерживала и успокаивала. Тогда почему Адриан, который должен был лучше всех понимать, что сейчас чувствует Дюпэн-Чэн, продолжал ковырять ей свежую рану? Экран телефона загорелся, освещая потолок. Сообщение от Адриана: — «Привет, ты как?» Маринетт устало вздохнула. У неё не осталось сил даже на то, чтобы просто ответить на сообщение. К глазам снова подступили слёзы бессилия. Ей хотелось просто остаться в тишине и покое. Лайла была права, им срочно нужен отдых. *** Кагами стояла на балконе. Когда ей не спалось, она любила выходить на свежий воздух и просто смотреть на свой район или на небо, на котором из-за светового загрязнения была видна лишь луна. В голову лезли непрошеные воспоминания о рыданиях Зои, которые разрывали её изнутри. На сердце было невыносимо тяжело. Хлоя умерла, пытаясь защитить свою сестру от наркотиков, а их отец, если бы всё всплыло наружу, уничтожил бы Зои. Телефон завибрировал в кармане халата. Достав его, она, не смотря на экран, подняла трубку. — "Слушаю." — "Кагами, не спишь?", - Адриан звучал встревоженно. — "Нет. Всё нормально?" Парень вздохнул. — "Скажи... Почему вы втроём на меня посмотрели, будто я... враг какой-то? И почему вы все молчите?" Кагами сжала телефон. Ей хотелось выложить ему правду. Рассказать про Зои, про дилера, про то, как Хлоя пошла в гараж на встречу с ним, а в итоге была убита Авророй. Но в ушах звенели слова Зои о том, что никто не должен об этом узнать. — "Адриан, хватит. Нам всем нужно прийти в себя, понимаешь? Никто сейчас не находится в том состоянии, чтобы погружаться в расследование, давай просто оставим работу профессионалам, ладно?" На другом конце повисла тишина. Было лишь слышно, как Агрест затягивается и выпускает дым. Помолчав еще некоторое время, он спросил: — "Просто оставить? Ты правда думаешь, что так лучше?" — "Просто оставь. Давай не будем. Ради нас. Лучше иди спать и отдохни." Кагами сбросила звонок до того, как Агрест успел что либо сказать. Выдохнув, она уткнулась лбом в перила. Жгучая слеза покатилась по щеке. Кагами была уверена, что контролирует ситуацию и поступает благородно. Но она даже не подозревала, что её уже давно обвели вокруг пальца.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!