Глава 4. Сбой системы

Магазин встретил нас чем-то до боли знакомым: смесью лака для волос и приторно-сладких духов, от которых мгновенно запершило в горле. Вокруг шуршали бесконечные ряды блестящего атласа и топорщились нелепые рюши. Джессика уже вовсю крутилась перед зеркалом, придирчиво прикладывая к себе что-то пышное и пугающе синее. Мы с девочками переглянулись. В наших планах было «не отсвечивать», но, оказавшись среди этого безумия, мы не удержались и самозабвенно нырнули в вешалки — азарт исследователей прошлого взял верх. — Боже, посмотрите на это! — Полина выудила из недр стойки шелковое платье цвета шампанского. Это была изысканная модель без бретелек с мягкой драпировкой на лифе, подчеркивающей фигуру. Но главным акцентом был асимметричный подол: юбка уходила вбок, рассыпаясь каскадом из нескольких слоев пышных, игривых воланов. — Если я в этом появлюсь на выпускном, Форкс ослепнет от красоты. Мы мерили всё подряд: тяжелый атлас, органзу, которая кололась как стекловата, и те самые платья с открытой спиной. Я видела, как Ангелина прикладывает к себе длинное, струящееся платье нежно-голубого цвета. У него был элегантный вырез «хомутик» и тончайшие бретельки. Ткань украшал изящный цветочный узор, который в этом цвете казался почти призрачным, а дополняла образ легкая невесомая накидка, спадающая с рук. Ангелина явно представляла, как бы оно смотрелось в бальном зале Вольтерры — холодное, аристократичное и безупречное. Пока Джессика и Анжела спорили о длине подола, мы краем глаза следили за Беллой. Она выглядела потерянной среди всей этой девичьей суеты — сидела в углу, уткнувшись в записи, и едва участвовала в разговоре. И тут я увидела платье, в котором на балу была Джессика: ярко-розовое, почти неоновое платье из плотного атласа. У него был невероятно смелый и красивый глубокий V-образный вырез в области декольте и оригинальная деталь — небольшой вырез-замочная скважина прямо под лифом. Оно выглядело дерзко, ярко и на сто процентов в стиле Джессики. — Джесс, смотри! Кажется, это будет на тебе идеально смотреться! — вскрикнула я ей, крутя в руках вешалку с этим платьем. — О боже мой, это точно МОЁ платье! — удивлённо сказала Джессика, прижимая к себе сверкающую фуксию. По её лицу было видно: в её голове она уже королева бала. Мы смеялись и носились между стойками, помогая друг другу с выбором. Полина и Ангелина в итоге выбрали своих фаворитов, а я всё никак не могла найти что-то «своё», как и Анжела. Джессика же была в полном восторге от ярко-розового платья, которое я ей предложила, и уже не выпускала его из рук. В какой-то момент в окно настойчиво постучали. Те самые типы, что преследовали нас взглядами на улице, теперь стояли снаружи. Грязные ухмылки, свист... В другой ситуации нам было бы не по себе. Но сейчас, среди этих гор розового атласа и блесток, они казались какими-то мелкими и карикатурными. Мы с Анжелой переглянулись, синхронно скривили лица в одинаковой гримасе «фу, какая гадость» и... просто рассмеялись. Насколько я помнила, в каноне Анжела в итоге выбрала на выпускной что-то белое и довольно пышное. Но её идеальная осанка и тонкая талия заслуживали чего-то более изысканного. И пока я искала, мои пальцы наткнулись на вешалку с совершенно особенным нарядом. Это было длинное струящееся платье из нежного лавандового атласа, который при свете ламп отливал серебром. По всей ткани рассыпался тонкий, почти ювелирный черный цветочный узор, напоминающий таинственные переплетения ночного сада. Тонкие бретельки открывали линию плеч, а фасон настолько идеально подчеркивал фигуру, что Анжела в нем должна была выглядеть как лесная нимфа, случайно зашедшая на бал. К нему так и просились высокие полупрозрачные черные перчатки, которые добавили бы образу нужной драматичности и стиля. Когда я решила показать платье Анжеле, мы одновременно повернулись друг к другу с вешалками в руках. Она, как оказалось, тоже не теряла времени и держала платье для меня. — Вот! — выдохнули мы в один голос. — Ого... Ты уверена? — Анжела во все глаза смотрела на мой выбор, и в её взгляде уже читалось восхищение. — Анж... оно восхитительно. Оно просто обязано быть твоим. Давай мерить? Но насладиться моментом нам не дали. В этот самый момент Белла, которая всё это время была тише воды ниже травы, пробормотала что-то невнятное про книжный магазин и начала быстро собирать вещи. Мы с девочками мгновенно переглянулись. Полина и Ангелина пулей скрылись за вешалками, чтобы как можно скорее стянуть платья и влезть в свою одежду. В воздухе повисло напряжение, они что-то лихорадочно шептали друг другу, пытаясь застегнуть молнии на джинсах. Что же... Видимо, сегодня большой примерки не будет. Как только Белла выскользнула за дверь, мы тут же «включили» режим спецагентов. — Девочки, у меня резко разболелась голова, — я прижала ладонь ко лбу, изображая максимально страдальческое лицо и стараясь, чтобы голос не дрожал от предвкушения. — Мы догоним Беллу, подышим свежим воздухом и встретимся с вами в ресторане через полчаса, окей? Джессика даже не обернулась, слишком занятая своим отражением в зеркале (розовый атлас творил чудеса с её самооценкой), а Анжела лишь понимающе и одобрительно кивнула. Мы, едва не спотыкаясь о собственные ноги в попытке не сорваться на бег прямо в магазине, рванули на улицу вслед за нашей «целью». Мы скользили по теням, стараясь не шуметь. Порт-Анджелес в сумерках выглядел куда мрачнее, чем в фильме. Туман здесь был не уютным, а липким, пахнущим выхлопными газами. Мы шли по пятам за Беллой, но в какой-то момент я замерла, потянув девочек в тень за угол старого кирпичного здания. — Тише, ты нас спалишь... — шикнула Полина, когда мой ботинок громко скрипнул по гравию. Я указала пальцем через дорогу. Там, почти сливаясь с темнотой в кустах, застыла неподвижная фигура. Эдвард. Он не просто следил — он буквально впитывал каждое движение Беллы, пока она заходила в книжный. — Видели? — шепнула я. — Он даже нас не видит. Сталкер долбаный. — Так-то мы тоже сталкерим Беллу, — резонно заметила Ангелина, поправляя капюшон. — Это другое! — я отмахнулась, не сводя глаз с «Вольво» в отдалении. — Мы группа поддержки, а он... ну, он это он. Мы прибавили шагу и нагнали Беллу как раз в тот момент, когда из теней переулка вынырнули они. Несколько парней, от которых за версту несло дешевым пивом, грязным потом и мерзкими намерениями. Они начали «кис-кискать», преграждая путь. Белла вздрогнула и попятилась, но мы уже выросли перед ней живой стеной. — Ну давай — я сделала шаг вперед, глядя самому активному прямо в глаза и растягивая губы в недоброй усмешке. — Пошли, пошли. Хорошо проведем время, раз уж вы так напрашиваетесь. Парни опешили. Такой наглости от «хрупких школьниц» они явно не ждали. — Чё ты заглох, маленький? — подначила я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Смелый только когда девчонка одна? — Слышь, козлина, — Полина сделала шаг в сторону, оценивающе оглядывая их куртки. — Ты в зеркало себя видел, спермобак недоразвитый? От тебя разит так, будто ты в мусорном баке родился. У главаря дернулся глаз. Он явно хотел что-то вякнуть, но Ангелина молча, со стальным блеском в глазах, решительно завела Беллу себе за спину, прикрывая её как профессиональный телохранитель. Атмосфера накалилась до предела, воздух стал тяжелым... и тут раздался визг тормозов. Серебристая «Вольво» вылетела из тумана, а через секунду из нее материализовался сам Эдвард. Его лицо в свете фар казалось не просто бледным, а мертвенно-фарфоровым, а глаза полыхали тем самым лихорадочным блеском, от которого у обычных фанаток подкашиваются ноги. Но он наткнулся на наши колючие, абсолютно не восторженные взгляды. — А ты чё? Тоже за ней следишь? — бросила я, даже не пытаясь скрыть сарказм. — Если уж подрабатываешь сталкером, мог бы и поторопиться. Эдвард бросил на нас короткий, совершенно недоумевающий взгляд. Кажется, его мозг, привыкший к восхищению окружающих, на секунду завис. Но потом он перевел взгляд на парней. Его лицо исказилось такой первобытной, холодной яростью, что те буквально вжались в друг друга. Им не нужно было ничего объяснять — они просто начали пятиться назад, пока не скрылись в темноте подворотни. — А нас подвезти не хочешь? — спросила Ангелина, кивая на машину. — Садитесь, — отрывисто бросил Эдвард, не глядя на нас. — Ой, спасибо, барин, — пробормотала я, залезая на заднее сиденье. Когда он сам запрыгнул за руль и рванул с места так, что шины взвыли, Полина не удержалась: — Слушай, шеф, а можно помедленнее? У нас в планах был ужин в ресторане, а не досрочная встреча с Богом. Эдвард даже не шелохнулся, лишь его пальцы на руле сжались чуть сильнее. Мы ехали в гробовой тишине, если не считать бешеного стука сердца Беллы, который, казалось, заполнял всё пространство. Мы втроем сидели сзади, скрестив руки на груди. Внутри всё кипело — и от этих придурков в переулке, и от всей этой сюрреалистичной ситуации. Нам было уже плевать, «фоновая» мы мебель или нет, но вот мысли... мысли пришлось взять в узду. Я изо всех сил старалась думать о чем-то максимально скучном, вроде состава освежителя воздуха, лишь бы не «фонить» знанием его секретов. В какой-то момент Эдвард и Белла одновременно потянулись к обогревателю. Их пальцы соприкоснулись, и по салону будто прошел электрический разряд. Они замерли, переглядываясь так долго и странно, что мы втроем синхронно закатили глаза. — Спасибо... — глухо произнес Эдвард, когда мы вырулили на освещенную улицу. — Спасибо, что заступились за неё. Мы промолчали. В салоне пахло дорогим парфюмом, кожей и таким густым напряжением, что его можно было резать ножом. Когда мы подъехали к ресторану, Джессика и Анжела уже выходили на крыльцо, кутаясь в куртки. — Где вы были? Мы вас заждались! — Анжела выглядела встревоженной. — Да... мы так проголодались, что... — начала Джессика, но замолкла, увидев, кто вышел из «Вольво». Эдвард моментально сменил маску. Злобный хищник исчез, на его месте появился безупречный, вежливый джентльмен. — Извините, это я задержал Беллу... и её подруг, — произнес он своим бархатным голосом. — Мы разговорились, и я предложил их подвезти. Джессика и Анжела тут же расплылись в счастливых улыбках, мгновенно забыв про опоздание. — Ахаха, да ничего страшного, бывает! — защебетала Джессика. — Думаю, моя обязанность накормить Беллу, — Эдвард плавно, почти по-актерски повернулся к Свон, игнорируя наше присутствие. — Если ты не против, конечно. — О, он такой заботливый... — прошептала Анжела, глядя на Эдварда. — Очень заботливый... — расслабилась Джессика. Мы втроем стояли в стороне, скрестив руки на груди, и молча наблюдали за этим театром одного актера. Боже, он мог бы и нас пригласить поесть, раз уж мы спасали его «личный сорт героина» от быдла в подворотне. Но нет, массовка свободна. — Да, я бы поела, — согласилась Белла. — Тогда до завтра, увидимся! — Джессика потянула нас за собой. — Пошлите, девочки? Белла помахала нам и направилась к ресторану вслед за Эдвардом. — Кажется, сейчас она узнает, что он читает мысли, — шепнула Ангелина, глядя им в спину. — Боже, если бы нам в реальности признались в таком, мы бы решили, что парню пора лечиться. А тут — романтика. Дорога из Порт-Анджелеса в Форкс казалась бесконечной. За окном мелькали черные силуэты деревьев, а дождь, который в этом городе шел, кажется, даже по расписанию, монотонно барабанил по стеклу. Мы ехали в машине Джессики, слушая её бесконечный щебет о том, как Белла умудряется всем нравится, и старались просто не уснуть. В Форксе мы пробыли уже почти три месяца, но это время ощущалось странно. Система будто бы жила своей жизнью: иногда мы проживали каждый час, а иногда просыпались — и бац, прошла неделя. Эти «провалы» в текстурах времени сначала пугали, а потом стали привычными. Мы скучали по дому. По нормальному кофе, по родителям, по друзьям, по возможности просто выйти на улицу и не встретить вампира. Единственное, по чему мы точно не скучали — это по универу. Хоть в чем-то система проявила милосердие. Наш дом в Форксе встретил нас привычным запахом старого дерева и сырости. На крыльце горел тусклый фонарь, а в окнах гостиной мерцал синеватый свет телевизора. Наш «папа» снова был на посту. Сначала это был просто безликий персонаж. Мы быстро поняли, что у него нет даже имени в коде — на любые вопросы о себе он выдавал стандартную улыбку и уходил от ответа. Но когда мы решили дать ему имя Стив, что-то в этом мире «щелкнуло». Из обычного декоративного элемента он начал превращаться в человека. Он стал выдавать нам карманные деньги, которые каждое утро дисциплинированно лежали у тарелок с завтраком, а его взгляды стали... тяжелее. Сложнее. Мы зашли в дом, скидывая мокрые куртки. Стив сидел в своем любимом кресле, уставившись в газету. — Привет, Стив, — бросила я, проходя на кухню. Мы с Полиной переглянулись, достали из холодильника по баночке холодного пива и, не сговариваясь, плюхнулись на диван. Обычно Стив в такие моменты просто продолжал разгадывать свои бесконечные кроссворды, которые, кажется, состояли из одних и тех же слов: «дождь», «лес», «рыбалка». Но сегодня всё пошло не по сценарию. Он не повернул головы, но его голос прозвучал четко, перекрывая шум рекламы по ТВ: — Как ваша учеба? Мы с Полиной чуть не поперхнулись пивом. Это был настоящий прогресс. Стив, который раньше общался на уровне «Передай соль» и «Хорошая погода (нет)», вдруг проявил интерес к нашей фальшивой биографии. — Все хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от удивления. — Как твоя работа? — Тоже хорошо, как обычно, — Стив сделал глоток из своей банки и вдруг повернулся к нам. Его взгляд замер на Ангелине. В нем не было привычной программной пустоты — там на мгновение промелькнула настоящая, человеческая тревога. — Слышал, Ангелина недавно чуть не утонула? — он продолжал смотреть на неё, будто пытался вспомнить что-то важное. — Будь осторожнее. Твоя мама бы была очень расстроена. Девочки, присматривайте друг за другом. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как работает холодильник. Это было чертовски мило и одновременно пугающе. Стив только что выдал контекстную информацию, проявил заботу и даже упомянул «маму», о которой в этом мире мы вообще ничего не знали. На секунду он перестал быть НПС. Он стал нашим отцом. Но магия длилась недолго. В следующую секунду его лицо вдруг дернулось, мышцы расслабились, и он с абсолютно обычным, отсутствующим выражением лица отвернулся к телевизору. Мы допили пиво в молчании, глядя в экран. Завтра будет новый день, новые прыжки во времени и новые попытки Беллы Свон выяснить, почему её парень такой бледный. А у нас был Стив. И, честно говоря, он нравился нам всё больше.

***

На следующий день погода выдалась на редкость спокойной: не слепящее солнце, но и не привычный депрессивный ливень — просто ровное серое небо, которое в Форксе считается «хорошим днем». Мы стояли на парковке у школы в компании Эрика, Анжелы и остальных ребят, увлеченно перетирая тему предстоящего бала. — Монте-Карло! — Эрик так активно жестикулировал, что едва не задел Джессику. — Это же классика: смокинги, роскошь, казино...Джеймс Бонд! Анжела улыбалась, наводя на нас объектив своего фотоаппарата. — Девочки, станьте чуть левее, — попросила она, готовясь сделать кадр, но внезапно её палец замер на кнопке. Она так и не перевела взгляд обратно на нас, уставившись куда-то нам за спины. — Вот это да... Мы синхронно, как по команде, развернулись. По парковке, словно в замедленной съемке, катилась та самая серебристая машина. Она остановилась с подчеркнутой аккуратностью, и из неё вышел Эдвард. На нем были солнцезащитные очки, а на лице застыла маска такого зашкаливающего пафоса, что казалось, будто за ним сейчас посыплется рекламная пыльца. Он обошел машину и по-хозяйски открыл дверь Белле. Когда она вышла, он небрежно накинул руку ей на плечо, притягивая к себе. Это было официальное заявление: «Мы вместе». Мы с девочками переглянулись. Случай с нападением в переулке был, по нашим ощущениям, буквально вчера. — Так, секундочку, — шепнула я, чувствуя, как в голове происходит программный сбой. — Где «И давно тебе семнадцать»? Где «Личный сорт героина»? Где всё это про льва и овечку? — Похоже, сценарий решил, что мы слишком много на себя берем, — Ангелина сложила руки на груди, с прищуром глядя на «сладкую парочку». — Бляяя... — Полина выглядела по-настоящему расстроенной. — А я так ждала сцену в лесу. Хотела вживую посмотреть, как работает этот Эдвард Сваровски. Мы отошли в сторону от восторженных одноклассников. — Это получается, система решила тупо нас проигнорить и перекинула через событие? — возмутилась Ангелина. — Мы тут, понимаешь, в подворотнях с гопниками махались, а нам даже не дали посмотреть, как этот «алмаз неограненный» будет перед ней выпендриваться? — Обидно, — вздохнула Полина. — Я реально планировала пробежать мимо них в том лесу с фотиком. Представляете лицо Эдварда, когда его прерывают на самом эпичном моменте признания? Мы посмотрели вслед Эдварду и Белле. Они заходили в школу, окруженные невидимой аурой «главных героев», а мы стояли на обочине сюжета, понимая, что в этом мире время — штука крайне нестабильная. Хотя можно и понять систему. Будто бы если мы бегали по лесу, то Эдвард бы нас не заметил. Слишком палевно для НПС. Хотя НПС нас уже сложно назвать. — Слушай, — я хмыкнула, поправляя сумку, — если бы мы реально выскочили из кустов с криком «Улыбочку!», Эдвард бы, скорее всего, просто схватил Беллу в охапку и улетел на дерево со скоростью света. А потом мучился бы вопросом, почему три девчонки обладают такой феноменальной способностью оказываться в самом неподходящем месте. — Это точно, — подхватила Ангелина. — Система и так трещит по швам. Мы медленно пошли к крыльцу, чувствуя, что роль массовки окончательно провалена. Мы больше не были просто «фоном» для Калленов и остальных. Мы стали той самой непредсказуемой переменной, которая делает этот серый мир Форкса гораздо более живым. — Знаешь, — добавила я, оглядываясь на удаляющуюся пару, — может, оно и к лучшему, что система нас иногда «скипает». Если бы мы видели всё это нытьё про «льва и овечку» вживую, мы бы точно не удержались от комментариев. А так — сохраняем нервы и достоинство. Идемте, у нас там еще проект недоделан, хотя кому он нужен в этом мире...

***

Проходили дни, которые сливались в одну туманную картинку. Пока каноничная парочка проживала свой «эпический» роман, мы всё больше времени проводили со Стивом. Оказалось, что помогать ему разгадывать кроссворды и спорить о том, какую из десяти абсолютно одинаковых синих рубашек он наденет завтра — занятие куда более душевное, чем попытки вписаться в школьную иерархию Форкса. Наши вечера превратились в уютный ритуал: телевизор, пачка чипсов на троих и Стив, который с каждым днем становился всё «человечнее». В один из таких вечеров, когда по ТВ шло какое-то бессмысленное шоу, Стив вдруг отложил газету и с доброй усмешкой спросил: — Ну что, девчонки, вас кто-нибудь уже позвал на этот ваш бал? — Ну, Полину Эрик пригласил, — ответила я, закидывая в рот чипсу. — А мы с Ангелиной пока так... вдвоем пойдем, если что. — Ну ничего, девочки, — Стив мягко улыбнулся, и в этот момент он окончательно перестал напоминать НПС. — Вы у меня самые прекрасные, парни просто боятся подойти. А Эрик молодец, не промах. Это было настолько мило, что у нас на мгновение защемило в груди. Мы привязались к этому «отцу без имени», который неожиданно стал для нас самой надежной опорой в этом странном мире. Но идиллия длилась недолго. Стив посерьезнел и добавил: — Кстати, завтра передают сильную грозу, так что будьте осторожны. В лес тоже лучше не суйтесь — говорят, зверь у нас какой-то завелся... Мы с девочками синхронно замерли и переглянулись. Гроза. Лес. Зверь. Пазл в голове сложился мгновенно, выбивая искры осознания. — Бейсбол! — выкрикнула я, едва не подпрыгнув на диване. — Бейсбол, — заторможенно кивнула Ангелина, и в её глазах отразился весь спектр грядущего ужаса. — Это плохая идея, — Полина отставила банку с напитком. — Нам будет полный пиздец, если мы туда сунемся. Это вам не одну Беллу от алкашей в подворотне спасать. Нас там просто съедят в качестве закуски к основному блюду. — Блин, — вздохнула я, откидываясь на спинку дивана и глядя в потолок. — А как же завайбиться под Supermassive Black Hole прямо там, на поле... — Но мы можем поучаствовать! — вдруг выпалила Полина. Мы с Ангелиной недоумевающе на неё уставились. Хорошо, что Стив в этот момент был поглощен газетой и никак не реагировал на наши странные выкрики. — В смысле «поучаствовать»? — прищурилась я. — Помните, что будет дальше? Элис, Джаспер и Белла уезжают в Финикс, чтобы спрятаться от Джеймса. Мы можем поехать вместе с ними! Ну, или приехать туда сами. Это же шанс легально свалить из этого дождливого Форкса хотя бы на пару дней. В комнате повисла пауза. Я посмотрела на Ангелину — та задумчиво крутила в руках пустую упаковку из-под чипсов. — Если мы поедем в Финикс, это уже не просто «посмотреть кино изнутри», — добавила Ангелина. — Это значит оказаться в той самой балетной студии, когда там будет Джеймс. Вы готовы к такому экшену? Мы переглянулись. С одной стороны — уютный диван, кроссворды со Стивом и безопасная скука. С другой — палящее солнце Аризоны, лютая опасность и возможность вживую увидеть финал первой части, рискуя собственной шкурой. — Зато скучно точно не будет, — подытожила я, чувствуя, как внутри просыпается тот самый азарт, который гнал нас в подворотни Порт-Анджелеса. — Ну что, пакуем чемоданы или ищем что-то для самообороны? Полина посмотрела на Стива. Он, как обычно, сидел в своём кресле, олицетворяя абсолютное спокойствие этого дома. Казалось почти преступным разрушать этот уют нашей безумной идеей. — Стив, нам нужно в Финикс, — сказала Полина, стараясь, чтобы её голос звучал максимально твёрдо. — Когда? — Стив даже не поднял глаз от кроссворда, будто мы каждый день просили поездку на другой конец страны. — Лучше прямо завтра, — выпалила Ангелина. Стив медленно отложил газету и посмотрел на нас. В его взгляде не было того «программного» равнодушия, к которому мы привыкли, в глубине глаз читалась какая-то тихая, очень человеческая грусть. — Бабушку хотите навестить? — спросил он. — Бабушку? — выдохнули мы хором. В нашей импровизированной «базе данных» об этом мире не было ни единого упоминания о родственниках. — Ну да, — Стив едва заметно улыбнулся. — Моя мать давно зовёт вас в гости. У меня работа, сорваться не смогу, но вы поезжайте. Ей будет в радость. Он достал из кармана старую ручку и медленно, чуть сутулясь, вывел адрес на клочке бумаги. Мы поблагодарили отца и разошлись по комнатам. Ночь тянулась мучительно долго: я то проваливалась в липкий сон, то резко просыпалась от собственного вскрика, не понимая, где нахожусь. В какой-то момент, окончательно измученная жаждой, я решила спуститься за водой. Но стоило мне переступить порог комнаты, как реальность странно качнулась. Вместо привычного скрипа половиц под ногами отозвалась холодная плитка.