Глава 11. Сара

Сара смотрела, как Рейес подмигивает, шутит, как сжимает ее руку – и видела, чего ему это стоило: улыбка не касалась больных глаз, а пальцы на ее ладони заметно дрожали. Он опять притворялся. И она позволяла ему притворяться. Иногда маска – это не ложь. Это способ дышать. Ее саму все еще потряхивало от шока, но она тоже смеялась и делала вид, что все в порядке. Его отчаянный поцелуй, и это «я с тобой» на какое-то время вернули ей почву под ногами. Но сейчас, когда они в абсолютной тишине летели в Порт-Кадару, ей казалось, что она вновь провалилась с бездонную яму, как девочка Алиса из древней книжки, и падает, падает куда-то вниз. Сара не понимала, что она думает, что чувствует, чего хочет, и как ей теперь быть. Она только что услышала ужасную вещь, которая должна была изменить все – но не изменила. И кто она тогда, если смотрит на мужчину, который совершил по-настоящему чудовищный поступок, и видит не чудовище, а… человека, которому больно? Она в который раз внимательно на него поглядела: спина неестественно прямая, губы сжаты, а в глазах пустота. Словно там, внутри, сейчас никого нет. Сара вспомнила, как Рейес стоял перед ней, ссутулившись, и как по его лицу пробегала страдальческая судорога, и он все равно отвечал на ее вопросы – коротко, но честно. Ей не нужны были подсказки СЭМа, чтобы понимать, какой мукой для него стал этот рассказ. И все же Сара увидела вину, а не раскаяние. И поэтому не могла его простить. Не могла понять. Но могла помочь. Она же видит, как нужна ему эта помощь! Но что-то заставляло ее молчать самой, и даже не касаться его локтя, который был всего в паре сантиметров от нее. Ей почему-то казалось – дотронься она, и услышит звон разбитого стекла, или звук лопнувшего каната. Она не понимала, что все это значит, но какое-то глубинное чутье подсказывало, что это станет для них катастрофой. Ощущение нереальности происходящего вдруг накрыло ее с головой. А может, ей все это снится? Шарлатан, выстрел в спину, работорговля… Может, это предсмертный бред, и она все еще лежит там, на холодном полу корабля Архонта? Ей стало так страшно, что Сара почти до крови закусила губу. Воздуха снова перестало хватать, виски стиснула боль, а горло – жесткая удавка. Зрение помутилось, а сердце застучало с частотой пулеметной очереди. «У тебя снова паническая атака, – услышала она ровный голос СЭМа. – Подавляю выброс адреналина. Дыши, Сара. Вдох – на счет «раз». Выдох – на счет «два». Она послушно вдохнула и выдохнула по его команде. И на десятом вдохе мир прояснился. Сара покосилась на Рейеса – тот так глубоко ушел в свои мысли, что ничего не заметил. С ним явно тоже было что-то не то… Но она не стала его окликать. Молчала Сара и потом, когда они высадились в порту и двинулись через город, сопровождая гравиплатформу с телом Слоан. Еще в доках к ним быстро и незаметно присоединились другие люди – в броне со знаком Коллектива и с оружием, выставленным напоказ. Рейес какое-то время шел в этом отряде с все тем же отсутствующим видом. Его движения казались четкими, но механическими, без его обычной текучей и слегка театральной грации. Он держался рядом, но опять не смотрел на нее, словно все еще был не совсем здесь. А потом вдруг сделал шаг в сторону – и смешался с толпой, которая начала собираться на улицах. Сара беспомощно ругнулась, но продолжила идти вместе с процессией. Это опять какая-то его игра? Или Рейеса отвлекли срочные дела? Сару распирали досада, злость и тревога. А потом до нее дошло: ему нельзя быть на виду. Шарлатан должен оставаться тенью. И все-таки оставлять ее вот так, это свинство! Что ж, она пообещала выступить, и сдавать назад уже поздно. Весь город увидел ее рядом с трупом Слоан. Если она промолчит, сюда приплетут еще и Нексус, и проблем от этого станет больше, чем она готова расхлебывать. Когда они добрались до здания администрации, Саре казалось, что вокруг собрался весь город. Людей с оружием было много, и без привычной символики «Отверженных» это выглядело странно – но все еще не угрожающе. Сара слышала разговоры горожан – слух о смерти Слоан и смене власти разлетелся мгновенно, как будто его разносили нарочно. Хотя, почему «как будто»? Наверняка так и было. У администрации уже составили в ряд несколько контейнеров, устроив подобие трибуны, вокруг висели дроны, оборудованные камерами и динамиками. На крыше растянули экран, который транслировал разрозненные крупные планы с площади. Взволнованные горожане – ангара, люди, саларианцы и все остальные. Разоруженные «Отверженные», стоящие под прицелом. Их агрессивно сжатые кулаки. Сара со вздохом отвела взгляд: пленных никто не убивал – и то хорошо. Посмотрим, что с ними будет дальше. А экран уже мелькал новыми картинками: чья-то рука, расслабленно лежащая на прикладе. Мертвое лицо Слоан. Невозмутимое лицо Кимы Доргун. И ее, Сары, напряженная физиономия. Первой на трибуну вскочила Южный Крест. Ее спокойный голос, подхваченный динамиками, без усилий разнесся над всей площадью: – Граждане Порт-Кадары! Я – одна из полевых командиров Коллектива, организации, о которой вы все уже наслышаны. И я хочу официально сообщить вам, что Слоан Келли мертва. Коллектив временно берет город под свой контроль. Не бойтесь – мы вам не враги. Мы против хаоса, против диктатуры и против лишнего насилия. Мы хотим, чтобы Порт-Кадара процветала. И поэтому пригласили сюда вашего настоящего лидера: Киму Доргун. Та легко запрыгнула на платформу, вежливо кивнула Кресту и повернулась к зрителям: – Вы все меня знаете. Мы работали вместе с вами, чтобы жизнь в городе стала чуть легче. Я не буду говорить сейчас о трудностях и бедах, через которые мы прошли. Скажу лишь, что Слоан была сильным лидером, но груз ответственности ее сломал. Она перестала нас слышать и не хотела уступать свое место тем, кто видит для Порт-Кадары иной путь развития. Но теперь ее нет. И отныне здесь все будет по-другому. Мы сформируем временный совет из активных горожан и командиров Коллектива, чтобы управлять городом вместе. А потом проведем всеобщие выборы нового лидера и утвердим Устав города, чтобы больше никто не мог отдавать приказы в одиночку. Чтобы власть была разумной и справедливой. Город сам решит, кто и как будет его защищать! Ее речь встретили бурной овацией. Камеры, направляемые невидимой умелой рукой, показывали на экране воодушевление и радость. Хотя Сара заметила немало тех, кто глядел на Киму со скепсисом или возмущением. Следующим на трибуну залез тот снайпер из пещеры. Лицо усталое, волосы всклокочены: он вовсе не выглядел торжествующим или счастливым от того, что переворот удался, и Слоан мертва. – Коллектив будет отвечать за безопасность города, – начал он хмуро. – Наши люди уже на улицах. Не мешайте им – и они не тронут вас. Никаких больше превышений полномочий. Никаких поборов и платы за защиту. Беспредел «Отверженных» остается в прошлом. Мы строим новое. И если кто-то решит, что это – хороший повод устроить беспорядки, мы быстро ему растолкуем, что он неправ. Не у всех есть совесть, но все знают, что такое страх. Так что не забывайте, что сила все еще на нашей стороне. Он замолчал, переводя дыхание. Сара поморщилась: он прав, страх действительно работает. Но как же мерзко это звучало. А потом снайпер посмотрел на нее и продолжил: – Ну а, чтобы вы не думали, будто город захватили бандиты, мы даем право высказаться Первопроходцу Райдер, раз уж она оказалась тут так вовремя. Она понимала, зачем ее сюда вытащили: для вида. Чтобы придать происходящему видимость законности. И, черт возьми, это было обидно – даже если она сама предложила. Сара тоже поднялась наверх и обвела взглядом площадь, ощущая легкую панику. Она примерно представляла, каких слов от нее ждут, но все равно чувствовала себя сбитой с толку и не понимала, с чего начать. А потом нашла в толпе Рейеса. Он стоял все с тем же отчужденным и замкнутым выражением на лице. Но встретив ее взгляд, улыбнулся и подмигнул. Опять насквозь фальшиво, но Сара поняла: это для нее, чтобы она не боялась. И это сработало, наполнив ее странной бесшабашностью. – Знаете, я вообще-то сюда на вечеринку прилетела, – начала она, разведя руками. – И вся эта ваша революция для меня – полная неожиданность… Я – Первопроходец, а не политик. Но знаете, что? Даже мне понятно, что вы сейчас решаете – остаться в прошлом или начать заново. Дома я сказала бы: «Это новая страница истории». Но здесь, в Элее, у нас, прибывших издалека, каждая страница – новая. Мы пишем ее каждый день – своей работой, своей борьбой, своими сомнениями и решениями. Мы ведь затем сюда и прилетели, правда? Но я не буду сейчас пользоваться случаем и просить вас доверять Нексусу или Инициативе. Я попрошу вас сберечь то, что у вас уже есть – вашу планету, ваш порт, вашу свободу и независимость. Потому что, когда я смотрю на всех вас, я вижу не изгоев и не ангара. Я вижу кадарцев. Оставайтесь кадарцами. Не позволяйте никому видеть в вас только ресурс. Вы – граждане Порт-Кадары. И ваше будущее в ваших руках. Не отдавайте его никому и защищайте его. Вот и все, что я хотела сказать. А теперь – слово за вами. Толпа молчала несколько секунд. А потом кто-то захлопал – и все подхватили. Сара не знала, аплодируют ей или просто рады, что все закончилось. Но даже после того, как все перестали хлопать, над площадью пролетали волны шепотков, споров и восклицаний. Сара сделала движение, чтобы вернуться с трибуны обратно, но снайпер незаметно придержал ее за локоть и слегка качнул головой. Ну что еще им от нее нужно? Южный Крест сделала шаг вперед и чуть громче, чем говорила перед этим, отчеканила: – Бойцы «Отверженных», которые добровольно сложат оружие и не будут сопротивляться, не пострадают. Те, кто совершал преступления, ответят по новому закону – когда он будет утвержден Советом города. В ожидании суда всех арестованных направят на работы на благо города. Мы хотим лишь справедливости, а не кровавой расправы. Время проливать кровь осталось позади. Вам нужно знать, что Коллектив уже патрулирует улицы. Мы не допустим хаоса. Никто не будет грабить ваши дома и склады – мы не позволим. Распространение наркотиков и вымогательство объявляются вне закона. Мы не ждем для себя никаких особых привилегий – лишь фиксированную оплату работы, утвержденную Советом города. Коллектив сохраняет свою независимость и намерен предоставлять свои услуги для охраны безопасности и правопорядка. В городе в ближайшее время откроются охраняемые пункты раздачи еды, воды и лекарств. Приходите, если будет трудно. Но помните, что это экстренная мера для нуждающихся, а не бесплатная кормушка для лентяев. Публика снова заволновалась, зашумела: кто-то согласно закивал, кто-то возмущенно что-то выкрикнул. Но вперед снова вышла Кима, и гул голосов мгновенно смолк. – Я знаю, у вас множество вопросов. Устраивать дебаты прямо сейчас было бы неэффективно. Но мы дадим вам возможность высказаться – всем, без исключения. В течение часа будет создан электронный портал для ваших писем и пожеланий, его адрес появится на всех информационных стендах города. А для тех, у кого по каким-то причинам нет доступа к сети, мы поставим в здании администрации защищенные контейнеры для сбора рукописных писем. Письменные принадлежности вам предоставят там же. У вас будет два дня на то, чтобы передать нам свои вопросы, пожелания и мнения. Какое-то время потребуется на обработку данных и подготовку ответов. И уже через неделю я постараюсь ответить на самые насущные вопросы во время онлайн встречи. Все ответы, которые не войдут в ее формат, будут опубликованы на том же портале чуть позже. А сейчас я объявляю эту встречу законченной. Нас всех ждет много работы. И именно от ее результатов будет зависеть наше будущее!  Сара заметила, как многие хмурые лица в толпе стали удивленными. Никто не ожидал, что их захотят слушать. Люди все еще стояли на площади, переговариваясь, и их никто не торопил. Но Кима, Крест, Сара и снайпер направились в здание администрации.  – ВИ справится? – тихо спросил снайпер по дороге. – Должен. А если нет – подключим живых операторов, – ответила Кима. – Сейчас нам нужны не жалобы, а рабочие предложения. А со временем и с жалобами разберемся. – Она посмотрела на Сару: – Приглашаю вас в свой кабинет, Первопроходец. Нам есть, что обсудить. – Мне жаловаться не на что, – устало покачала она головой. – Или вы хотите, чтобы я выслушала ваши? – Ни то, ни другое, – улыбнулась Кима в ответ. – Обсудим условия основания аванпоста Инициативы на Кадаре. В кабинете, хранящем следы жуткого разгрома, Кима выложила перед Сарой датапад. – Карта с самым выгодным для вас расположением и список предложений. Торговля, консультации наших фермеров, совместное патрулирование территории вокруг поселения. Коллектив гарантирует безопасность аванпоста. Нексусу ни к чему знать все детали – для них это будет просто ваше решение. – Я вижу, вы хорошо подготовились… Шарлатан знает? – нарочно не называя имени спросила Сара. Неизвестно, в курсе ли Кима, чем занимался ее приятель на самом деле. – Рейес? Да. Это его идея. Он сразу сказал, что этот аванпост нужен и вам, и нам, и попросил проработать детали. – Кима мягко усмехнулась, давая понять, что заметила ее маневр и одобрила его. – А сегодня стало окончательно понятно, что вы на нашей стороне, и мне показалось уместным сообщить вам, что проблема с разрешением от властей Кадары решена. Он мог бы сказать вам все это сам – и хотел бы, я уверена. Но сейчас он… не в форме. Я даже не спрашивала, что случилось. Просто увидела, что ему нужно сделать паузу. Но я все ему передам, если вы согласны. – Не в форме? – Сара испуганно сжала датапад в руке. – Что-то случилось? Он ранен? Кима испытующе поглядела ей в глаза, и качнула головой: – Нет. Точнее, не в том смысле, какой вы вложили. Думаю, вам следует это знать, Сара. Рейес… очень сложный человек. У него иногда случаются плохие дни. Он уходит в себя – и его нет. Совсем. Он может молчать, раздражаться по пустякам, не есть, не спать, только работать сутки напролет. А потом снова включиться, будто ничего не было. – Это какие-то приступы? – осторожно уточнила Сара. То, о чем говорила Кима, действительно напоминало увиденное ею самой. Может, это мигрень? Или последствия сильного стресса? – Я не знаю, как это называется, – Кима пожала плечами. – Но уже знаю, что, если пытаться его растормошить, он закопается еще глубже. Поэтому я жду. И готовлю горячий бульон. – Бульон? – Ему нужно тепло. Даже если он не признается. Я не знаю, что произошло во время дуэли со Слоан или после нее. Но успела достаточно хорошо изучить Шену. Ему потребуется некоторое время, чтобы снова выбраться из-за своих баррикад. Если вы понимаете, о чем я. – Честно говоря, не очень, – Сара вздохнула. – И, вообще-то, время потребуется и мне самой. Новости, которые я сегодня узнала, с разбега не переварить. – Он рассказал вам что-то о себе? – глаза Кимы блеснули. – Тогда поздравляю. Вы добились большего, чем я. Хотя мы с ним вроде как друзья. Его прошлое – такая же запретная зона, как и его корабль, никого не впускает… Сара, я могу попросить вас об одной личной вещи? Вы не обязаны давать мне ответ. Вы меня совсем не знаете и не обязаны мне доверять. Но это касается Рейеса. – Говорите, – немного озадаченно кивнула Сара. – Пожалуйста, не давите на него. Он уже начал открываться. И, поверьте, это много значит. И для него, и для вас… Вы можете сказать, что это не мое дело, но это не так. Я действительно искренне привязана к нему. Мне не все равно, что происходит в его жизни. И теперь в ней оказались вы… – Ох, – Сара смущенно положила датапад на стол, не зная куда девать глаза. – Так вы кто-то вроде приемной матери моего парня, да? – Его бы эта формулировка возмутила, – Кима коротко рассмеялась. – Но именно так я себя и ощущаю. – Ладно… Мне приятно узнать, что есть кто-то, кто действительно о нем заботится, – Сара почувствовала, что от смущения ее уши налились теплом. – И хорошо. Я постараюсь не давить. Давайте, мы с вами как-нибудь потом встретимся и поговорим… по-родственному. У меня действительно много вопросов, и я не знаю, с кем я могу их обсудить. – Мой дом всегда открыт для вас, Сара, – Кима церемонно поклонилась. – Но у меня дома мы будем обсуждать личные вопросы. А работу – только здесь, хорошо? – Договорились! – Сара протянула ей руку, и она крепко ее пожала. Сара вышла от Кимы, и слова «и его нет, совсем» все еще звучали в ее голове. Она вспомнила, каким видела Рейеса после Хранилища – полностью открытым и честным. И как он потом ее оттолкнул. Будто захлопнул дверь перед носом – резко, обидно и непонятно почему. И сейчас она опять не понимала, что происходит – и с ним, и с ней, и с Кадарой, и со всем миром вокруг нее. Ей казалось, что простых вещей больше нет и никогда не будет. И это бесило. Она пережила смерть близких и свою собственную, она устроила маленький бунт против Танна и поучаствовала в настоящем политическом перевороте – но оказалась беспомощна перед тем, что творится в голове у одного человека. Сара еще раз спросила себя: а точно ли ей это надо? И снова ответила – да. Почему-то надо. Так надо, что она готова потерпеть эту непонятность еще немного. И не давить на него, как просила Кима. Снова просто ждать. Решив не гонять мысли по кругу, Сара опять вспомнила о Танне, и это заставило ее перестроиться на деловой лад. Значит, аванпост? Совет Нексуса этот успех нисколько не обрадует, они будут осторожничать до последнего. Может быть даже изобразят пострадавшую сторону и потребуют компенсации... Ха! Им придется иметь дело с Кимой, а она, как уже убедилась Сара, куда лучший политик, чем Танн. Пусть попробуют! Да и вообще, она и не обязана просить их разрешения. Она Первопроходец, черт побери! Основывать аванпосты – ее обязанность. Нужно поговорить с Эддисон без свидетелей и просто поставить ее перед фактом. Сара, немного повеселев, начала, наконец, смотреть по сторонам и увидела, как изменился город. Словно кто-то снял с него крышку и впустил немного воздуха и яркого солнца. И пусть среди радостных и обнадеженных лиц хватало хмурых или озлобленных, Сару не оставляло ощущение, что в городе наступил день всеобщего облегчения. Словно праздник, только без фанфар. Глаза многих горожан, прежде опущенные к полу, сейчас ярко горели. Незнакомые люди вдруг начинали переговариваться и обниматься, а зазывалы кафешек наперебой приглашали угоститься за счет заведения. Сара и сама начала улыбаться, поддавшись всеобщей эйфории. А в доках ее окликнули: – Первопроходец Райдер! Какая встреча! Сара невольно вздрогнула – она сразу узнала этот голос. Зиа Кордье. Оборачиваться не хотелось, но делать вид, будто не расслышала, было уже поздно. – Что вам нужно? – спросила Сара, решив не играть в дружелюбие. Никаких добрых чувств к этой женщине у нее не было. – Пять минут вашего бесценного времени, не больше, – та сделала вид, будто не заметила грубости. На ее губах играла ироничная усмешка. – У меня есть для вас информация о мистере Видале. – Не уверена, что хочу разговаривать о нем с вами, – отрезала Сара. – Но вам придется, – улыбка Зиа стала шире: – Иначе то, что я хочу сказать вам, узнает вся Порт-Кадара. Кулаки Сары сжались сами собой: – Не смейте мне угрожать! Зиа рассмеялась и протянула ласково: – Но я угрожаю вовсе не вам. Вы ни в чем не виноваты… кроме плохого вкуса в мужчинах. Но я и сама в этом грешна, не мне вас упрекать. Мистер Видаль умеет выглядеть очаровательным, когда ему это надо. Но вы – Первопроходец. Вы должны защищать людей, несмотря на свои симпатии, правда? И я прошу защитить нас от него. Сара подавила злость и заставила себя подумать о том, что, если Рейеса связывали с этой женщиной какие-то серьезные отношения, значит, в ней все же есть что-то кроме мстительности и коварства. Если он руководит Коллективом, значит неплохо разбирается в людях, так? Хотя… Зиа красивая. Мужчинам часто достаточно и этого. Она вздохнула: – Говорите, только поскорее. Зиа достала из поясной сумки датапад и протянула ей: – Это доказательства моих слов. А вот и сами слова: Рейес Видаль – работорговец. Сара взглянула на датапад с недоумением, но все-таки взяла, а потом подняла взгляд и тихо поправила: – Бывший работорговец. – Неужели он все-таки рассказал тебе сам? – угол рта Зиа дрогнул, она впилась в Сару внимательным взглядом, словно пыталась определить, как ее изменила эта новость. – Рассказал. – И что же? Хочешь сказать, что тебе все равно? Что ты его милосердно простила? Голос Зиа взлетел почти до крика, вонзаясь болью в виски и ввинчиваясь глубже, до самого сердца. Сара на миг закрыла глаза, пытаясь унять боль. У нее опять от переизбытка эмоций закружилась голова, прямо как там, в пещере. Она выбрала верить. Выбрала ждать. Но вдруг она ошибается? Вдруг она верит не тому человеку? По ее крови пополз горький и холодный страх. Но потом Сара вспомнила счастливый взгляд Рейеса, направленный на прояснившееся небо Кадары. И его скрипучий, ломающийся голос, когда он отвечал на ее вопросы. И нежность в глазах Кимы, когда она о нем говорила. И просветлевшие лица жителей Порт-Кадары, с которых будто сняли кандалы, к которым они успели привыкнуть. И решительно вздернула подбородок: – Не простила. Но выслушала и дала шанс. Мне кажется, он все-таки изменился. Зиа дернулась, словно хотела ее ударить, но вовремя остановила себя: – Ты глупа, Райдер! – голос Зиа дрожал. – Или наивна, я не знаю, что хуже. – Возможно. Но я не ты. Я не убегаю, когда становится больно. – Ты не знаешь, через что я прошла! – она все-таки закричала, окончательно растеряв все самообладание. – Не знаю, – кивнула Сара и мягко продолжила: – Но я вижу, что ты застряла в прошлом. Сегодня праздник для всего Коллектива и всего города, а ты не придумала ничего лучше, чем искать меня и вершить свою месть? А Рейес там, в городе. Он пытается идти дальше. И поэтому я выбираю его. Не потому что он прав. А потому что пытается. – Ты защищаешь его? Влюбленная идиотка… – усмешка Зиа была кривой и какой-то надломленной. – Я не защищаю, просто вижу. Ты хочешь, чтобы он страдал. А он уже страдает. Каждый день. Но ты этого не замечаешь, потому что тебе нужно, чтобы он страдал именно так, как хочешь ты – публично и перед тобой. – Он должен заплатить! – Он заплатил. И платит до сих пор. Но ты не хочешь этого видеть. Потому что, если признаешь, что он изменился, тебе придется признать, что ты могла бы… не уйти. Не сбежать. Наверное, это страшнее, чем ненавидеть его? Зиа промолчала, стискивая зубы так, что на ее челюстях ходили желваки. Сара вздохнула: – Спасибо тебе. Без тебя он бы не понял, кем стал. Он мог бы… остаться чудовищем. А так получил шанс и воспользовался им. Это не оправдание, это факт. И у тебя тоже есть этот шанс, Зиа. Ты – часть Коллектива, часть будущего Кадары. Может, лучше думать об этом, а не о преступлениях, которые уже в прошлом? – Не смей корчить из себя святую, Райдер, – эти слова Зиа почти прорычала – низко и хрипло. А потом ее понесло, она опять закричала, яростно сжимая приклад винтовки: – Ты все еще ничего не знаешь ни о нем, ни обо мне, ни о Коллективе! Если Шарлатан спелся с Видалем – грош цена всему этому цирку! Я хотела раскрыть ему глаза, хотела уберечь от ошибки, и что? Он вышиб меня из командиров, расформировал мою ячейку и сделал обычным патрульным! Он не просто слепой идиот, он еще и трус! Иначе появился бы сегодня перед нами, назвал бы себя! – Я тебя не знаю, это правда, – Сара зло усмехнулась. – Но я уже вижу, что это типично для тебя – с разгона думать о людях плохое. Не то, что Шарлатана завалило работой, не то, что он ранен или погиб – а то, что струсил. Мне больше неинтересно, что ты мне скажешь, Зиа. Прощай. Надеюсь, мы с тобой больше не увидимся. – Да иди ты к черту, Райдер! Ты такая же дрянь и лгунья, как и они! – закричала та ей в спину, но Сара больше не оглядывалась. Она не ощущала ни торжества, ни удовлетворения, только пустоту и тяжелое чувство, будто она только что отрезала что-то важное. Союзника? Возможность понять? Да к черту их всех! Она уже устала всех понимать! По дороге на «Бурю» Сара написала Рейесу короткое, в пять слов, сообщение. А вернувшись на корабль, сразу поднялась на мостик. – Летим обратно на Нексус, Келло, – приказала она ровно. – У меня есть новость для Эддисон, а время нынче дорого. «А мистер Видаль, когда выкарабкается из-за своих баррикад, может написать мне сам, – подумала Сара отрешенно. – А то и позвонить. Он уже показал, что если чего-то хочет, то берет и добивается. Вот и увидим, что он хочет на самом деле».