Приглашение.

Неудачники провели большую часть этого душного лета в загородном доме, который они отыскали в лесной чаще еще два года назад. Главным штабом стал примыкающий к дому гараж — царство мазута, ржавчины и юношеских амбиций. Здесь, среди обгоревших шин и пустых банок из-под моторного масла, безраздельно властвовал Ричи. Его байк — старый Kawasaki, прозванный «Франкенштейном», — достался ему от отца. Тозиер был классическим самоучкой: с двенадцати лет он уже вовсю гонял по проселкам, выжимая из железного коня всё возможное и невозможное. Ричи сплюнул на щербатый бетонный пол и вытер испачканные мазутом руки о подол своей безнадежно испорченной гавайской рубашки. «Франкенштейн» выглядел жалко: слой пыли, облупившаяся краска, выставленные напоказ «внутренности». — Если эта лоханка не заведется с первого рывка, клянусь, я сдам её на металлолом и куплю себе самокат. Розовый. С корзинкой, — проворчал Тозиер, поправляя очки, которые то и дело соскальзывали с переносицы из-за пота. — Она заведется, Рич. Ты вчера четыре часа перебирал карбюратор. Вероятность механической ошибки — всего три процента. Голос Эдди донесся из угла, где он соорудил себе подобие трона из старого стула и груды выцветших подушек. Каспбрак выглядел пугающе хрупким. Жесткий свет, пробивавшийся сквозь распахнутые двери, подчеркивал острые скулы и глубокие тени под глазами. Его тонкие, почти прозрачные пальцы нервно сдирали этикетку с бутылки теплой воды. Ричи на мгновение замер, зацепившись взглядом за то, как сильно выпирают кости на запястье друга. Глядя на Эдди, казалось, что его можно сломать одним неосторожным движением. — Эй, сеньор Главный Механик, ты сегодня вообще заправлялся? — Тозиер нацепил привычную маску «Балабола», стараясь скрыть за иронией подступающую панику. — А то выглядишь так, будто тебя самого можно использовать вместо гаечного ключа — такой ты стал плоский. Эдди даже не улыбнулся. Он лишь плотнее сжал бутылку. — Я съел яйцо утром. И яблоко. Скорость требует жертв, Ричи. Лишний вес замедляет байк на входах в повороты, ты сам это талдычил весь прошлый месяц. — Я имел в виду вес запчастей, придурок, а не твои несчастные завтраки! — Ричи уже хотел подойти и встряхнуть его, но в этот момент тишину гаража нарушил резкий скрип двери. На пороге стоял Билл. В руках он сжимал помятый желтый конверт. Его лицо было непривычно красным — то ли от жары, то ли от того, что он бежал всю дорогу от почтового ящика. — Т-тебе пришло письмо, — выдохнул Денбро. — Из И-индианы. Тозиер выхватил конверт. На обратной стороне красовался строгий штамп: *«Хоукинс, Юниорская Мотоциклетная Ассоциация».* — Это приглашение на «Летний Гран-При Хоукинса», — прошептал Эдди. Он мгновенно оказался рядом, заглядывая через плечо друга. В его глазах на долю секунды вспыхнул тот самый азартный огонь, который, казалось, давно угас под гнетом слабости. — Рич, это же крупнейшая гонка в стране. Для таких… самородков, как мы. Ричи вскрыл конверт. Внутри был глянцевый буклет с фотографией безупречного трека и официальный бланк. *«Уважаемый Ричард Тозиер, Ваши результаты на региональных заездах в Новой Англии привлекли наше внимание...»* — Ричи бегло читал строки, пока не наткнулся на приписку в самом низу, сделанную от руки: *«P.S. Приезжай, если не боишься. Майк Уилер из местного клуба обещал, что никто из "деревенских" не продержится на его хвосте и двух кругов».* — Майк Уилер? — Ричи прищурился. Это имя было на слуху у каждого, кто хоть раз открывал спортивные журналы. «Золотой мальчик» Индианы, лидер «Клуба Адского Пламени». Быстрый, дерзкий и, по слухам, совершенно не знающий поражений. — Он профессионал, Ричи, — тихо произнес Каспбрак, и в его голосе прорезался страх. — У него заводской Yamaha, лучшие спонсоры, личные врачи... У него есть всё. А у нас не всегда хватает денег даже на нормальный бензин. Тозиер посмотрел на Эдди. На его бледную кожу, на то, как тот судорожно сжимает в кармане ингалятор. В Дерри они просто медленно гнили заживо в этом вечном сером тумане. — Знаешь что, Эдс? — Ричи внезапно сжал плечи друга, чувствуя под ладонями только острые ключицы. — Мы едем. Мы соберем этот чертов фургон, погрузим в него «Франкенштейна» и отправимся в этот ваш Хоукинс. — Ричи, это чистое безумие… — начал было Эдди, но Тозиер перебил его, глядя прямо в глаза: — Нет, Эдс. Безумие — это оставаться здесь и ждать, когда нас окончательно сожрет это место. Я утру нос этому Уилеру. Я покажу ему, как гоняют в Мэне. А ты… ты будешь моим мозгом. Моим штурманом. Мы сделаем их всех. — Мы выиграем этот грант, Эдс. Обязательно. И ты купишь себе самые лучшие витамины, личного диетолога и… что там еще нужно, чтобы ты перестал быть похожим на викторианское привидение? Каспбрак посмотрел на конверт, а затем перевел взгляд на Ричи. На его губах промелькнула слабая, почти призрачная улыбка — такая редкая в последнее время. — В Хоукинсе плохая вода, Ричи. И там наверняка полно энцефалитных клещей… — Значит, мы зальем весь фургон антисептиком и будем спать в скафандрах, — Ричи рывком притянул Эдди к себе, на мгновение крепко прижав к груди. Сквозь тонкую ткань футболки он почувствовал, как бешено, по-птичьи колотится сердце друга — словно мотор, работающий на запредельных оборотах. — А мы что? Про нас вы уже забыли? — Билл подал голос, стараясь скрыть за легкой обидой подступающую грусть. — А вы будете королями этого поместья, — Ричи шутливо поклонился. — Будете драить полы, готовить изысканные блюда из консервов — сказка, а не жизнь! А мы будем присылать вам открытки с автографами. — Ну ты и придурок, Тозиер, — Билл качал головой, но в его глазах светилась теплота. — Ладно, езжайте. Мы присмотрим за домом. — Спасибо, Биг Билл. — Ричи по-дружески толкнул его в плечо и, наконец, выпустил Эдди из объятий. — Всё, по коням. Эдс, шевели булками, нам еще паковаться. Сборы были хаотичными. Ричи скидывал в сумку одежду вперемешку с гаечными ключами, в то время как Эдди с хирургической точностью упаковывал аптечку, проверяя сроки годности каждого бинта. Вместе с Майком Хэнлоном они за десять минут — с перерывами на отдых и тяжелое дыхание Эдди — затащили «Франкенштейна» в кузов фургона. В последний вечер они устроили пир: заказали огромную пиццу на всех. Гараж наполнился смехом и запахом дешевого сыра. Беверли не умолкая говорила о том, как гордится Ричи; Бен увлеченно рассказывал о дорожных развязках по пути в Индиану. И только Эдди сидел молча, глядя на свой кусок пиццы так, словно на тарелке лежала порция яда. В какой-то момент он тихо встал. — Я устал. Завтра рано вставать. Всем спокойной ночи. Когда он ушел, в гараже на мгновение стало слишком тихо. Ричи проводил его взглядом, но ничего не сказал. Спустя пару минут он сгреб тарелки — свою и почти нетронутую порцию Эдди — в раковину. — Всё, ребят, я тоже в люлю. Завтра выезжаем на рассвете, так что прощайте сейчас. Всем сладких снов, бейбы. — Иди уже, «звезда трека», — беззлобно передразнил его Стэнли. Тозиер ушел в дом, но направился не в свою комнату. Он тихо толкнул дверь в спальню Эдди. Тот сидел на краю кровати, сгорбившись, и что-то быстро записывал в свой потрёпанный блокнот. — Эй, — Ричи мягко опустился рядом и обнял его за плечи, чувствуя под рукой каждую косточку. — Пора баиньки, чемпион. Завтра великий день. — Я знаю, Рич. Сейчас лягу. — А что это у нас тут? Секретные мемуары? — Ричи ловко выхватил блокнот, игнорируя слабую попытку Эдди его перехватить. Он ожидал увидеть список лекарств или запчастей, но строчки в тетради заставили его сердце пропустить удар. *«Вареное яйцо — 60 кал. Яблоко (маленькое) — 45 кал. Пицца (один укус) — ок. 50 кал?»* — Эдс… это что за математика? — Рич, отдай… это просто… — Эдди выхватил блокнот и сунул его под подушку, его лицо залила болезненная краска стыда. Тишина в комнате стала густой и тяжелой. Ричи потребовалось всего несколько секунд, чтобы осознать масштаб катастрофы. — Эдс… — Ричи придвинулся ближе, заставляя друга положить голову ему на плечо. — Ты же понимаешь, что ты и так прозрачный? Если ты продолжишь считать эти чертовы цифры, я не дотяну тебя до Хоукинса. Ты просто… исчезнешь. Я не хочу тебя потерять из-за голода, слышишь? — Я не… это просто контроль. Чтобы не было тяжести в желудке перед гонкой, — голос Эдди дрожал, выдавая его с головой. — Да? А я думаю, это ложь, — тихо отозвался Ричи. Он осторожно поцеловал его в макушку и погладил по впалой щеке. — Ложись спать, милый мой. Тебе нужны силы. — Спокойной ночи, Рич. Тозиер заботливо укрыл его старым колючим одеялом и выключил ночник. В темноте он еще долго стоял у двери, слушая прерывистое дыхание Эдди и понимая: эта поездка в Хоукинс будет гонкой не за кубком, а за жизнь самого дорогого ему человека.