Глава 10. Рейес

Инъекция антидота прочистила затуманенные мозги быстро, эффективно и безжалостно. Рейес поморщился от приступа жесткой головной боли и вкинул в себя сразу две таблетки с обезболивающим. Через пару минут голова снова стала ясной, а сердце – пустым. Сомнения и тревога ушли вместе с алкоголем. Осталось только ожидание. Когда хронометр показал четверть двенадцатого ночи, Рейес активировал защищенный канал: – Сирена, что там? – О, я думала до утра тебя не услышу. Уже управился? – хихикнула та. – Стебать меня будешь завтра, если выживем. Сейчас давай по делу, – холодно предложил он. Сил на шутки и любезности у него уже не осталось. – Как скажешь, шеф. Боб полчаса назад забрал контейнер Кетуса и уже вскрыл. Грубо, резотроном. Сейчас сидит с Бертом, пытаются взломать шифр датапада. Рейес чертыхнулся. Все-таки трудно делать поправки на чужую тупость. Шифр был простым – для него. Ставить совсем уж детский он поостерегся, чтобы не вызвать подозрений. Но Боб с Бертом ломали голову уже полчаса. Он надеялся, что это не затянется до утра. Неужели перемудрил?  – Отпечатки-то хоть отсканировали? – Ага, и даже уже анализ ДНК запустили. Думаю, через час они получат свои улики. Хотя горячатся уже сейчас. Показать? – Да ну их к черту, – поморщился он. – Меня от их рож уже тошнит. Ладно. Как начнут шевелиться, сообщи. Я пока попробую поспать. Рейес перебрался в каюту и, не раздеваясь, завалился в койку. В мыслях закрутилась все та же карусель: Сара, ее теплый и ясный взгляд, который гаснет, и в нем навсегда поселяется отвращение. Какое-то время он лежал, во всех деталях вспоминая все, что было этим вечером. Его обдавало то теплом, то огнем, то болью, пока он не встал за упаковкой снотворного и не разгрыз половину таблетки. Через несколько минут веки наконец-то потяжелели, мысли стали медленными и вязкими, а потом упала долгожданная темнота. Поспать удалось часа три. Комм пискнул, и Рейес принял вызов прежде, чем проснулся окончательно. – Все, все в сборе, есть картинка, – голос Сирены был деловитым. – Дрон подключился к камерам склада. Включаю трансляцию цирка. Рейес подскочил с койки и почти бегом ринулся в рубку. Экран над пультом уже загорелся, показывая просторное глухое помещение – тусклый свет люминесцентных полос на потолке и полу, ряды открытых и пустых контейнеров, вездесущая рыжая пыль. Кетус стоял в центре, окруженный шестью фигурами. Рейес узнал Берта, Роя и других им самим подставленных офицеров. Боб держался чуть в стороне, у двери, перекрывая выход. – ...ты обвиняешь меня? – голос Кетуса звучал ровно, почти скучающе. Он явно не верил, что подчиненные осмелятся на бунт. – А я не обвиняю, – поправил Боб зло. – Я предъявляю факты. Контейнер твой. Жетон твой. Чипы твои. И датапад тоже твой, отпечатки подтвердили. Кетус с досадой щелкнул мандибулами: – Кто-то подставил меня. Это же очевидно. – А тебе сто раз такое говорили! – вдруг выкрикнул Рой, вылетевший из командиров два месяца назад. – Только про нас. Нас подставили! А ты что отвечал, а? Что мы воровали и крысятничали! Не верил нам, тупица. – Его голос задрожал от ярости, и Рой шагнул вперед, поудобнее перехватывая электродубинку. – Ты сам нас судил! А теперь – мы тебе не верим! Кетус открыл было рот, но в этот момент двое обиженных бойцов разом бросились на него. Он ушел в сторону, ударил первого острым локтем в лицо. Брызнула кровь. Второго встретил ногой, целясь в колено. Раздался хруст сломанной кости, и тот с криком упал. Третий подскочил с электродубинкой, но Кетус перехватил руку, вырвал дубинку и саданул ею в ответ прямо в шею – боец рухнул и забился в конвульсиях. Рой обрушил на турианца дубинку, целясь в незащищенную кисть. Кетус вздрогнул от разряда и коротко засмеялся, вырвав оружие. Но смех оборвался, когда Боб зашел сзади и со всей силы ткнул электродом в шею, туда, где металлический воротник ее не прикрывал. Турианца на миг скрючило, его ноги подогнулись. Рой, не теряя времени, пнул его в нижнее «колено» тяжелым ботинком, и оно хрустнуло. Кетус покачнулся и осел, все еще опираясь на вторую ногу. Попытался нанести ответный удар, но электродубинки уже молотили по его суставам, по незащищенному костяному лицу, по пальцам. Кто-то специально бил сзади по шпоре на лодыжке, пока она не отломилась. Кетус, хрипло рыча, попробовал встать – но его окончательно сбили с ног и теперь просто добивали. Методично, с яростью. Электродубинки били уже не разрядами – просто утяжеленными тупыми концами, потому что аккумуляторы сели. Если бы это был человек – от него осталось бы мокрое место. Хорошо, что турианцы такие крепкие ребята. Рейес смотрел на это без всякого удовольствия. Это не спектакль, это грязная работа, которая должна быть сделана. – Хватит! – рявкнул Боб, спохватившись и оттаскивая самого ретивого. – Не убивать! Отнесите в медпункт. Скажете, пьяный с лестницы упал. Двое подхватили бесчувственного турианца под мышки – одна его нога была явно сломана, рука тоже болталась плетью. Кетус не шевелился. Боб повернулся к Рою: – А ты – бегом к Слоан. Доложишь: Есть доказательства, что Кетус – вор. Что улики у меня. И что мы ждем ее у нее же в кабинете… – Спасибо, Сирена, достаточно, – остановил Рейес трансляцию. – Ну что, сработало. Теперь ждем ход Слоан. Жаль, не из первого ряда, как сейчас. – Слушай, Ловкач, я могла бы попробовать отключить глушилки в ее кабинете! – предложила Сирена азартно. – Не нужно, работаем по плану. Шума будет предостаточно, мы поймем все и так. – Думаешь, она отлупит их лично? – Это вряд ли. Скорее уж наорет и прогонит с угрозами. Когда грызутся самые ближние – это пахнет собственной паленой жопой. В общем, наблюдай пока за коридором, ближним к кабинету, как решили. А когда начнется разнос – включи мне звук и картинку из коридора. Сирена отключилась, и Рейес вызвал Вилес: – Приготовься, твой выход. С минуты на минуту Слоан вызовут в кабинет, и пока ее не будет – положи конверт с запиской ей на кровать. – А потом все-таки напомнил: – И без самодеятельности, ладно? – Ты мне уже говорил, – Вилес усмехнулась со сдержанным недовольством. – Я поняла, Ловкач. Что ни говори, Вилес со своим шпионским плащом-невидимкой была незаменима. Но, как и Сирена, тоже порой приносила головную боль любопытством и лишней инициативностью. Крики из кабинета Слоан разнеслись по коридору уже через пятнадцать минут. И Рейес понял, что это не доставило ему ни малейшего удовольствия. Его кольнул запоздалый, совершенно сейчас неуместный и полностью лицемерный стыд. Он качнул головой, отгоняя его. Стыдиться нечего: Слоан подписала себе приговор сама. Но эта мысль не успокаивала. Она ведь действительно ему нравилась. Не эта окаменевшая, подозрительная, смертельно уставшая женщина, которая вместе со слабостью убила в себе какую-то важную часть. А та, прежняя, которая присоединилась к бунту на Нексусе, потому что не могла смотреть, как Танн бросил людей кроганам. Которая делала все, что могла, чтобы спасти тех, кого назвала «своими». Слоан Келли была гребанной героиней. А теперь она этих «своих» запугивала и унижала, потому что у нее закончились все инструменты по-другому влиять на события. Через несколько часов она умрет. «Ты попала в ловушку, Слоан, – мелькнула внезапная, болезненная мысль. – Как и я когда-то. Только я выбрался, а ты нет». Он так и не почувствовал к ней ненависти. Только глухую, тяжелую горечь. Но другого выхода у них не было, а значит все сожаления бессмысленны. Комм тихо пискнул: – Готово, – услышал он все еще обиженный голос Вилес. – Письмо лежит на подушке, а я нашла себе укромный уголок и просто наблюдаю. И даже в ее терминал не полезла, хотя вот он, рукой дотянуться. – Ты молодец, – Рейес не удержал улыбку. – Продолжай наблюдать. И присылай сообщения, что она будет делать потом. Он перевел трансляцию Сирены на комм и отправился на камбуз. Аппетита не было, но вряд ли у него сегодня появится еще одна возможность перекусить даже так – протеиновым коктейлем вприкуску с батончиком сухпайка. Как только Слоан закончила разнос, а Боб и остальные, малиновые от сдерживаемой ярости, тяжело затопали по коридору, Рейес отправился в душ и, стоя под горячими струями, позволил себе целых пять минут подумать о Саре. Неважно, чем закончится их встреча. Он все равно будет благодарен ей за каждый миг их знакомства. Еще через пятнадцать минут он был у технического тоннеля, ведущего к тайному выходу из города. Снаружи его встретил Книжник, они вместе добрались до укрытого маскировочной сетью челнока и отправились на точку рандеву. Это была небольшая пещера в отрогах восточного Драуллира. Во время войны с кеттами тут размещался один из полевых лагерей изгоев. Слоан неплохо знала это место: единственный узкий вход, никаких толковых укрытий или пустот в стенах. Полноценный отряд внутри не спрятать. По расчетам Рейеса, Слоан была сейчас не в лучшей форме: бессонная ночь, алкоголь, переживания из-за Кетуса и бунта. По ее логике, все по-настоящему сильные бойцы Порт-Кадары были либо на ее стороне, либо находились под наблюдением. Слоан не сомневалась, что никто и ни за что не осмелится бросить ей прямой вызов. Типичная ошибка военных, которая сгубила и Кетуса. Именно вызов она сейчас и получила. В той записке он назначил ей встречу жестко и цинично: «Ты проигрываешь, Слоан. Приходи, и мы все уладим. Сегодня на рассвете, в известную тебе пещеру в восточном Драуллире. Только одна, без твоих псов, иначе все узнают, что ты не королева Порт-Кадары, а просто дура, которую кинул любовник. Шарлатан». Такую записку Слоан просто не смогла бы проигнорировать. Но Рейес был уверен, что она решит, будто идет на встречу с подлым, но не слишком сильным врагом. И рассчитывает сначала поговорить, а потом стрелять. И в схватке с ней у Рейеса действительно не было бы шанса. Слоан мыслила категориями войны, в которых враг смотрит в глаза. Она умела хитрить и строить ловушки, но честь до сих пор не была для нее пустым звуком. А он мыслил, как преступник, для него победа никак не связана с честью. Именно поэтому Книжник заранее заляжет в камнях, прикрыв маскировочной сетью и себя, и снайперскую винтовку. А пока они нашли небольшой скальный уступ, за которым смог бы спрятаться сам Рейес, и снова приготовились ждать. Вскоре пришло сообщение от Вилес: «Прочитала. Разгромила комнату. Пошла в лазарет к Кетусу». А следом еще одно: «Вызывала кого-то по комму. Попросила помощи. Ей не отказали». – Вот стерва! – возмутился Книжник. – Сказано же было: «Приходи одна»! – Позвала кого-то со стороны, не из своих псов, – кивнул Рейес задумчиво. – Она не дура и не самоубийца и хочет играть наверняка. Посмотрим, что будет дальше. Если нарушит условие – Змеелов собьет ее на подлете из гранатомета. – А, ты подстраховался, – Книжник усмехнулся. – А мне не сказал. – Ты же знаешь, как у нас это работает – у всех свои задачи, – Рейес вернул ему усмешку, хотя по его хребту зазмеился озноб нехорошего предчувствия. – Как-то много ты опять знаешь, – проворчал Книжник. – Ты точно не Шарлатан? – «Много» не значит – «все», – пожал Рейес плечами. А еще через полчаса Вилес написала: «К ней пришла Первопроходец Райдер. И они вместе садятся в челнок». Рейес резко выдохнул, будто его ударили под дых. На секунду мир поплыл – он, будто наяву, увидел Сару, которая смотрит на него через прицел… И заставил себя разжать заклинившие челюсти. Не сейчас. Все эмоции потом. Книжник быстро заглянул в экран комма и присвистнул: – А вот это она умно придумала! И заложница, и свидетельница разом, – а потом глянул на его окаменевшее лицо и покачал головой: – Эй, Ловкач, ты как? Может, поменяем вас со Змееловом? Если ты с Райдер, ну, сам понимаешь… Неудобно получится, если вы палить друг в друга начнете. Рейес покачал головой, окончательно возвращая себе самоконтроль. Все-таки, Порт-Кадара была той еще деревней. Вечером ты идешь с девушкой на свидание – а уже наутро вас обсуждают все, кому не лень. – Ничего менять не будем. И не вздумай в нее стрелять, ясно? – Ты так уверен в ней? Или просто надеешься? Она точно не вступится за Слоан? – Книжник прищурился. – Ловкач, мы столько месяцев к этому шли, и если сейчас все сорвется только потому, что ты переоценил свою бабу…   – Рот закрой, – Рейес выпрямился. – Если сорвется – пожалуешься на меня Шарлатану. А пока будешь делать то, что я сказал. Потому что командир тут я. Все ясно? – Ловкач, ты охренел?! Ты понимаешь, что сейчас на кону?.. – начал было Книжник. Но он повторил на тон ниже: – Все ясно? Несколько секунд Книжник смотрел на него, не отрываясь, и гнев в его глазах сменился сперва сомнением, а потом решимостью. – Ясно, шеф. Но если ты облажаешься, я из твоей ячейки уйду, – буркнул он. – Я ей верю, – Рейес провел рукой по лицу, протолкнул застрявший поперек горла воздух и подошел к своему уступу. – И я понимаю все последствия. Действуем по плану, Книжник. Они пришли вдвоем. Слоан нервно оглядывалась, сжимая пальцы поблизости от рукояти пистолета. Сара казалась спокойной, но держала спину слишком прямо и шагала чуть в стороне. – Ты словно ждешь кого-то? – небрежно произнес он, выходя из-за уступа на свет. Его губы улыбались, но затылок так и ломило от тревоги. – Рейес? – ахнула Сара и сделала шаг назад. Слоан презрительно поморщилась: – Я здесь ради Шарлатана, а не ради какого-то паршивого контрабандиста. Какого черта ты тут забыл, Видаль? – Это он и есть, – голос Сары прозвучал хрипло и настороженно. Значит, зубы крогана не понадобились? Сама разгрызла его секрет. – Сюрприз! – усмехнулся он. – Шпион Сопротивления, единственный защитник горожан от Роекаар… Ты делал все это ради ослабления власти Слоан! – в глазах Сары зажегся какой-то непонятный огонек. Гнев? Радость от решенной загадки? Рейес не мог понять. Просто глядел с прощальной нежностью и тихо радовался ее сообразительности. – Тактика «Смерть от тысячи порезов», – подсказал он. – Неплохо сработало, правда? – Ты сказал, что мы все уладим, – Слоан наконец-то подняла на него взбешенный взгляд. – И как именно? Рейес спрыгнул со скального выступа и подошел поближе, не спуская со Слоан глаз: – Дуэль. Только ты и я. Прямо сейчас! Победитель получит Порт-Кадару. – Построить новый мир, стреляя друг в друга? Ты серьезно? – спросила Сара с неожиданной горечью. – Лучше друг в друга, чем в непричастных, – отозвался Рейес мягко. Он чувствовал себя до предела скрученной пружиной, каждый его атом вибрировал от напряжения. Слоан смерила его оценивающим взглядом. Наверное, припоминала, насколько он хорош без штурвала в руках. И, скорее всего, вспомнила, с каким усилием он пыхтел, пока они вместе поднимались в гору к разгромленной базе кеттов. Ее прищур сделался хищным, а поза стала более расслабленной. Она небрежно бросила: – Я согласна! О да! Он нисколько не сомневался – Слоан решила, что победа уже у нее в кармане. Рейес ответил ей по возможности кровожадным взглядом – как зарвавшийся летун, который невесть что о себе вообразил. Ведь так она его видит? И они закружили по пятачку посреди пещеры, будто допотопные ковбои из земных голофильмов. Рейес знал, что нельзя отводить взгляд – Слоан выстрелит при первой же его ошибке. Но не мог не смотреть на Сару – хотя бы на долю секунды, каждый раз рискуя, что Слоан это поймет. Но та смотрела только на него. Ей было плевать на Первопроходца. И в какой-то миг он заметил, как у Сары расширились глаза: она глядела куда-то за его спину – в сторону убежища Книжника. Сердце Рейеса замерло. Но Сара стиснула зубы и отвела взгляд. А потом грянул выстрел. Сара вздрогнула, словно выстрелили в нее. А Слоан покачнулась и с коротким стоном опрокинулась на каменный пол пещеры. – Бах, – тихо произнес Рейес и сделал движение двумя пальцами, будто выстрелил. А потом поглядел в сторону Книжника: – Вызови Змеелова и заберите ее в челнок. Я сейчас. Потом, все еще не решаясь посмотреть на Сару, набрал в комме код Южного Креста и скомандовал: – Приготовьтесь, скоро вылетаем. И только когда Книжник и Змеелов унесли тело, смог поднять взгляд. Сара стояла, скрестив на груди руки, ее лицо казалось бесстрастным. – Ну что ж, ты получил, что хотел, – сказала она язвительно. – Все, чего я хотел, это мир! А Слоан притащила сюда войну. Нас и так мало, чтобы истреблять еще и друг друга, – не отводить глаза оказалось ужасно трудно. – Да неужели? И это не ты организовал маленькое сафари в пустоши? Мне показалось, что я где-то видела налетчиков с эмблемой Коллектива... Ой, точно! Они же в меня стреляли! Он думал, что готов принять любой ее приговор. Но оказалось, что нет, не готов. И совершенно не понимал, что, а главное, как, ей отвечать. Не дождавшись ответа, Сара сделала шаг вперед, снова без спроса вторгаясь в личное пространство: – Почему ты мне не доверял?! Оставлять без ответа и этот вопрос было нельзя. Рейес сглотнул, решаясь: – Я… Мне нравилось, как ты на меня смотришь. И я знал, что все изменится, когда ты узнаешь. Хотел это оттянуть. – То есть, сегодня на крыше, ты целовал меня и… знал, что утром все изменится? – ее голос зазвенел. Не отступать. Не отводить взгляд. Не отталкивать. Как же просто это звучит, и как, черт побери, сложно все это проделать! – Да. Прости, Сара. Я… не смог остановиться. Вот теперь все. Ему захотелось зажмуриться, чтобы не видеть, как изменится ее взгляд. И он действительно изменился – Сара вдруг тихо рассмеялась: – Рейес Видаль – ты идиот. Мне очень не нравится то, что ты сделал. Но это ничего не меняет. Он замер, пытаясь осознать то, что только что услышал. Она не отвернулась? Так не бывает! Он ждал всего – ненависти, презрения, обиды. Но не этого. Не «ты – идиот». Это было так… обычно. Так по-человечески. Он не знал, плакать ему или смеяться. А может, ей просто все равно, кто он, потому что она использует его так же, как все? Вдруг это самая изощренная манипуляция, которую он не может распознать, потому что слишком хочет в нее верить? Какая разница. Она ведь услышала еще не все. – Есть еще кое-что, – выдавил он сипло. Ему казалось, что ему перерезали глотку. А улыбка на его лице нарисована резотроном. – Что ты должна узнать. – О, даже не сомневаюсь, что секретов у тебя, хоть отбавляй, – ее глаза сперва весело блеснули, но потом разом посерьезнели. – Рейес? Ты в порядке? – Нет, – ответил он с вымученным смешком. Он чувствовал себя, как никогда жалким и напуганным и совершенно ничего не мог с этим поделать. А каким он станет через пару фраз? Мертвым? – Я хотел рассказать тебе позже, вечером… Но раз уж ты тут… Помнишь, Зиа угрожала раскрыть мой секрет? Сара кивнула, встревоженно за ним наблюдая. От ее сочувствия его затошнило и повело, как при перегрузке. Ему захотелось откусить себе язык, лишь бы не видеть, как… – Я возил рабов, – выдохнул он резко, чтобы не успеть передумать. – Три года назад. И знал про это. Глаза Сары остановились, она замерла, будто боялась вдохнуть отравленный воздух. Он все-таки уставился в пол, потому что иначе сдох бы на месте. – Десять рейсов по пять человек… Или не человек. Я никогда их не видел и не знал имен. Просто возил странные контейнеры, и со второго рейса понял, что у них внутри. Кто. Его голос стал сухим и монотонным, словно он забивал гвозди в собственный гроб. Но остановиться оказалось еще сложнее, чем начать говорить. – Я был контрабандистом и до Элея. Работал на мафию. Это был простой заказ – редкие звери для частного зоопарка. Я бы так и не узнал правду, но на втором рейсе контейнер оказался бракованным. И я услышал, как изнутри стучат… И… ничего. Пошел и прибавил у музыки звук. Он замолчал. Это молчание физически резало его где-то в подреберье и прожигало огнем. Но эта боль была напоминанием, что он еще жив. И что она тоже молчит, давая ему драгоценные минуты, прежде, чем… – Что ты тогда чувствовал? – спросила Сара тускло. …И как ей описать это месиво, от которого его до сих пор тошнит? Рейес поднял взгляд чуть повыше – до уровня ее бедра и крепления для пистолета. Руки Сары были опущены вдоль тела, словно она забыла, для чего они нужны. – В первый момент много чего. Гнев. Страх. Сомнение. А потом ничего. Я запрещал себе об этом думать, – он старался говорить ровно, но и сам слышал, что задыхается. – Почему ты перестал это делать? – задала она новый вопрос. Ее голос тоже заметно дрожал. – Зиа раскопала эту историю. Бросила ее мне в лицо. И я увидел, кем стал. – Тебе не понравилось? Рейес хрипло рассмеялся, а потом резко оборвал смех: – Нет. Очень сильно не понравилось. – Что было дальше? – продолжила она свой допрос. – Я ушел из мафии. И больше никогда не брал анонимные заказы. Это была не вся правда. Он не сказал ей о той черной дыре, в которую провалился после разрыва с мафией. О том, как пил, пока Дэн его не вытащил. Это было слишком личное, слишком позорное. Зачем это ей? – И… что ты чувствуешь сейчас? – ее голос стал совсем тихим. Рейес собрал все мужество, что у него оставалось, и посмотрел ей в глаза: – Вину. Стыд… – ему казалось, что эти слова текут из него, будто струйки крови из пробитого легкого. Но все же продолжил: – Ненависть к себе. Брови Сары страдальчески надломились: – Знаешь, чего я не услышала, Рейес? Ты говорил только о себе. И не сказал ни слова о тех людях. Рейес открыл рот – и закрыл. Сказать: «Я не могу»? Но это было бы неправдой. Мог. Просто не хотел. Потому что, если начать говорить о них… пуля в лоб станет единственным исходом. Он опять опустил голову и сжал кулаки. Эта пытка когда-нибудь закончится? – Не сказал. Это… трудно, Сара. Его щеки вдруг коснулась легкая рука. Он вздернул голову и встретил ее печальный взгляд. Она так прощается? Рейес не понимал, как еще может все это выносить. – Я услышала тебя. Спасибо, что рассказал, Рейес… Или мне нужно благодарить Зиа? – с ее губ сорвался короткий невеселый смешок. Он смотрел на нее, впитывая и этот звук, и этот взгляд. Потому что за ними непременно последует: «Мне жаль». Или: «Прости, но…». Или как там еще прощаются благородные герои? Приступ острой, как нож, злости, помог ему пережить и эту паузу. Сара убрала руку. А потом спросила неуверенно: – Увидимся вечером? Мне хотелось бы продолжить разговор, но тебя уже давно ждут. Кто я такая, чтобы стоять на пути революции? Рейес заторможено моргнул: – Ты… Хочешь встретиться? – Ну да, – она непонимающе на него посмотрела. – У меня еще столько вопросов! – Сара, – он прокашлялся. – Пожалуйста, не нужно рубить хвост по частям. Мне нужно знать это сейчас. – Знать что? – теперь недоуменно заморгала она. – А! Ты хочешь знать, не собираюсь ли я тебя сдать? Нет, твои секреты в надежных руках, не переживай. – Нет! – он все-таки не выдержал и схватил ее за руку. – Я хочу знать, не собираешься ли ты меня бросить! – Не дождешься, – ответила она твердо. – А ты сам? Теперь ты – король Кадары. И я тебе вроде как без надобности. – Погоди, – слабым голосом попросил Рейес. – Что ты сейчас сказала? – Я не собираюсь тебя бросать! – повторила она громко и возмущенно. – Я ненавижу то, что ты сделал. Я пока не знаю, как к этому относиться. Но я не собираюсь тебя бросать. Я с тобой – если ты этого хочешь. И теперь отвечай ты. Он все еще не мог поверить. Стоял и хватал ртом воздух, как идиот. Но потом до него все же дошло – она не ушла! Так бывает! И в это «так бывает» вместилось вообще все – не только Сара. Но и то, что он впервые по собственной воле стоял перед кем-то совсем безоружный, будто голый, – и не умер. И его не оттолкнули, не искалечили, а приняли. Мысль мелькнула и утонула в потоке чистого, безграничного счастья. – Сара… – и Рейес сорвался, довольно грубо притиснул ее к каменной стене и принялся целовать. Целовать так, что у него останавливалось сердце. – Сара, черт побери… – Это «да» или «нет»? – упрямо спросила она, вырвавшись из его рук. – Я тоже с тобой – если ты этого хочешь, – выдохнул он. Сара улыбнулась, а потом притянула его к себе сама и начала целовать в ответ. И Рейес мгновенно забыл, на каком свете он находится. Ее вкус, ее запах, ее тихие стоны стали его миром. Его домом. – Кхм, шеф? – услышал он сквозь стук крови в ушах. – Я прошу прощения, конечно, но тут такое дело… Там это… Порт-Кадара ждет. Рейес обернулся. Книжник стоял, демонстративно глядя в сторону, но его уши слегка покраснели. Рейес рассмеялся, может быть, чуть громче, чем следовало, еще раз поцеловал Сару и разжал руки: – Да, точно. Нам нужно что-то там сделать в Порт-Кадаре. Его чуть пошатывало. Он чувствовал себя абсолютно пьяным и немного спятившим. И еще – напуганным. Тем, как легко он забылся, тем, как быстро с него слетела маска. И тем, как стремительно он снова ее натянул: будто не шутовскую, а кислородную маску во время разгерметизации. – Ладно, – Сара тоже рассмеялась, но в ее глазах мелькнуло беспокойство. – Могу постоять рядом. Для легитимности. Надо? – Надо. Тогда летим, – Рейес протянул ей ладонь и подмигнул: – А если ты еще и речь толкнешь, Шарлатан будет в восторге!