Вернутся к фанфику

***

23 апреля 2026, 14:00
      Ставить на будильник, особенно заведённый на 5 часов утра, популярные песенки, это преступление против человечества. Мало того, что разум запоминает их, находясь в самом ужасном на свете настроении, так ещё и напеваешь потом их постоянно, начиная понемногу ненавидеть всё сильнее… Эрика такой привычки никогда не имела. Как-то, когда такая возможность появилась, оставила какую-то известную мелодию, но быстро сменила на бездушный писк, чуть не запустив телефоном в стену через пару дней. Именно поэтому странно захватывающая, вплавляющаяся в разум, включающаяся в сон и разрушающая его мелодия в сопровождении продолжительной вибрации заставила её распахнуть глаза и чуть не вскочить.       И с разочарованным вздохом рухнуть на подушку. Зажмуриться, прикусив губу, несколько раз громко втянуть носом воздух. И как только она могла позволить этому случиться? Она же зарекалась, после той самой единственной ночи оставаться здесь. Боялась? Да. Привязываться и привязывать к себе, давать надежду, ждать чего-то важного… И ведь прошло уже довольно много времени, и надо было привыкнуть, смириться и захотеть остаться… в этой постели, в этой комнате, в этой квартире, в этой стране. В жизни уютного, заботливого, общительного, талантливого и весёлого омеги и его умного, сдержанного и самостоятельного сына. Но что-то каждый раз заставляло уходить. И как бы ей самой хотелось понимать, что именно… Но пока…       - Подъём! – выудив из-под головы подушку, она с размаху бьёт ею мужчину, до того слабо реагировавшего на мелодию собственного будильника. – Мы уснули! И выруби уже свой будильник!       Перехватив подушку, Йере сонно прижимает её к животу, свернувшись плотнее. Каждый раз, закрывая за подругой дверь глубокой ночью, он не может уснуть пока она не отпишется, что добралась до дома – слава Богу, с некоторых пор - квартиры сестры в Хельсинки, а не дома родителей в Темпере – а, проснувшись по будильнику, лежит порой слишком долго, пытаясь нащупать не то причину, по которой она уходит каждый раз, не то повод уговорить хоть раз остаться.       - Ну и что? – ворчит он, дотянувшись всё-таки до телефона и вырубив Навязчивую мелодию. – Я думаю, твои родные догадываются, что ты взрослая девочка и имеешь право ночевать где захочешь…       - А что Свен подумает? – сев на постели, Эрика включает ночник, и золотистый свет облизывает длинные растрёпанные волосы, осветлённые сейчас до полноценного блонда, широкую, но нежную спину, ложится на высокую грудь.       - Думаешь, он не в курсе? – потянувшись, Йере проводит ладонью по мягкой золотистой коже, собирая сонное тепло и нежность безвозвратно ускользающей ночи. – Он умный мальчик, знаешь ли…       О, в этом она не сомневается.       Дурной, если не сказать идиотский график и стиль жизни обоих обеспечивает достаточно продолжительным общением с ребёнком даже, несмотря на то, что она продолжает жить в Канаде и прилетать в Финляндию не чаще раза в несколько месяцев. Работа в книжном в зоне дьюти-фри давно заброшена, благодаря знакомствам приятелей-диспетчеров и пилотов Эрика начинает музыкальную карьеру, которую так же приходится делить между странами, временем, людьми. И каждый перелёт для неё каждый раз всё больше наполняется вопросом, стоит ли однажды не взять обратный билет.       Свен проводит с ней то время, которое занимает новая работа отца. Много лет сторонившийся работы, не связанной с непосредственным общением с людьми, теперь он сводит музыку для других, получая иногда возможность записывать на студии что-то своё. Оно, конечно, фигово продаётся без лейбла и знакомств… но и делается не ради хайпа, а для души. И даже иногда приносит странные дивиденды в виде участия в местечковых мероприятиях в столице и пригородах.       - Поспи ещё, я сейчас приготовлю завтрак, разбужу Свена. Позавтракаем вместе, отведём его в школу… - Йере говорит спокойно, будто предлагает заплатить за мороженое, которое всё ещё не ест, хотя, кажется, год назад врач снимает последние ограничения.       - Нет, я пойду…       Эрика находит на полу лифчик и футболку, наскоро расчёсывает пальцами волосы. Она сама не знает, что не даёт ей согласиться, будет этот замечательный человек просить её снова и снова или больше никогда…       Она выходит как всегда, держа в руках свои ботинки на каблуке, чтобы обуться в тамбуре, не убрав волосы и не почистив зубы. Может, если бы однажды она нашла бы в себе силы поставить в стаканчик свою зубную щётку, что-то изменилось бы… Но не здесь, не сегодня, не сейчас.       Йере плетётся следом, тяжело вздыхая, сведя отчаянно брови домиком. Под рёбрами ноет сильнее, чем совсем свежая татуировка над сердцем. Как будто что-то обрывается прямо здесь и сейчас, что-то важное, незримое, но живое.       - Оставайся…       Он чувствует себя на месте Йонне, который много лет назад припёрся на удачу в съёмную квартиру где-то в этом же районе (Йере не может вспомнить её адрес, как бы сильно ни любил), чтобы просить поехать с ним единственного человека, который верил в его порядочность в тот момент. Только вместо злобы и желания оскорблять в нём закипает бессилие и усталость, желание сдаться и больше не предпринимать никаких попыток стать счастливым. Даже, если она вернётся снова, прилетев через несколько месяцев на запись дебютного альбома… Эрика мотает головой, как-то болезненно прикусывает губу, прижав к себе сумочку, вызывает по мобильному такси и только после этого подходит, чтобы поцеловать. Её губы горчат от непринятых ещё решений и жгутся так, что хочется выть.       - Психолог в телевизоре, - сообщает сонно Свен, выйдя из комнаты, когда дверь за Эрикой закрывается, и отец с опустошённым отчаянием поворачивает в замке ключ, - говорит, что, если альфа себя так ведёт, это значит, она не готова к серьёзным отношениям. Или, - он зевает, прижимает к себе ближе потрёпанного двумя переездами и слишком долгой для плюшевой игрушки эксплуатации Муми-папу, - у неё избегающий тип привязанности.       - А психолог в телевизоре не говорил, что такое неуместный комментарий? – ехидно интересуется Йере. Ребёнок, даже, если ему 8 лет, и он знает, что такое «типы привязанности» и даже – «когнитивный диссонанс», не должен знать, что его родителю может быть невыносимо больно из-за такой глупости, как нерешительность женщины, с которой он встречается вот уже больше двух лет. – Чего вскочил так рано? Хочешь перед школой в комп поиграть? С минуту Свен сверлит отца излишне серьёзным взглядом, но всё же сдаётся первым и кивает.       Электронный фестиваль в Эспоо – та ещё пытка. Небольшой парк кишмя кишит комарами, подростками, улизнувшими на улицу после отбоя с желанием бесплатно просочиться на мероприятие, пьяными и наркоманами. По мнению мамы, впрочем, другая публика на подобное мероприятие и не поедет. Мнение это она высказывает сразу, как только узнаёт, что её старшему сыну предоставили не просто право выступить на довольно крупном мероприятии, но и выделают слот в целый час перед выходом хэдлайнера. О том, что в согласованную программу входят в том числе и пять песен его собственного сочинения, она и слышать не хочет.       - Мне придётся уехать на целые сутки, - терпеливо, но требовательно обрывает поток негатива в адрес своих потенциальных слушателей Йере. – Забери Свена, пожалуйста, к себе? Я отведу его утром в школу и уеду, тебе надо будет забрать его на обед, присмотреть, пока будет делать уроки, накормить ужином и уложить не позже одиннадцати. Я утром приеду к тебе и заберу его.       - Какой нормальный человек организует подобные празднества, - это слово она выплюнула с особой неприязнью, - в пятницу!? Они что, не знают, как учатся дети!? Или у них там у всех детей нет? Кстати! А женщина твоя где!?       - Женщина не моя, - Йере пришлось переложить трубку в другую руку в ухе уже звенело от претензий родительницы, а пропустить мимо ушей ехидное «Ну, да, вы просто спите» было жизненно необходимо, - и она в Канаде, у неё тоже концерт…       - Очень жаль, - мама зашуршала чем-то, судя по всему, намекая, что ей пора возвращаться к делам. – Я так надеялась, что ты найдёшь, наконец, хоть кого-то, кто о вас позаботится.       До какой степени эти слова втаптывают в землю самооценку, Йере осознаёт только повесив трубку и проведя ладонью по лицу: от моментально потекших из глаз слёз кожа становится мокрой и липкой в миг.       Микка (13:10): Мне казалось, ты должен был всё понять о нашей маме, когда она отказалась встречать тебя со сборов только потому, что она уже погуляла с собакой и не хотела снова обуваться. Вы (13:11): А ты работаешь?       Микка (13:13): Да. О, смотри, 13:13! Интересно, волшебное время или проклятие? Я правильно понимаю, что проблема только в том, чтобы встретить мелкого со школы? Я попробую сбежать с работы на часок. Только ключи ему дать не забудь! Вы (13:17): Брат, за мной должок!       Как ни странно, именно после этого выступления, которое прошло как на иголках и запомнилось исключительно столкновением с хэдлайнером другой сцены, приглашённой звездой из Германии, прослушивания того немного, что Йере выкладывал в сеть, начали понемногу подрастать. Выгибая удивлённо бровь, он каждый день проверял с утра соцсети, и видел там всё больше и больше хвалебных, а то и восторженных отзывов. В том числе, и от людей, чьи имена, фамилии и псевдонимы были хорошо знакомы по работе с их музыкой…       - Тебе нужен продюсер, - внушает Эрика, сонно моргая после концерта. Но семь часовых поясов между ними не дают другого времени, чтобы поболтать. – Ну, или хотя бы лейбл, чтобы кто-то управлял не просто прослушиваниями, а продажами!       - Детка, это просто хобби, - Йере пожимает плечами, не отрывая взгляда от дороги. Машина арендная, подвеска разболтана, мотор шумит, но большего, чтобы вспомнить навыки вождения, пока не нужно. – Денег на этом я не подниму, придётся работать, а продюсеру ещё и платить придётся…       - Конечно, это хобби. – Эрика вздыхает. Три года назад она и сама считала, что петь, это всего лишь прихоть, и уходить с работы в магазине будет большой ошибкой… А сегодня она сама чуть не оглохла от дружного подпевания забитого зала пусть небольшого, но всё же не клуба, а настоящего концертного зала. – Но я знаю тебя как никто, и я знаю, насколько ты талантливый и какой энергией можешь заражать людей. Даже, если из этого ничего не выйдет… За спрос не бьют, милый! Попробуй… Я поддержу тебя, ты же знаешь! – неожиданно ей стало смешно при мысли, что даже на таком расстоянии она имеет власть над омегой. - Не заставляй меня на тебя рычать!       И тут же – до чёртиков, до помутнения перед глазами и шума в ушах больно от того, как легко она могла всё это потерять. И насколько это неотвратимо.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!