Вернутся к фанфику

8

13 сентября 2026, 19:22
Утро в учебном заведении было привычно шумным. Однако вместо смеха и криков слышались шепотки и громкие обсуждения произошедших событий. Это давило. Казалось, что, находясь среди этих обсуждений, ты задыхаешься. Лайла уже сидела в кабинете; расслабленно расположившись на стуле, она лениво наблюдала за одноклассниками. Она была совершенно спокойна, несмотря на то что в нескольких метрах от неё обсуждали убийство, спланированное ею. Уверенно поднявшись со своего места, девушка прошла к парте Маринетт, где до этого с ней сидела шумная, душащая всех своим парфюмом Буржуа. С ехидной улыбкой она заняла её место. Кто-то бы мог решить, что это неуважительно и нарушает какие-то моральные рамки, но Лайле было плевать. Хлоя умерла, и Росси искренне считала, что теперь может занять ее место. Тем более, это всё было ради Маринетт. Вздохнув, итальянка перевела взгляд на дверь. И как по зову в кабинет вошла Дюпэн-Чэн. В животе моментально вспорхнули бабочки. Росси сразу же встала с места и встретила девушку. — "Маринетт...", - мягко, с придыханием произнесла девушка и взяла её за руки. Она смотрела в голубые глаза, словно пытаясь прочесть мысли. Её лицо лишь выражало искреннюю теплоту и заботу, что Маринетт не могла устоять. — "Дорогая, прости, что позвонила тебе вчера. Тебе и так нелегко, а тут ещё я свалилась на голову." Растерянная Дюпэн-Чэн замотала головой. — "Всё нормально! Наоборот. Я была рада звонку." Росси мягко потянула её, приглашая сесть за парту. — "Я села рядом, потому что не могу видеть пустой стул рядом с тобой." Когда Дюпэн-Чэн заняла своё место, Лайла почти вплотную придвинулась к ней, окутывая её своим присутствием. — "Мы справимся. Ты и я. Я не дам никому сделать тебе больно." Маринетт перевела взгляд со своих рук, лежащих на парте, на лицо итальянки. Уголки её губ слегка приподнялись в улыбке. Казалось, что этот момент запятнал серые внутренности Росси пёстрыми красками, а жизнь обрела ещё бóльший смысл. В этот момент в класс вошёл Адриан. Лайла почувствовала, как Дюпэн-Чэн напряглась и крепко сжала её руку. Росси едва сдержала улыбку, когда подошедший Агрест столкнулся с тем, что Маринетт просто отвернулась. Внутри него всё перевернулось, а рот остался приоткрыт, не в состоянии произнести ни слова. Агрест сглотнул, давя ком, который драл горло. Он сел не как обычно за Дюпэн-Чэн, а решил сесть где-то сзади. Он почти не спал, всю ночь в его голове крутились размышления обо всём. Он любил Хлою, ведь она была частью его жизни с малых лет, их родители часто собирались вместе, ведь обе семьи были элитой Франции. Никто не понимал, почему два таких разных человека дружат. Хлоя была заносчивой, громкой, любящей внимание, а Адриан полной её противоположностью. Тихий, воспитанный Агрест никогда не попадал в неприятности, когда был один, но когда хотя бы в метре от него стояла Буржуа, то могло произойти что угодно. Однажды, будучи детьми, они пробрались в офис Одри при подготовке самого важного выпуска журнала, внесли изменения в уже готовые страницы и даже подправили сам кабинет. Когда утром женщина вошла и включила свет, то была в ярости. Окна и зеркала были заляпаны краской, на полу лежали эскизы и работы её сотрудников, готовый к презентации журнал был испорчен, как и белый ковёр, на который вылили недопитый Одри кофе. А когда они пошли в начальную школу, учитель повёл их в библиотеку. Пока все дети рассматривали стеллажи, стараясь ничего не трогать, Хлоя, как самая любопытная, залезла на передвижную лестницу и случайно сбила целый ряд редких книг. Сейчас ему очень не хватало её громких выражений, иногда едких, но уже таких родных. Дышать становилось тяжелее от накатывающей тоски. Он и представить не мог, что больше никогда не услышит её голос, не увидит её шикарные образы в школу, которые казались "не к месту", больше не почувствует аромат её духов. Он положил голову на руку, лежавшую на парте. Со стороны казалось, что он просто так отдыхает, но на самом деле он едва сдерживал слёзы. Лайла видела поведение парня. Внутри поселилось чувство победы. Она уже надломила его. Осталось совсем немного и Дюпэн-Чэн отвернётся от него сама. Итальянка перевела взгляд на девушку. По телу Лайлы разлилось одновременно приятное и невыносимое дежавю. Солнечный свет пробился сквозь густую листву дерева, что росло прямо за окном. Он подсветил волосы голубоглазой так же, как когда-то подсвечивал волосы Фэй Ву в Италии. *** Фэй была её воздухом, смыслом жить и причиной просыпаться по утрам. Её преданность восхищала, любовь к традициям даже находясь в Европе, умиляла. Стойкая, смелая и сильная Ву всегда отличалась обостренным чувством справедливости. Этим и воспользовалась Росси. Каждый раз, смотря на неё, итальянка радовалась тому, что всё всегда складывалось так, как хочет она. Фэй приехала в Италию на долгосрочную учёбу по обмену. Сразу же, как китаянка оказалась в стенах лицея, Лайла заприметила её. Узнав имя, она, уже дома, принялась изучать доступную информацию в интернете о прибывшей новенькой. Её интересы были разными, она занималась боевыми искусствами, но также увлекалась модой и любила индустрию красоты. В ней был внутренний стержень и огонь, который зажигал даже просто находящихся рядом с ней. Росси зацепили эти сила, независимость и талантливость в каждом её увлечении. А Лайла же стала для китаянки хрупкой, несчастной девочкой, родителям которой было все равно на неё. И конечно, она прониклась сочувствием и решила всегда быть рядом. Они проводили всё время вместе. На каждом уроке они сидели вместе и работали исключительно друг с другом. Активно следившая за индустрией моды Фэй, однажды наткнулась на работы девушки из Франции. Как же она влюбилась в её работы. — "Посмотри, это же невероятно! Я не понимаю, почему у неё так мало поклонников, я думаю, ей место у самого Габриэля Агреста. Величайшего кутюрье!", - с восхищением говорила девушка своей лучшей подруге, листая работы в планшете. Лайла тяжело сглотнула, её челюсть слегка сжалась, а глаза сузились. Её начала душить дикая ревность. Ей казалось, что эта француженка может отобрать у неё то, что уже принадлежало ей. Она ненавидела, когда во время их разговоров, китаянка начинала отвлекаться и смотрела в экран, хоть отвечать и слушать итальянку она продолжала. Её начинало разрывать изнутри каждый раз, когда она упоминала эту Маринетт Дюпэн-Чэн. Хотелось придушить её просто за то, что Фэй смотрела на экран с таким восхищением, с каким должна была смотреть только на Лайлу. Ненависть медленно начала срастаться с изращенным чувством интереса. Подписавшись на социальные сети Дюпэн-Чэн, она стала изучать каждую деталь её жизни. И всё это из-за того, что она хотела понять, чем та так зацепила Фэй. Что в ней было такого, чего не было у Росси? Она начала узнавать о девушке всё больше и больше. Тем более, что она совсем не соблюдала цифровую гигиену. В один день всё разрушилось. Родители Лайлы всегда замечали, что с их дочерью что-то явно не так. Пугающе пустой взгляд, полное отсутствие эмпатии и странные вспышки одержимости людьми. Она могла говорить о каком-то человеке месяцами, отказываясь замечать и говорить о других. Казалось, что в такие моменты для неё существовал только объект восхищения. Лайла хорошо помнила день, когда узнала о том, что у Фэй появился парень. Она в безумном порыве после отказа от таблеток, которыми её пичкали родители с самого детства, у неё сорвало крышу. Реальность вокруг неё поплыла, и она почувствовала острую необходимость в том, чтобы быть совершенно чистой и искренней со своей подругой. К дому Фэй Росси шла, почти не разбирая дороги, движимая навязчивой идеей: заставить Ву пообещать, что они всегда будут только вдвоём. И когда китаянка впустила её внутрь, то в порыве этого безумия, итальянка вывалила Фэй всё. — "Фэй, ты же понимаешь? Мы созданы друг для друга! Я знаю, какую музыку ты слушаешь, знаю, почему плачешь, знаю все твои секреты. Я знаю о тебе всё. Никто в мире не понимает тебя так же, как я! Ты же знаешь, что это я сделала так, чтобы твои бывшие «друзья» от тебя отвернулись? Это всё ради тебя. Ради тебя я распустила слухи про нас, чтобы никто не тревожил тебя. Это судьба, понимаешь?", - задыхаясь и лихорадочно хватая руки Ву, она со смехом и слезами признавалась в своих действиях. — "И твой парень! Ты разве не видишь сама, что он плохо влияет на тебя? Посмотри, ты изменилась. Стала более чаще витать в облаках и отвлекаться на свой телефон. Раньше ты никогда ничего не забывала, а сейчас можешь забыть положить в сумку тетрадь с домашним заданием. Он забирает твои силы. Но не беспокойся, я уже всё продумала. Я сделаю так, чтобы он исчез, и мы снова останемся вместе. Только ты и я." Фэй в тот момент стояла в полнейшем шоке. Она и подумать не могла, что человек, которого она всё это время считала хрупкой и беззащитной девочкой, на самом деле - настоящий монстр, хладнокровный и опасный. В её всегда горящих, тёплых глазах застыл леденящий ужас. Резко оттолкнув Лайлу, она, не раздумывая ни минуты, она кинулась к телефону, чтобы позвать помощь. Она была превосходным бойцом с отточенными рефлексами, но даже самые опытные мастера боевых искусствах не могут справиться с подлым внезапным ударом ножниц в шею. Лайла вспомнила, как она вслепую схватила со стола тяжелые, заточенные ножницы Фэй для ткани. Китаянка даже не успела ничего сделать, она просто упала на пол, пытаясь зажать рану, пока белый ковёр постепенно становился бордовым. В себя итальянка пришла уже дома, где перед ней стояли родители и кричали на неё. Конечно, влияние и деньги решают всё, поэтому уже на следующий день итальянская полиция была подкуплена, а улики подброшены совершенно невиновному. Сама Лайла же была в стране, на которую давно засматривалась. *** Лайла моргнула, возвращаясь в душный кабинет. Она взглядом прошлась по присутствующим. Многие выглядели подавленно. Даже учитель был очевидно напряжён. Никто и подумать не мог, что прямо сейчас, в кабинете, откуда в случае чего пришлось бы прыгать из окна, сидела та, которая устроила весь этот беспредел в городе. На губах итальянки промелькнула хищная улыбка. Если с Фэй она совершила глупость – была излишне искренней и упустила момент их отдаления, то с Маринетт она больше не позволит себе тех же ошибок. Она не станет признаваться в чувствах, а просто по частям будет отрезать её окружение, пока Дюпэн-Чэн не останется совсем одна и на спасение ей не придёт сама Росси. Маринетт - её второй шанс. *** Когда прозвенел звонок с последнего урока, ученики начали быстро покидать свои места. Одним из первых из класса вылетел Агрест. Кагами же дождалась момента, когда Маринетт осталась одна. Не торопясь, она подошла к подруге. — "Маринетт.", - тихо произнесла девушка. Голубоглазая слегка вздрогнула и посмотрела на подругу. В глазах виднелась боль и усталость. Цуруги едва заметно нахмурилась. — "Ты что-то хотела?", - спросила Дюпэн-Чэн. Японка кивнула. — "Хотела поговорить. Ты как?", - произнеся, девушка начала вглядываться в лицо Маринетт, пытаясь уловить даже малейшее движение мышц. — "Ты проигнорировала Адриана. Он переживает. Мы все. Думаю, нам стоит собраться и поговорить. Как раньше." На лице Дюпэн-Чэн промелькнули растерянность с обидой, которую в ней поселила Лайла. Она вздохнула. — "Кагами, я не хочу разговоров. Он не понимает, что я не хочу слышать об этом вообще. Каждый разговор сводится к тому, что он начинает строить свои теории и обсуждать новые детали. Я не хочу возвращаться изо дня в день в то состояние, когда мне сообщили об этом." Японка сжала ручки своей сумки из натуральной кожи. Слова подруги звучали вполне логично. Но что-то напрягало. Маринетт была настроена резко негативно по отношению к Агресту, хотя раньше таяла от его обычного «привет». — "Но Адриан твой друг, Маринетт. Мы ведь...", - не успела Кагами договорить, как она была перебита. — "Кагами, привет." Итальянка словно появилась из ниоткуда. Она тепло улыбалась, показывая свое дружелюбие, но взгляд на секунду стал ледяным и блеснул так же, как в комнате для допросов после разговора с Маэлем. Её рука легко расположилась на плече Дюпэн-Чэн. — "Мы с Маринетт собирались пойти прогуляться. Ты хочешь с нами?", - Лайла говорила вкрадчиво, вежливо настолько, что становилось плохо. Голубоглазая посмотрела на итальянку с благодарностью. И, конечно, это заметила японка. Лайла всеми своими фразами и действиями будто говорила Маринетт: «Я защищу тебя от окружающих.» Кагами изменилась в лице. Она понимала, что если сейчас начнёт давить на Лайлу, Маринетт окончательно закроется и посчитает её врагом. — "Нет.", - холодно отрезала Цуруги. — "Как хочешь.", - с улыбкой произнесла итальянка и аккуратно повела Дюпэн-Чэн за руку к выходу. Японка осталась в кабинете, продолжая сжимать ручки сумки. В тишине душного класса её дыхание казалось слишком громким. Наконец, она поняла, что именно не так с Росси. Она не знала, как именно Лайла смогла всё так мастерски провернуть, но для себя она решила, что просто так она это не оставит. Росси и Дюпэн-Чэн шли по парку, в котором Зои умоляла Кагами не начинать собственного расследования. Итальянка идеально подстроилась под темп Маринетт, она шла близко, чтобы голубоглазая могла ощущать её присутствие. — "Маринетт...", - мягко начала зеленоглазая. Ее голос был наполнен нежностью и заботой. — "Когда я была на допросе, я так переживала, что тебе тоже придётся с этим столкнуться. Я не могу даже представить, что бы ты испытала, если бы эти циничные, холодные полицейские начали бы заставлять тебя вспоминать Хлою." Дюпэн-Чэн подняла глаза со своих ног на Лайлу. Её взгляд был таким искренним, таким невинным и беспомощным, что внутри Росси зашевелилось словно что-то животное. По телу итальянки пробежали мурашки, а дыхание тяжелее. — "Лайла, спасибо тебе за всё.", - произнесла Маринетт и сглотнула подступавший к горлу ком. Ей было невыносимо тяжело и больно. На фоне Лайлы все её знакомые и друзья постепенно начали теряться, ведь Росси в первую очередь думала не о себе и своей безопасности, а о благополучии Дюпэн-Чэн. — "Думаю, я бы не выдержала допроса. Мне и так очень тяжело...", - прошептала француженка. — "Кагами снова говорила об Адриане, о том, что нам нужно сесть и поговорить... Но я не могу. Мне кажется, что если мы начнём об этом говорить, то я не справлюсь." — "Тебе не нужно этого делать, дорогая.", - Лайла придвинулась ближе, осторожно, едва ощутимо коснувшись её плеча. В её глазах читалось абсолютное понимание. — "Кагами сильная и стойкая. Адриан же...", - Росси сделала паузу, притворяясь, что подбирает слова. — "Ну ты знаешь. Думает, что может и знает всё, пытается опередить полицию. Но они не понимают, что тебе нужна тишина, а не эти игры в детективов. Тебе не нужно делать то, чего ты не хочешь делать, понимаешь? Тебе нужно время, чтобы отдохнуть. Отгородись от них на небольшой промежуток времени, и увидишь, что тебе действительно стало легче. Ко мне ты всегда можешь обратиться. Я всегда готова прийти на помощь." Маринетт тихо кивнула, чувствуя, как тугие узлы в груди и в животе наконец-то ослабевают. Зеленоглазая улыбнулась. Она спрятала свои дрожащие от восторга руки в карманы. — "Пойдём, я провожу тебя. А если хочешь, то завтра можем куда-нибудь сходить, где будем только мы вдвоём." — "Хорошо." Лайла шла, сжимая кулаки, в попытках сдержать свою радость, что Маринетт попадает под её власть. Внутри неё всё кипело и горело. *** В нескольких тысячах километров от Парижа, в Италии, в плохо освещённом кабинете пахло сигаретами и кофе. Горел лишь неосновной свет, а вокруг был полнейший бардак. Различные документы, распечатки, фантики. На полках и шкафах лежал толстый слой пыли. Было видно сразу, что это место лишь для работы и никто тут никогда не убирался. Прямо перед мужчиной лежала папка с надписью: «Лайла Росси. Пациент №38» Из колонок доносился диалог врача с маленькой девочкой. Мужчина перевёл взгляд на распечатку этой записи. На страницах, добытых его людьми из закрытого архива клиники, были написаны выводы детского психиатра, который годами пытался раскусить маленькую Лайлу. «Из заключения детского психиатра доктора Конти. Пациентка Лайла Росси.» «Пациентка необычайно умна для своего возраста, обладает ярко выраженными нарциссическими и социопатическими чертами. На встречах девочка строит из себя идеального, послушного и воспитанного ребёнка, однако эта маска - ложь. За несколько лет, что я наблюдаю за ней, я пришел к выводу, что Лайла страдает от глубокого расстройства личности. У неё отсутствует какая-либо эмпатия, жалость или страх. Прослеживается внутренняя пустота. С детства она научилась маскироваться: крайне точно запоминает и воспроизводит чужие эмоции, заучивает мимику, чтобы казаться «нормальной». Родители не хотят признавать тот факт, что их дочь больна. Они пичкают её тяжелыми нейролептиками, заставляя быть спокойной и послушной ради сохранения образа идеальной семьи. Таблетки делают её тихой, но не лечат. Самая большая опасность заключается в её склонности к одержимости. Если Лайла встречает человека, обладающего чем-то интересным для неё, её пустота превращается в обсессию. Она предпочитает полностью изолировать объект обожания, уничтожая его взаимоотношения с людьми, невзирая на свой возраст. Повторюсь, она действительно очень умна. И она не умеет делиться. Мой прогноз неутешителен: если объект её мании отталкивает её или проявляет нежелание находиться под её контролем, есть вероятность того, что девочка пойдёт на крайние меры.» Мужчина за столом захлопнул папку, из-за чего поднялась пыль. На столе также лежал снимок, присланный его парижскими людьми сегодня утром. На фотографии Лайла Росси с Дюпэн-Чэн на прогулке. Вздохнув, мужчина достал телефон и набрал английский номер. — "Слушаю.", - прозвучал холодный и строгий голос. — "В общем. Мы её нашли. Она в Париже и уже, по-видимому, нашла себе новую Фэй." На том конце повисла тишина. — "Понял. Не теряйте её из виду. Вылетаю в Париж.", - произнёс парень и сбросил звонок. На его пальце тускло блеснул перстень с гравировкой семьи Фатом.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!