Глава 3. Сара

Сара выехала за пределы Порт-Кадары на рассвете – когда мутное, будто заспанное, солнце только начало плавить горизонт, а тени от скал были длинными и хранили прохладу. Координаты, которые дал Вен Терев, вели на северо-восток – вглубь пустошей, где даже «Отверженные» не появлялись без крайней необходимости. По пути она решила продолжить дотошно осматривать все интересные места, как делала на Эос. Это порой пригождалось им позже. В первые часы Кадара Сару просто очаровала. Оранжевые скалы выглядели очень живописно, а гигантские грибы действительно пахли грибами – и этот сырой запах казался странным в сухом и колючем от песка воздухе. Жаль, серная вонь перебивала этот аромат слишком часто. И Сара даже предвкушала, как здорово здесь станет, когда Хранилище очистит местную воду. Кадара может стать чудесной планетой! Уже к исходу дня она в этом сомневалась. Первое строение попалось им через час пути. Типовой жилой модуль – маленькая крепость с наблюдательной вышкой, солнечными батареями и все еще работающим охранным контуром. Может, его приказала построить Слоан как один из форпостов, а потом выяснилось, что он не очень-то и нужен. А может, в первые недели изгоям позволяли вынести из города что-то посолиднее, чем узелок с запасными подштанниками и бутылку воды. Едва она переступила порог жилого помещения, как немедленно пожалела, что не надела шлем. Ноздри атаковал густой смрад – сладковато-гнилостный, с химическими нотами. Труп свернувшегося перед смертью калачиком на полу мужчины даже не успел толком разложиться. Мерзкого зеленовато-багрового оттенка лицо казалось высохшим и потемневшим, как у мумии. Закрытые глаза ввалились, зубы обнажились в устрашающем оскале. В углах рта засохла желтая пена. И голова, и руки были густо покрыты чем-то вроде жирного серовато-белого воска. Фигура казалась сморщенной, странно оплывшей, а одежду испятнала оранжевая плесень. Точно такая же росла на камнях у серных озер. Лужа темной жидкости, которая натекла из трупа, успела заметно разъесть напольное покрытие. – Боже... – Сара сглотнула отдающую металлом слюну и трясущимися руками напялила шлем. Все еще борясь с тошнотой, она машинально подобрала с пола чужой датапад. Судя по записям, покойник был мародером и убийцей, погибшим из-за собственной глупости. Он решил, что россказни об отравленной воде Слоан запустила нарочно, чтобы запугивать людей. Что ж, наверное, его смерть можно счесть бумерангом судьбы. Сара посмотрела на дату последней записи и тихо выдохнула. Прошло почти полгода. – Неплохо сохранился, – с интересом заметил Драк, заглянувший следом. – Жилище было законсервировано, а бактерий и насекомых, которые жрут плоть людей, тут нет, – все так же автоматически пояснила Сара. Уж лучше рационализировать, чем блевать. К тому же блевать в шлеме максимально мерзко. От мысли об этом ком в горле зашевелился, а желудок судорожно сжался. И тут же по венам разлилась волна искусственного, но благодатного холода. «Я ввел тебе легкий миорелаксант через систему скафандра и подавил активность триггерной зоны продолговатого мозга, – сообщил СЭМ. – Эффект продлится пятнадцать минут. Этого достаточно для протоколирования, но не рекомендую подвергать себя длительному воздействию стресс-факторов. Твои надпочечники работают на пределе». «Спасибо, СЭМ», – Сара с облегчением кивнула. – Большое облегчение, – в такт ее мыслям пробормотал за спиной Лиам, который специально попросил взять его на эту вылазку. – Криминалистам будет с чем работать... ну, когда тут все наладится. – Хорошо, значит, мы не зря сюда заглянули, – Сара немного воспряла духом и включила сканер. – СЭМ, попроси Кандроса создать отдельную папку под преступления на Кадаре. И чем дальше они продвигались по Кадаре, тем сильнее распухала папка. Первое же серьезное столкновение подтвердило худшие опасения – на них напали «Отверженные». Видаль оказался прав, в них здесь видели только заклятых врагов, а не послов доброй воли. Сара попыталась завести с ними разговор, и Драк едва успел дернуть ее вниз, когда с той стороны открыли огонь. Стрелять в своих сородичей было горько, но ничего другого не оставалось. К тому же, «Отверженные» стали не единственной угрозой. Разбойники, падальщики, налетчики Коллектива – пустошь оказалась не так уж и пуста. Наверное, ухоженный и блестящий «Кочевник» выглядел для всех местных маргиналов слишком заманчиво. Уже к обеду Саре начало казаться, что Кадара – худшее из ее испытаний. Она убивала людей и до Элея, во время миротворческих миссий. И тайно завидовала Скотту, который утверждал, что за все время службы умудрился ни разу не выстрелить из табельного оружия. Но там она стреляла в пиратов и закоренелых преступников – выродков, которые посмели пойти против закона, провозглашающего жизнь величайшей ценностью. Там она ощущала себя садовником, выпалывающим отвратительные сорняки... Однако Инициатива не брала в колонисты преступников! Так уверял отец, так говорила Джиен Гарсон во время банкета накануне отлета. Романтики, мечтатели, дерзновенные искатели – во всех четырех ковчегах! Лучшие представители своих рас! И вот кем они оказались на самом деле... Могла ли она называть их «своими»? Опустившиеся наркоманы, охранники-садисты и бесстыжие мародеры в Порт-Кадаре, жестокие грабители и убийцы в пустошах. Слоан Келли, ветеран Альянса, вступившаяся за бунтовщиков и выбившая с Кадары кеттов, стала циничным тираном. В одном из форпостов Сара наткнулась на следы лаборатории, где двое ученых – пусть бывших церберовцев, но ученых же! – ставили жестокие эксперименты на ничего не подозревающих людях. Их подопытные сходили с ума, несли чушь и не помнили себя. А ведь Сара всю жизнь восхищалась учеными. Да кто понабрал всех этих людей?! Сара перевела дыхание. И среди всей этой грязи – Порт-Кадара, Слоан, «Отверженные», убийцы и трупы – был еще Рейес Видаль. И почему-то думать о нем было не так тошно, как обо всем остальном. Это бесило еще больше. Связной Сопротивления, который зарабатывает контрабандой? Он ничем не лучше! Раздражающий и непонятный человек! И мысли о нем были такими же раздражающими и непонятными. Но в этих мыслях оказалось очень удобно прятаться от накатывающей на нее тошноты. «Кочевник» катил дальше, подпрыгивая на камнях. Сара сверялась с координатами, но краем сознания продолжала переваривать увиденное. Пустоши не отпускали. Они будто проверяли ее на прочность. Следующую находку она не искала. Они наткнулись на стоянку случайно – укромная пещера в стороне от основного маршрута, неумело прикрытая навесом из маскировочной сетки. – Проверим, – сказала Сара, останавливая «Кочевник». Внутри пахло пеплом и чем-то сладковатым, приторным. Они не нашли следов сражения – ни выжженной плазмой земли, ни отметин от пуль. Не было и следов хищников – помета или сухой чешуи. Зато в пепле костра обнаружились не обгоревшие упаковки рационов, а расколотые человеческие кости. Сканер подсветил на них мелкие ровные зарубки – такие следы останутся, если нож соскользнет, снимая последние волокна мяса. Рядом с кострищем валялась относительно чистая женская куртка и маска с фильтром. – Сара, – тихо позвал Лиам и указал на кучу веток у входа. Это были не ветки. Кости. Уже высохшие и освобожденные от плоти ребра, бедренные и тазовые кости, аккуратно сложенные в штабель. Наверное, кто-то собирался варить из них бульон, когда закончится свежая «дичь». – М-да, кажется, мы нашли ту девочку, – печально прогудел Драк, присев на корточки над каким-то тряпьем у стены. – Ты лучше не подходи. Но Сара все равно подошла. Под тряпьем оказалось полуразделанное тело. С него были срезаны ягодицы, бедра и икры, мягкие ткани с живота и спины. Мясо на месте срезов было присыпано солью и заботливо прикрыто ветошью. А вот голова, кисти и стопы все еще оставались нетронутыми. Трупы здесь и вправду разлагались очень медленно, и Сара узнала девушку с голограммы – ту, которую попросила найти ее родственница. Ее желудок сжался в ледяной ком. Даже не от ярости и ужаса – от холодного всепоглощающего понимания. Они все спятили. Все, кто здесь оказался – и внутри Порт-Кадары, и снаружи. От голода ли, от страха и лишений, но все они перешли ту последнюю черту, за которой люди перестают быть людьми и становятся… Не зверьми – хуже. Чудовищами, которые подлежат не суду, а уничтожению. …А может, у них не было выбора? Кто знает, во что бы превратилась она, оказавшись в их шкуре? Сара стиснула приклад винтовки. Ну уж нет! Выбор есть всегда! Кетты тоже когда-то были ангара, добровольно согласившимися на «вознесение». Струсившими и сломленными. Они убивали и пытали своих бывших собратьев. И, вероятно, тоже их ели? Как-то же они готовили свою протеиновую жижу, обходясь без поставок из метрополии. Сара предпочла бы сдохнуть. – Это тоже запротоколируй, СЭМ, – тускло попросила она, опять включая сканер. Во рту было сухо и снова отдавало гадким медным привкусом. Виноваты не только те, кто позволил себе стать чудовищем. Но и те, кто их до этого довел. Архонт, запустивший свою жуткую программу вознесения. Слоан Келли, превратившая приют спасенных в концлагерь. Директор Танн, натравивший на разозленных и испуганных колонистов кроганов, а потом просто отправивший их на смерть. И даже Джиен Гарсон и ее отец, которые их всех сюда заманили. – Романтики… – прошептала она. – Мечтатели... Безумцы и убийцы! – слова сыпались с губ сухим, как песок под ногами, крошевом. И что она могла со всем этим поделать? Очистить воду и накормить всех голодных, как Спаситель в одной из земных религий? Пристрелить Слоан, пнуть Танна под его тощий зад? Что это изменит? Эти люди останутся все теми же безумцами и убийцами, изведавшими вкус власти и чужой крови. – Будь ты проклят, Алек Райдер, – прошипела Сара с внезапной ненавистью. – С чего ты решил, что я справлюсь?! Зачем я вообще во все это ввязалась? «У тебя не было выбора, Сара, – раздался в голове меланхоличный голос СЭМа. – Но я рекомендовал бы тебе сделать небольшой перерыв и вернуться на «Бурю». Твоя нервная система перегружена». – Ага, – отозвалась она и провела по прозрачному забралу шлема перчаткой, пытаясь стереть слезы. Но спохватилась и сделала вид, будто вытирает грязь. – Вот только пристрелим людоедов и найдем транспондер. Давайте-ка откатим «Кочевник» и заметем следы. Не хочу спугнуть этих сволочей. – Эй, ты в порядке? – заботливо спросил Лиам, заглядывая ей в лицо. – Да какой тут, нахрен, порядок! – ответила она грубо. – Только раз уж я Первопроходец, мне это дерьмо и расхлебывать. Это и есть мой выбор. Лиам и Драк переглянулись, но промолчали. И Сара была им за это благодарна. Она по всем правилам организовала засаду и лично перестреляла троих ублюдков, которые явились в пещеру. Сара наслаждалась каждым выстрелом, а когда все закончилось, опустила винтовку, и поняла, что ее руки даже не дрожат. Это было хуже всего. Транспондер они нашли только к вечеру второго дня. Он оказался там, где и сказал Вен Терев, – неподалеку от небольшого поселения изгоев. Маленькое устройство, завернутое в промасленную ветошь, было полностью разряжено. Сара сунула его в поясную сумку и вернулась в «Кочевник»: – Попробуем с Гилом подключить его на «Буре». Кетты – первоочередная угроза. А Кадарой я пока сыта по горло… Но, словно в насмешку, Порт-Кадара встретила ее новым доказательством своего безумия. Возвращаясь на корабль, Сара встретила на рынке взволнованно гудящую толпу, и пройти мимо ей не позволила совесть. – Что случилось? – устало спросила она у охранника «Отверженных», уныло топчущегося поблизости. – Убийство, – мрачно буркнул тот. – Мы тут часто жмуров находим, но чтоб вот так нагло и грубо... Псих какой-то работает, точно тебе говорю. Сара вздохнула, растолкала зевак, подобравшись поближе, и увидела труп ангара, лежащий в луже синей крови. Его лицо было полностью изуродовано, а грудь разворочена десятком ножевых ударов. – Еще одно дело в папку, да? – тоскливо пробормотал Лиам за ее спиной. Сара со вздохом включила сканер и прошлась по телу. – Присутствуют генетические следы других ангара, – сообщил СЭМ бесстрастно. – Его убили трое соотечественников. Судя по количеству крови, это произошло именно здесь. – Здесь, на рынке?! Саре почему-то представилась сцена, как одни разумные с особой жестокостью убивают другого, а все идут мимо и делают вид, будто ничего не происходит, и ее опять затошнило. – Чего? – не понял охранник, тоже подошедший поближе. – Я говорю, где его убили – прямо тут, или тело сюда перенесли позже? – спросила она, внимательно на него посмотрев. Вдруг, это действительно соучастник? Рынок – слишком людное место даже ночью, к тому же здесь полно камер наблюдения. – Я понятия не имею! – огрызнулся тот со злостью. – Зато прекрасно понимаю, что это снова повесят на меня! Я-то думал, рынок – отличное место, хлебное, а вышло, что уже за седьмой висяк от Кетуса по морде получу! Ну его нахер, лучше трущобы патрулировать, меньше башка потом болит! Охранник сплюнул и заорал: – Ну, чего встали? Жмура не видели? Валите отсюда быстро!.. И тебя, Первопроходец, это тоже касается! – Седьмое убийство в центре города?.. – потрясенно повторил Лиам. – Да что тут происходит? – Кадара происходит, – пророкотал Драк. – Через два сита отморозков просеивали. Сначала в Инициативу, потом сюда. – Ты о чем сейчас? – с подозрением покосилась на него Сара. – Ну кто еще в другую галактику полетит? Сама подумай, малыш, – отозвался тот снисходительно. – Только те, кому дома не живется. Кто в розыске, кто с шилом в жопе или просто неудачник. Ну и аферисты всякие, которые посередине. – Романтики тоже есть! – запальчиво вмешался Лиам. – Я, например! – Да, точно, и идиоты еще, – кивнул Драк. Сара невесело рассмеялась, а потом оборвала смех, услышав в собственном голосе истерические нотки. А они со Скоттом кто? Пожалуй, неудачники и идиоты враз. С шилом в жопе и папашей-вруном и аферистом. Чудесная семейка. Интересно, а кто Видаль? Преступник, аферист, с шилом или неудачник? Она пока не разобралась. И странно, что ее это вообще волнует. Во время их последнего разговора СЭМ по ее просьбе проверял его реакции. Видаль говорил вполне искренне, предлагая помощь. И лишь когда речь заходила о Коллективе или о том, как он оказался на Кадаре, его пульс учащался, а взгляд становился жестче. Но главное, что заметил СЭМ – говоря о том, что она может «починить» Кадару, голос Рейеса стал мягче, а пальцы непроизвольно сжали стакан. Он действительно этого хотел. И только ли для себя? Сара не знала, что ей делать с этими мыслями. И с ее собственным наблюдением, а не СЭМа – глаза Видаля почему-то казались грустными. Даже когда он улыбался или шутил. Сара опять тяжело вздохнула и набрала код его комма: – Видаль, у вас тут под носом, кажется, маньяк орудует. Неужели никто этим не занимается? – Как хорошо, что вы заговорили об этом первой!  Я как раз собирался пригласить вас в гости и обсудить именно эту проблему. Но решил дать вам перевести дух. Два дня в пустошах – это не шутки. – Спасибо за заботу! – фыркнула она с раздражением, решив, что этот тип снова заигрывает. – У меня тут неотложное дело, возможно, придется улететь… – Понимаю, – отозвался тот спокойно. – Для Кадары и вправду не критично – одним трупом больше, одним меньше. – Вот только не надо меня шантажировать! – Сара рассердилась по-настоящему. – От меня все постоянно что-то хотят, у меня уже иммунитет! – Дипломатический? – уточнил он с сарказмом, а потом покаянно добавил: – Простите, Райдер. Это действительно был нечестный прием. Что ж, дела, значит, дела. Буду рад услышать вас снова.  – Угу, – Сара почему-то покраснела и дала отбой. – Вот же манипулятор! Ладно, еще бы из-за этого у меня голова не болела... – она выдохнула и покачала головой: – Все! Идем чинить транспондер. А потом отдыхать. – Гил! – закричала она, врываясь в инженерный отсек. – Ты мне нужен, срочно! – Что, горим? Кэлло снова что-то сломал? – Механик вылез из-под панели, вытирая руки ветошью. – Нет. У меня тут кеттская информационная бомба, – Сара положила транспондер на верстак. – Разряженная, но все равно опасная. Гил присвистнул, беря его в руки. – Кеттский военный стандарт. С питанием проблема, да, но разъемы вроде целые. – Он повертел транспондер, разглядывая внимательнее. – Я тут на рынке видел подходящие переходники. Сейчас принесу! А ты пока обработай разъемы, закислились. Сара нашла на полке флакон с ортофосфорной кислотой. Если помогало при очистке древних артефактов, поможет и тут. Она выдавила на виброщетку прозрачную вязкую жидкость и аккуратно обработала каждый контакт. Зеленоватая паутина окислов зашипела, растворяясь. Сара стерла остатки ветошью, потом обработала еще раз – спиртом, для верности. Когда Гил вернулся, контакты уже просохли. – Ну, сейчас будет магия! – заявил Гил, подсоединяя транспондер к терминалу. – СЭМ, поможешь с переводом? – Интерфейс распознан, – отозвался тот. – Устройство хранит историю связи с флагманским кораблем. Для активации требуется внешний источник питания. – Сейчас подключим к «Буре», – Гил уже тянул кабель. – Погоди, а они нас не засекут? Помнишь, я говорила про бомбу? Не хотелось бы, чтобы сюда пожаловал Архонт, – Сара с сомнением поглядела на пока еще мертвый прибор. – Ладно, зарядим только аварийный блок. Тогда он будет работать как маячок. Тихий, но активный. – Гил закончил подключение. – СЭМ, давай. И транспондер вдруг ожил. Сначала замигал индикатор, потом раздались голоса – гортанные, искаженные помехами. Кетты. Сара не понимала ни слова, но интонации были тревожными. – Ты говорил про маячок! – сердито прошептала она, как будто кетты могли ее услышать. – Устройство все еще в их сети, надо же, – так же понизив голос, сказал Гил и принялся набирать команды на омни-туле. – Сейчас… Имитирую запрос от транспондера. Как будто Вен Терев все еще с ними на связи. Если флагман ответит… Транспондер пискнул. На терминале развернулась карта Элея, и в одной из систем замигала красная точка. – Есть контакт, – выдохнул Гил. – Флагман в системе Тафено. – Отлично. А теперь выключай. – Выключить? – Гил уставился на нее, как на сумасшедшую. – Ты шутишь? Мы можем отслеживать их передвижения в реальном времени. Это же золотая жила! – Гил, – голос Сары затвердел. – Мы не знаем, на что способны их сканеры. Архонт не дурак, если он заметит аномалию, пошлет кого-нибудь проверить. «Буря» хороший корабль, но против флагмана – просто щепка. Гил поморщился. Его пальцы зависли над омни-тулом. – Ты предлагаешь просто выбросить такой ресурс? – Я предлагаю не рисковать кораблем, – Сара забрала транспондер и отсоединила от сети. – Мы запишем координаты. А устройство спрячем до лучших времен. Когда будем готовы действовать – тогда и включим. Гил вздохнул, но кивнул: – Ты босс. Но я все равно скачал резервную копию данных. На всякий случай. Сара через силу улыбнулась: – На это я и надеялась. И запри его в каком-нибудь экранирующем сейфе, для надежности. Из инженерного отсека она отправилась к себе. И долго-долго стояла под душем, словно пыталась смыть не только усталость и грязь, но и сомнения. А потом добралась до кровати и рухнула поперек нее, закрыв ладонями лицо. – Я так не могу, – прошептала Сара. – Он нас не к такому готовил… Хотя, к такому разве подготовишь? Кровь, толчком вылетающая из чужих ран от ее выстрела. Объеденные кислотой трупы, нарочно утопленные в озерах. Лицо жертвы каннибалов, все еще хранящее гримасу ужаса… Сара боялась уснуть, боялась, что будет переживать все это в кошмарах снова и снова. Как было бы здорово, если бы рядом был Скотт! В два раза легче, наверное. А может, и сложнее тоже. Они отлично умели друг друга подбадривать и успокаивать. Но о самом страшном Сара ему так и не рассказала. Как в первый раз выстрелила в живого человека, делая его неживым. Как удирала от Молотильщика, слыша за спиной жуткие крики. Как, подчиняясь приказу, сопровождала ценный груз, вместо того, чтобы спасать ученых… И Скотти тоже помалкивал о своем. Неужели за годы порознь они разучились друг другу доверять? Тяжесть в груди сделалась окончательно невыносимой, и Сара разрыдалась, как сопливая девчонка, успев только пробормотать: – СЭМ, заблокируй дверь и связь. А когда силы и слезы иссякли, она лежала, тупо таращась в потолок, и ее мысль крутилась вокруг одной и той же фразы: «Нужно лететь в Тафено, но я там умру…» Сара не понимала, почему так в этом уверена. Наверное, потому что у нее больше не было сил совершать подвиги и рисковать? Ей казалось, что Кадара высосала ее досуха. Жуткая, искаженная планета, полная жутких, искаженных людей. Они все были когда-то нормальными, но их пережевали, а потом выплюнули уже такими – изломанными. И по ней самой тоже прошлись эти сухие оранжевые безжалостные челюсти. Как можно после всего, что она увидела, продолжать верить себе и продолжать верить в себя? Как понять – нормальная она или уже тоже спятила после всего, что с ней случилось? – СЭМ, – слабо позвала она. – Ты можешь поставить мне диагноз? Тот помолчал несколько секунд – для него это была вечность. – Ты не больна, Сара, – сказал он наконец. – У тебя истощение. Физическое и эмоциональное. Ты слишком долго работала на пределе, не давая себе права на слабость. – То есть я нормальная? – прошептала она. – Ты нормальная. Но если ты не отдохнешь, это перестанет быть правдой. Сара закрыла глаза. От слов СЭМа не стало легче, но они дали то, чего ей не хватало последние дни – разрешение быть слабой. Хотя бы на одну ночь. Когда она проснулась, тяжесть в груди никуда не делась. Но теперь Сара могла взглянуть на Кадару за обзорным экраном без ненависти: – Бедная ты, бедная… Ты просто больна! Она снова вспомнила ту пещеру: кости, сложенные штабелем, девушка, ставшая пищей людоедов. Если она сейчас улетит, ничего не изменится. Эти убийства продолжатся: в пустошах, на рынке, в темных коридорах нижних уровней. Кто-то должен остановить этот кошмар. – Ничего, я все-таки попробую тебе помочь, – прошептала она. – Мы ведь теперь можем выследить корабль Архонта и попозже, правда? А сначала найдем маньяка и навестим Хранилища. Сара почувствовала, как неподъемная плита опять придавила ее плечи, но упрямо вздернула подбородок. Секунду смотрела на кнопку коммуникатора, собираясь с силами. Потом нажала на нее и с наигранным весельем спросила: – Эй, народ! Кто еще хочет прогуляться со мной по Кадаре?